Тортуро-Пентименто

Прибережные волны тишком накатывались на мелкий берег. Шатры были расставлены в линию вдоль пляжа. Миконсики разгуливали по светло-рыжему песку, вороша клювами. Порой они противно стрекотали, шумно ударяя крыльями. Неравномерно заходящие пульсары кидали бледный отблеск на воду. Густое, будто чадный дым, скопление облаков скоро закроет свет. Внутри тускло светятся фонари, Зжез и Чакфо поспорили на предмет того, какая часть женского тела лучше всего. Похоже, Чакфо только что швырнул миску в него. А, теперь они дерутся. Альтвинд выходит покормить миконсиков. Не в последнюю очередь, потому что места в одном из двух шатров для него пока нет. Почему? Каммет смотрит в свод палатки. Тёплое зеленое сияние пульсарки помогает успокоиться бьющемуся сердцу. Возле раскладного бамбукового столика стоят мокасины, лежат скомканная рубаха и пальто. Она шумно вздыхает, пока Рэцхета нет. Её грызут сомнения. Стоило ли тогда спрашивать его? Он отнесся к их разговору с такой серьезностью и решительностью, какой она не ожидала от него.. уже почти смирилась, что Рэц не проявит внимания. Шутка, это была шутка, но командир сам согласился - лишь бы всё прошло не слишком плохо. С ним тяжелее всего, если подумать. Первый аколуз, с которым она общается.. за всю жизнь? Они маленькие, и он не исключение. Интересно, каковы они в постели? Все такие зажатые стесняшки? Предстоит узнать. Рэцхет тем временем чертыхался, пытаясь найти осистую свечу. Определенно, он знал, что Каммет будет недовольна его импровизацией и креативностью. Тем не менее, сегодня он хотел сделать что-то необычное. Представляя, как она поведет себя, Рэц злодейски потёр ладошки. Опыт придворной жизни наконец-то пригодился - отец устраивал подобное с одной из любовниц. Ага, вот она. Внезапно он остановился, прислушиваясь к голосу, который всегда одёргивал его от непредсказуемых авантюр и оберегал от окружающего мира. Как он уговорит её завязать глаза? Смотреть на неё во время происходящего будет невыносимо. «Я и вправду хочу это сделать?» - и ворох таких же вредин набросились на идею. «Нет, это будет позор, очевидно»; «Погодите, я в своём уме?»; «Командир, я и не думала, что ты настолько..». Он посмотрел на свечу у себя в руке. Нет, нет, она не готова. Почему он решил, что всё получится правильно? Лучше.. лучше просто так зайти. Святая Юлиана, зачем взял её в отряд? Это ведь ещё настрой хороший... - Чакфо, ну какого хрена? И не проси у меня посуду, у тебя из пасти несёт богохульственно! - Да старина, не парься ты так. Уберу. - Чакфо примирительно поднял руки. Они сели. Зжез отсунул кости в сторону, переставив фонарь на столик. - Погодь, эта миска Каммет была? - он схватился за голову. - Да, идиот. Будешь с Альтвиндом спать в шатре, там хотя бы нет ничего, что ты мог бы сломать. Чакфо нахмурился, сложив руки на груди. - Мне неуютно в его компании. Впечатление, будто у него за душой вообще ни черта нет. Ни прошлого, ни видения будущего. Привидение какое-то. - Ты ему не доверяешь? - Зжез хмыкнул. - Да это причем? Он хорош, особенно со своим рецептом той дряни от похмелья. Но я никогда не пойму таких как он - верных, холодных.. эм, исполнительных? - по виду Чакфо можно было понять, что ему не хочется быть серьезным. - А Каммет? Между ней и командиром что-то, кажется, не так. - будто бы невзначай бросил Зжез. Чакфо широко улыбнулся, вернувшись в свою родную стихию. - Ставлю на месяц. Через месяц сойдутся. - Чак, я серьезно. Что ты думаешь? - Зжез взял кости и начал трясти в ладонях. Он снова поник. Подпёр голову кулаком. - Честно, не знаю. В этом случае я точно не могу сказать, что противоположности притягиваются. Они абсолютно разные, абсолютно. - он потянулся за кружкой. Налил граппы. Монах вздохнул. - Я беспокоюсь за них. Это может повредить и нам. Чакфо