Точка н̶е̶в̶о̶з̶в̶р̶а̶т̶а̶ опоры

Андрей был в ванной. Миша заглянул, увидел, что он чистит зубы, и бесцеремонно зашёл. Облизал взглядом уверенную и в то же время изящную князевскую спину и прижался вплотную, положив подбородок на крепкое плечо. Андрей замычал нечто протестующее, сплёвывая зелёную мятную пасту, но Миша не отодвинулся, напротив, ловчее сцепил руки поперёк гладкой упругой груди. Андрюха был в одних трусах, и притираться к нему своей голой кожей было очень приятно. Миша прекрасно знал, что если бы Князь хотел остаться наедине, он бы закрылся на шпингалет, а ворчит сейчас просто из вредности. Ночь они провели в разных комнатах, но не из-за ссоры. Просто Андрей, несмотря на все отнекивания прилично бухой, уснул на диване, а Миша долго ходил по дому без сна, погружённый в свои мысли. В театральной студии, как всегда, творился какой-то кипиш, в голове роилось множество нереализованных идей, и в отношениях с Князем было не всё гладко. Вроде бы и задорно, и с огоньком, и с любовью, но всегда на грани, на нерве, смешивая нежность и провокацию. А ещё... Да нет, ерунда, не стоит и думать об этом. Успокоившись под утро, Миша выпустил Пса во двор, сам остался курить на крыльце — лень было выходить за ограду. Князь, конечно, потом при удобном случае опять предъявит, почему возле дома повсюду собачье дерьмо, но Миша махнул рукой и решил убрать позже. Поднялся в спальню, забылся тяжёлым утренним сном, проснулся после полудня, и вот, пришёл в ванную к Андрею. А как иначе? Если первому не подойти, Князь будет долго ещё морозиться, строить про себя какие-то "мудрые" теории и загоняться. Миша так не умел, он быстро вспыхивал и быстро отходил. Хотелось орать — орал, хотелось целовать — целовал, хотелось играть — сам приносил в зубах ошейник. Сейчас он хотел утреннего примирительного секса, поэтому подпустил в раскатистый рык побольше мурлыкающих ноток и носом повёл по мускулистой шее, нечаянно задев ухо с серёжкой. Шея покрылась волнующими мурашками, но Андрей невозмутимо ополоснул щётку, прополоскал рот и только после этого плавно развернулся, целуя медленно и каплю отстранённо. Мише это не понравилось, он смело перехватил инициативу, пожирая жарче и глубже, и вскоре оба полетели, впечатываясь друг в друга, к плиточной стене. Задрожали полочки, с грохотом упал шампунь, оторвалась мыльница на присосках. Андрюха, вкусный и мягкий, откликнулся на страстность, завёлся, как хриплый мотор, задвигался, оживая. Только ему Миша мог позволить эту придушивающую хватку, сладко давящие руки и настырно упирающееся в пах колено. Они целовались и целовались, долго, ненасытно, словно стремясь выразить через близость застревающие в глотках слова, и Миша чувствовал, как постепенно их обоих отпускают обида и злость, как они перековываются в пожар плоти, как звенят в ушах властным шёпотом: — На колени! На колени, родной... Андрей опять держал его двумя пальцами за подбородок, сильно сдвигая туда-сюда по челюсти кожу, больно и кайфово, и Миша послушно открыл рот, обхватывая розовую головку давно вставшего члена. Причмокнул от наслаждения и с активной радостью принялся сосать, трогая языком именно так, как нравилось Андрею. — Мм... Мишка... — пальцы переместились выше, скользнули по бритым вискам и остались в волосах на темечке, натягивая. Миша отдался во власть ускорившегося темпа, продолжая работать языком, и вскоре ощутил вязкую солоноватую горечь тёплой спермы, хлынувшей сильным потоком. Глотать не стал, выплюнул, тяжело поднявшись, в раковину, и крепко притёрся между бёдер потерявшего бразды контроля Андрея, расслабившегося, довольного, улыбчивого. Хватило десятка рваных раскачивающих движений, и под звонкий шлепок андреевой ладони он кончил сам, дрожа от вечного восторга: — Мой... Мой Князь... — Твой, ну конечно твой, — совсем ласково шепнул Андрей, и Мишу размазало сильнее. Он ткнулся лбом в родное плечо и очень мягко поцеловал. Кажется, всё стало как обычно. Вместе вымылись под душем, вместе накормили Катьку и Пса, вместе сели завтракать. Мишка рассказывал накопившиеся за пару дней новости, Андрей внимательно слушал и ловил, смеясь, его беспокойные пальцы. — Андрюх, а пошли в эти выходные... В клуб? Там вечеринка будет. Видел анонс, на электронку приходил? — Видел, — не сразу ответил задумавшийся Андрей. — Но... Слушай, это же будет одна из самых жёстких... — Мне надо, — перебил Миша, поскользив взглядом по модному принту его чёрной футболки, и тут же исправился: — Нам обоим. Сбросить напряжение, м? Я чувствую его, оно витает везде. — Хорошо. Пошли. Тем более, — Князь забарабанил по столу пальцами, — я на следующей неделе в Питер еду. Вопросики надо порешать насчёт мультфильма. — Ну и отлично. Как раз развлечёмся перед твоим отъездом, — бесстрастно кивнул Миша, но где-то под ложечкой беспокойно затянуло: почему Андрей уезжает? Только ли по делам, или опять бежит? От самого себя или от Миши? Внешняя уверенность быстро дала трещину, и Миша, подперев щёку, стал печально звенеть ложкой. Андрюха что-то почувствовал, отвёл глаза и встал, чтобы приготовить свой любимый айриш кофе. С ирландским виски, конечно. Миша вздохнул про себя и не стал ничего говорить. Бесполезно. Собрался, поиграл немножко с Псом возле дверей и, уходя в студию, крикнул на пороге. — Андрюх! — А? — Люблю тебя, пиздец. Андрей улыбнулся очень хорошей улыбкой, той самой, мальчишеской, от которой на щеках заламывались ямочки, и приподнял на уровне груди кулак. — Я тоже, Мих. Тоже.