1.
30 марта 2026 г., 19:15
Дни были суровые. Январские. Много лет прошло, но Андрей всё равно помнил, как ни старался забыть, — разрушенный город, серый пепел, мокрый снег с вкраплениями крови. Он молча выпил пару стаканов в память о погибших товарищах, и на этом тему закрыл. Запрятал опять в закрома памяти. Пусть прошлое остаётся прошлым, далёким и чужим. Потому что есть не менее сложное, но хотя бы мирное, реальное и осязаемое настоящее.
Незакрытым остался виски. Мишки не было дома вторую ночь. Андрей устал слушать в трубке механический голос про зону действия и Мишкино в этой зоне отсутствие, и больше не звонил. И почти не переживал. Почти. Миха не первый раз выкидывал такие фокусы после ругани, и Андрей был даже рад: ему тоже нравилось переваривать послевкусие ссоры в одиночку. Как ни тоскливо было по отдельности, но и вместе порой — невыносимо.
Ну блять. Да, поругались. Не первый раз, и точно не последний. Из-за хуйни, наверно, Андрей не мог сейчас даже вспомнить конкретный повод. Бытовуха какая-то. Слово зацепилось за слово, потянулись ниточки подковёрных разногласий. В конце концов Миша разорался, что Князь его не слышит и только и умеет, что приказывать, а Андрей зачем-то сказанул, что это его дом и те, кому что-то не нравится, могут выметаться отсюда на все четыре стороны. Миша обиженно хлопнул ресницами и ушёл, шибанув дверью. И вот вроде бы Князь сам его выставил, но так обидно и плохо стало, что хоть вой.
— Ну что, Пёс, — Андрей потрепал по ушам поднырнувшего под руку спаниэля, и, вздохнув, обвел взглядом пустую гостиную, — свалил куда-то твой Мишка. Драматизирует на все деньги. А вот ты скажи, что я ему плохого сделал? Не понимаю...
Миша вернулся под вечер. Спокойный и независимый.
— Привет, Андрей. Я в душ.
Улыбнулся, как будто так и надо, и протопал мимо, оставив за собой шлейф табачного дыма. Пёс резво вскочил с подстилки и побежал за ним, а Андрей остался в гостиной с мурчащей кошкой Катькой на коленях. Вот бы... Вот бы тоже побежать, завиляв хвостом, облизать всё лицо, вместе занырнуть под струи воды. Однако внутри всё взбунтовалось. Потому что... Где это и с кем он шатался, что после прихода надо сразу в душ ломиться без всяких объяснений? Разум, конечно, подсказывал Андрею, что Миша ночевал в студии, или снимал посуточно, или зашёл к кому-то из многочисленных друзей или подруг, но сердце... Сердце болело, и жглись старые шрамы, нанесённые другими. Говно.
Мылся Миха долго, шуршал струями и напевал. Пёс устал скулить под дверью, вернулся к Андрею и стал скакать, бегать кругами и проситься на улицу.
— Мих, выйдешь с ним потом? Слышишь? Твоя собака, Мих!
Молчок. Ну ладно. Андрей, допив последний стакан, решил, что прогулка ему не помешает, и долго шатался с Псом по иллюминированным, всё ещё праздничным улицам, собирая все столбы и площадки для выгула, чтобы успокоить расшалившиеся нервы и проветрить голову.
На одной из площадок Пёс очень обрадовался молодой женщине, которая выгуливала маленькую кудрявую болонку. Подбежал к ним, радостно размахивая хвостом-пропеллером.
— О, Пёс! — женщина тоже обрадовалась, наклонилась к нему, погладила по голове. Андрей с приветливой улыбкой встал рядом и открыл рот, чтобы познакомиться, а хозяйка болонки, выпрямившись и увидев его, почему-то удивилась и покраснела.
— Ой... Это ваша собака? Извините, я, видимо, обозналась.
— Нет, это правда Пёс. Просто обычно с ним гуляет мой друг, — вежливо и всё с той же лёгкой улыбкой объяснил Андрей. В том, что Миха с Псом обаял всех местных собачниц, он даже не сомневался. Но в сердце всё-таки закололо.
Вернулись домой совсем поздно. Миша был в гостиной. Лежал, раскинувшись, на диване, полностью занимая его собой, смотрел телевизор и лопал мандарины, игриво закидывая в рот дольки. Вокруг всё было в оранжевых кожурках. Свинтус.
— О, Андрюх, иди сюда, — заговорил ровно и умиротворённо. — Смотри, какой хороший фильм идёт. Игру вот этого актёра очень люблю... Как его?..
Андрей снял верхнюю одежду и медленно, не зная, как реагировать, опустился рядом, отодвинув его ногу. Извиниться, что ли? А за что? Наоборот, хотелось предельно конкретно выплеснуть своё недовольство.
Но не успел Андрей ничего сказать, как Миха подобрался ещё ближе, слегка бодаясь, и слюняво жадно поцеловал. Потом положил голову на колени. Тяжёлый, крепкий, сильный, и такой вредный. Бесит. Андрей нагнулся прямо к нему, вздёрнул за жёсткие волосы, потом с силой схватился за подбородок. Липкие губы сверкнули в свете люстры. Близость горячего крупного тела ударила по мозгам. Р-р-р...
— Где был-то? — спросил чётко, удерживая его голову двумя пальцами. Не больно, но властно. Он вроде и не собирался сейчас начинать игру, поддатый и взведённый, но не мог по-другому выразить то, что чувствует. Подчинить себе, взять ситуацию под жёсткий контроль — Князь всегда находил выход только в этом.
— Там, где меня уже нет, — хрипло сообщил Миша, замотав с усилием головой, и увеличил расстояние, оттолкнувшись от андреевых рук. — Сбавь тон.
Пёс сунул между ними прохладную беспокойную морду, заворчал. Всё время порывался Мишу защищать, а Андрея от этого факта всегда передёргивало. Ну почему, почему люди не такие безусловно преданные, как собаки? Почему всё настолько сложно в человеческих отношениях?
Миша пригладил Пса ладонью, успокаивая, посмотрел исподлобья и вдруг поинтересовался:
— Сколько ты опять выпил?
— Я не пьян, — резко отозвался Андрей. Мишка не в первый раз поднимал эту тему, и постоянно в неподходящий момент.
— Ага, конечно, — он окинул Андрея тягучим взглядом и сел прямее, скрестив руки на груди. Князь почувствовал, что переборщил, впутывая в разговор силу, и опустил голову.
— Я... Переживал, вообще-то.
Миха помолчал, почёсывая правую ноздрю мизинцем.
— У приятеля ночевал. Мне нужно было остыть. Тебе тоже.
Андрей кивнул и, естественно, не стал говорить, как сильно боится, что однажды после очередной ссоры Миша вообще не вернётся. Вместо этого он уже нежнее притянул к себе Мишину голову, и крепко-крепко прижал к груди. Хотел сказать, что очень любит его, — а слова застряли в глотке, ни туда-ни сюда. Но их с успехом заменил глубокий страстный поцелуй.