подавился. - Кха-кха! Кхм, как? - Рэцхет станет другим. Ты же знаешь его, он на самом деле в некоторых вещах совсем ребёнок. - Зжез, я тебя умоляю, как это может повредить? Наоборот, появится баба, остепенится, поймёт что да как.. - он мечтательно посмотрел наверх, - может, осядем где-то, может разбогатеем, найдем какую-то мощную херовину.. как то, что он подцепил, но в позитивном ключе. - Ты в это веришь? - Зжез вопросительно изогнул бровь. Выбросил кости. - Шесть, два, три.. Что правда, то правда. Ну хорошо, но Зжез, это опять твоя религиозность. Ты же сам дал обет какой-то там, да? Он всё-таки главный, ведёт нас, и каким бы не был, ему решать, с кем спать. Как это нас касается? Зжез закрыл рукой глаза, простонав: - Слепой идиот ты. Он долго зевал, пока Чакфо тряс кости, а затем они здорово напились. Рэцхет вышел на воздух. Гнетущее Воздухоморе, несмотря на темноту, придало ему каких-то душевных сил. Будет дождь. Глубокий, полный вздох. Тягостный выдох. Это повредит его амбициям, его мечтам, всему, что у него есть. По телу пробежалось ощущение, будто оно онемело и хуже чувствует внешний мир. Он склонил голову, проводя взглядом убегающего жучка. Проходя к палатке Каммет, он заглянул к Зжезу с Чакфо, которые уже валялись и спали. Альтвинд всегда ложился рано, но всё равно проверил - он спал с разложенными хирургическими инструментами вокруг. Наверно, в процессе уснул. Путь, который он при обычных условиях бы не заметил, теперь невероятно растягивался. Шагая, будто в тумане, он пытался продумать свои действия. Сердце начало биться чаще, и всем нутром он почуял позыв к немедленному побегу. Когда-то в детстве он считал себя выше любых чувств между взрослыми. Увы, то, что он презирал, пришло и к нему. Он нахлобучил часть воротника на лицо, как бандану, поправил очки, скорчил пару тренировочных рожиц, пытаясь понять, какое выражение физиономии лучше. Всё зависит от неё, да? Каммет положила руку на теплый живот. Чем дольше она так лежала, тем страшнее ей становилось. Изначальная уверенность испарялась, меняясь на тревогу. Она принялась ворочаться на конопляной лежанке. Что ему нравится? Кажется, он реагировал благосклонно на шутки Чакфо про её рост. Разница в размерах.. ему наверняка неприятно. Она чуть приподнялась, проведя ладонью по попе, там где был маленький прыщик. Неудобно лежать нагой. Села, подтянув колени к груди и сведя ноги. Обычно многим нравятся длинные волосы. Ему тоже, скорее всего.. Стрижка была ошибкой. Она потрогала патлы, попутно пытаясь заправить их за уши. «Не очень-то я женственна. Аквалузы живут в городах, очевидно, какие им по вкусу. Точно не дикарки. Слишком.. слишком неухоженная. Почему я обращаю внимание на то, что никогда меня не беспокоило? Духи, я ведь даже не помылась.. Что со мной не так?» Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в жесткую подушку. Она догадывалась, что он не причинит ей никакой моральной боли, но не могла убедить себя в этом окончательно. Забила нетерпеливо ногами. Еще он очень молод... Был ли у него опыт? Ладно, ладно, надо взять себя в руки. Прохладный ветерок подтолкнул Рэцхета наконец на носочках подойти ко входу в палатку. Его пробрала нервная дрожь. Всё его тело было как сжатая пружина или закрученный узел. Он приоткрыл занавесь. У входа лежал плетеный коврик. У правой стенки лежали небрежно сваленные припасы. Слева был столик, одежда, наплечная сумка.. и Каммет. Каммет. Каммет, которая сидит. Она была большая. Очень большая. И это касалось всего. Тяжелая грудь расплывалась в стороны, слегка обвисая. Широкие ареолы были темными, сливового оттенка, крупные соски тоже смотрели по бокам. В центре, на грудине, собрались капли пота, как и по всему телу. Прямо под правой грудью, на загорелой коже белел тонкий шрам. Ниже был живот - никакой плоскости, чуть пухлый, с небольшим жирком, как у мраморных статуй у храмов и дворцов. Если бы он мог, то сделал бы весь мир её телом - горами, холмами, морями и просторными полями цвета её горячей кожи. Её плечи могли бы нести всё Воздухоморе, столь крутые, грубые, но такие круглые. Здоровые ключицы плавно переходили в нежную, толстую телячью шею, в ямку под ней. Её пупок собрал влагу и чуть грязи. Неглубокий, овальный, он добавлял пышности живота логическое завершение. Подмышки были едва видны, но он заметил густые волосы, еще более темные в тени, прилипшие к влажной коже. Мышцы шли дальше, образовывая серьезный бицепс и объемное предплечье. Руки были отчасти похожи на мужские, громадные от постоянной работы. Кисти отличались стройностью, длинными пальцами и мозолями. Грязь втёрлась в них настолько, что вряд ли бы она отмыла их когда-то. На мизинце было маленькое колечко. Бедра поражали его больше всего. Колоссальные, местами мускулистые, они занимали значительную часть лежанки. Ягодицы, крепкие и обширные, вызывали у Рэцхета щемящий страх гигантизма, вкупе с эстетическим восхищением, даже когда он не видел их в полной мере. Колени, столь квадратные и одновременно мягкие в своих рельефах, с них он спустился взглядом на прямую голени, на длинные ноги с сочными икрами, на изгиб лодыжек, на массивные ступни с поразительно контрастирующими аккуратными и пытающимися спрятаться друг за другом пальцами, на не подстриженные ногти. Он бы мог сравнить её с изящной цаплей, объевшейся жабдроний, с любой из самок гиггопотаммов, столь больших и очаровывавших своей материнской величественностью. Лицо сияло молодостью, что чувствовалось очень странно на фоне тела. Прекрасные, чистые и мокрые глаза, зелёные и распахнутые, не сильно посаженные. Она встретилась с ним взглядом, когда он зашёл, сразу же невольно и беспокойно уведя в сторону. Пушистые и мохнатые, стеснительные ресницы. Плотные и тесные, ощутимые брови на просторном блестящем лбу. Её волосы были завязаны пучком, кроме чёлки и висков, тёмно-каштановые, в зеленоватых бликах лампы, с ярким отливом. Живые, они были похожи на жестковатую гриву тавроминоса, лоснящуюся, буйную и игривую, как только её развяжешь. Некоторые пряди были тоньше, одна из них ниспадала по её прямому, наливному виску, опускаясь на высокую, пускай и широкую скулу. Горбинка украшала нос со вздёрнутым кончиком. Полные, мясистые губы бледно-розового тона пересохли. Подбородок завершался каллиграфически верным эллипсом. Щеки малость полнились и краснели. Наверно, покраснеть должен был и он, но вся кровь ушла из головы. Она сжалась еще теснее, посмотрев снова на него мельком. Он приспустил воротник, снял капюшон и очки, нервно потирая их грязной тканью, которая только замызгала их. Кашлянул, прочищая горло. Он не знал, что говорить. - Ээээ.. Каммет, ну... Она незаметно для него улыбнулась. В нем не было и толики уверенности, как бы он не пытался это скрыть. - Я.. Каммет, я.. не могу делать то.. что нужно. Ну, то, что ты от меня ожидаешь. Она пристально смотрела на него, выпрямившись. - Ты понимаешь, про что я. Хотя.. - он потупил взгляд, будто стыдясь скорее чего-то внутри себя, чем самой Каммет, - мне довольно сильно хочется. В её глазах что-то оживилось, и она чуть сильнее сжала пальцами колени, быстро заморгав. Он же вздохнул, проведя ладонью со лба до губ. - Проблема во мне, понимаешь? Я.. боюсь, - он осёкся, будто сказал не то, - но нет, не так как.. как должен был бы. Я.. - её брови чуть сдвинулись к переносице, она закусила губу., - я закрыт, труслив, я всегда стараюсь избежать настоящей ответственности. М.. - он переминался с ноги на ногу, ковыряя ногти, что Каммет видела впервые, - ты.. я не могу сказать, что ты мне не нравишься. Для тебя это, наверно, важно. - он украдкой зыркнул на неё, что вызвало у неё тихий смешок, который она не сумела спрятать. Рэцхет самую малость покраснел. - Иди сюда, - её голос был хриплым, но в нём тоже улавливалось волнение. Он опешил. - Что? Куда? - Рэц, успокойся, просто сядь. - похлопала рядом с собой. - Мне тоже.. есть что сказать. Рэцхет, пару секунд колебавшийся, подошёл и сел дальше, чем она показывала. Сердце выпрыгивало и казалось, что она вот-вот услышит его стук. Каммет повернулась к нему, всё так же закрывшись ногами. Она провела большим пальцем по руке, потом подняла на него серьезный взгляд. - Ты боишься.. именно меня? Того, какая я? Уловив в её голосе какую-то непонятную ему уязвимость, Рэцхет осторожно ответил, заметно расслабившись: - Нет, я имел.. неприятную практику общения. С женщинами, ещё когда был мал. Мягко говоря, я не очень тебя понимаю. Но, - он всполошился, - ты мне правда нравишься. - Рэцхет натянул неловкую улыбку на лицо, хоть и всё еще ощущал неестественность происходящего. Она приобрела румянец на щеках, улыбнувшись в ответ уже смелее и искреннее. Провела рукой по бедру. - Не хочешь? Рэцхет посмотрел и боязливо прищурился. Каммет в это же время тревожно думала о том, что ей делать в случае, если он не захочет. - Я никого не любил никогда, то есть.. я даже не знаю каково это. - от стыда он упёр глаза в потолок, с хрустом размяв маленькие костлявые пальцы. Приоткрыв рот, она медленно моргнула, переваривая услышанное. Потом её взгляд прояснился. - Так вот в чем дело? - она растерянно запустила руки в волосы, забыв, что они затянуты в пучок. Теперь она посмотрела на него уже с какой-то грустью. - Ты еще не мужчина. Рэцхет, которому и так было стыдно, замер. - Это.. что-то из вашей культуры? - Отчасти. Рэц, - она сказала на тяжелом вздохе, - я думала, что ты просто зажатый. Чёрт, чёрт, о духи... Ты ведь вёл себя очень взросло всегда. Сказанное задело его, но он подавил импульс. Каммет опустила голову, окончательно свернувшись в комок. «Надо что-то предпринять.» Он протянул руку, тронув её подушечкой пальца за стопу. Её голова вскочила, а глаза уставились на палец. - Каммет, почему ты расстроилась? Она шмыгнула носом. - Растрогало, что ты ребёнок. - Почему ребёнок? Я же кучу всего делаю. - Мужчина не может быть.. она очень долго подбирала слово, - таким нежным. Он нахмурился. Каммет увидела это. - Либо традиции дурацкие у вас, либо что-то личное. - Да, личное. - она сжала губы в побелевшие полоски. То, что он затронул эту тему, одновременно вызвало у неё и тепло, и ноющую противную боль. Она почувствовала себя грязной. Рэцхет скорчил максимально понимающее лицо, какое только мог, не совсем осознавая деликатности ситуации: - Скажи. - Со мной.. кое-что случилось. Меня.. меня.. м-меня... - она не смогла закончить и пыталась сдержать подступающие слёзы. Перебирая варианты в голове, Рэцхет наконец понял, и в том числе то, что ведёт себя как абсолютный дегенерат. - Извини. Как тебе помочь? Каммет пробормотала что-то, пару раз всхлипнув и сильно вздрогнув. Спрятала лицо. - Я.. Каммет, я буду здесь. Он мог бы обнять её, или сделать что-то ещё, первое-второе-третье-седьмое-десятое, но помимо того, что ум блокировал в нём сейчас эмпатию по неизвестной ему причине, Рэцхет банально боялся напортачить и приумножить её боль. Снаружи любой бы заметил, что она будто стала меньше и хрупче. Глаза Рэцхета больше не видели в ней соблазнительности, распущенности, силы, равно как и слабости с нежностью. Выгоревшее здание с обугленными стенами. Панические мысли зашуршали в пустой голове, приказывая думать и не менять мнения о ней из-за услышанного. Он всегда помогал людям беспристрастно, скорее для себя же, для своей идеи, и закономерно, что по-настоящему безвозмездное сочувствие и забота столь же по-настоящему пугали его. Независимо от адресанта и адресата. В общем, он ждал. Каммет чуяла себя паршиво. Последний и первый раз, когда ей пришлось закрывать глаза, чтобы не сойти с ума от того, что с ней делают, был давно. Сейчас он будто вернулся. Горечь, жалость к себе - как она жила, делая вид, что ничего не случилось? У неё не получиться оторваться от этой постоянной погони, наверно, до самой смерти. Все шансы, которые женщины её рода использовали без промедлений, вызывали отвращение. Она была не такой. «Я виновата. Перед вами всеми, даже перед ним.. он так ласков ко мне. Он тоже не такой, как все.. но откуда же у него силы? Силы бороться с этим?» Слезы уже прекратились, но она боялась высунуть голову. Он отвернулся от неё, не надо даже надеяться на обратное. Но что ей делать? «Хочу попытаться. Напоследок. Он хороший командир.. вряд ли я лишусь места здесь, в группе..» Они оказались неожиданно близко к лицам друг друга. Молодой, растерянный юноша с покрасневшими ушами. С огромными глазами и зрачками, как у кошки ночью, мелкими усиками и щетиной. Она осознала, какой он.. настоящий, будто впервые увидела его таким, каким нужно было. На улице забарабанил дождь. Холодало. У него из ноздри смешно торчал волосок. Она подалась вперёд. Рука оказалась на его груди. Очень быстро бьется. Он задрожал, налившись пунцом, попытался отстраниться, но уловив её взгляд, не стал. Он простёр руку. Каммет почувствовала лёгкое прикосновение в районе живота. Мышцы сильно напряглись, к горлу подкатила тошнота. Она залилась краской, в одночасье возбудившись. Он отпрянул. Расправила ноги, сев. Глянула на него - во взгляде что-то поменялось. Глаза забегали. Ему стыдно и сейчас? - Рэц. - она положила его миниатюрную ладонь на свою, ту, что была на груди. - Я хочу. Если раньше он был не в своей тарелке, то нынче она увидела, что ему поплохело. - Всё хорошо? - её голос вернул его в нужное измерение. - Да, да. Можно.. я просто потрогаю тебя? Или... Она даже не успела ответить, как он упал на бок, словно мешок. - Рэцхет, что с тобой? Рэц? Собственно, он потерял сознание. Она истерически хохотнула. - Черт бы тебя побрал.. Аккуратно подняла его, прислонив к столику. Каммет беспокойно мяла руки, внезапно понимая, что это только усилило её желание. Вновь стало мерзко. Через минуту он пришёл в себя. - Что? Где я? - шальным блуждающим взглядом он наскочил на неё. Нахмурился. Шумно и очень устало вздохнул. Небрежно хлопая себя по щекам одной рукой, второй пощупал свой пах. Откровенно посмотрел на Каммет, разинув рот. - А. Сколько прошло? Каммет стало невероятно обидно - сейчас он не выказывал и намёка на стеснение или тягу к ней. - Ты почти сразу очнулся. Он помассировал веки, попутно зевнув. Она сверлила его взглядом, как могла. Заметив, Рэхет остановился. - Я не знал, что такое возможно. В смысле, я перевозбудился, насколько я понял. Прости, если я тебя разочаровал там.. ну и всё такое. Могу идти? Она сердито смерила его взором. Ей не нравилось, но в то же время где-то в далеком уголке души умилилась. - Всё равно я ни на что теперь не гожусь. На следующем привале, Каммет. Пожалуйста, мы же не одни. Она фыркнула, задрав курносый шнобель кверху. - Почему мы не можем позволить себе остаться на денёк больше? Он, кряхтя, встал. - Потому что мне будет неловко перед всеми. И.. - Рэцхет пристально обвёл её корпус глазами, - по правде, я не доверяю себе, когда вижу тебя такой. Учитывая, что ты пережила, я не лучший вариант. Скажем так, я.. вёл себя несколько нагло, когда мне предоставляли власть над человеком. - Ты думаешь, что сорвешься на меня? - она произнесла это так, как если бы имела в виду самую обычную в мире вещь. - Да. Давай.. умоюсь, и вернусь через пару минут. Он вышел, а она, посидев в застывшем положении, достала из своей сумки тряпку, вытерев между ног. «Сегодня точно не будет.» Дождь лишь усиливался, поглотив шаги Рэцхета в шуме.