4.
30 марта 2026 г., 19:15
В полутёмной мрачной комнате, откуда-то изнутри подсвеченной дьявольски красным цветом, было пусто. Они приехали в загородный клуб, похожий на старинный замок, слишком рано, и были здесь, в месте для переодевания, одни.
— Стой смирно, Мишка. Так не пойдёт, натрётся. Да не втягивайся ты, ну!
Андрей сосредоточенно ослаблял чёрные ремни сбруи, чертыхаясь еле слышно. Несмотря на свою ширину, они грубо и чересчур сильно врЕзались в кожу груди и спины. Неудобно и больно. Мишка содрогнулся от прямолинейной заботы Хозяина и выдохнул, чуть обмякая. Сбруя наконец натянулась на крепком теле так, как положено, зазвенели кольца для подвешивания. Миша с трепещущим удовольствием насладился одобрительным шлепком Князя и отдался во власть его мягких, но таких сильных рук. Тяжёлый груз ответственности за свою взрослую жизнь перетекал по ремням, как по рекам, к Андрею, и это было безумно кайфово.
Миша сам толком не мог объяснить себе, чем его так взволновала и задела именно эта вечеринка, но... Нужна была какая-то встряска и разрядка, более острая, чем их обычные сессии. Много боли, много секса, и полное подчинение, чтобы заглушить постоянный шум мыслей в голове и всё привести в порядок. Бдсм-вечеринки оставались самым экологичным и правильным выходом для разрушительной энергии, что копилась внутри каждый день по чуть-чуть. Пить Мишка не любил, плохо переваривая сам вкус алкоголя, с наркодопингом заигрываться боялся, в спортзале, где усердно, но нерегулярно качался, не получал полноценного удоволетворения. А вот бдсм — совсем другое дело. Тем более вместе с Князем.
— Смотри, Мишка, — Андрей, возвращая щелчком в реальность, повертел перед его лицом поясом верности, — никто не сможет дотронуться до тебя, пока я не разрешу. Ты — мой. Мой мальчишка, слышишь?
Миха непочтительно фыркнул. Он знал, что давно уже никакой не мальчишка, ни в своих, ни тем более в княжеских глазах. В волосах — ранняя седина, на животе — складки и жирок, спина совсем сутулая. Идут годы-то, идут... Но так приятно было слышать эти слова из уст Андрея, чёрт возьми!
Князь резким и быстрым движением упаковал пока ещё мягкий член в металлический пояс верности размера XL и закрыл замок. Ох ебать... Миша посмотрел на стальную клетку, в которой теснилась теперь его гордость, и облизнулся в предвкушении. А потом вдруг мелькнуло в голове нехорошей вспышкой: что бы сказала Юлька, если б увидела сейчас его таким. В этом месте, в этом виде...
Эх, Юлька... Ё-моё... Уже несколько недель Миша мучился и сходил с ума. Она ему... нравилась. Впервые в жизни он настолько проникся девушкой, что это напрягало. И пугало, очень сильно пугало. Каждый раз после прогулки с Псом он говорил себе, что прервёт с ней всякое общение, и каждый раз нарушал данное самому себе обещание. Угощал кофе, ловил улыбки, радовался тому, как внимательно она слушает его рассказы и упивался её ненавязчивой заботой. Между ними ничего не было и быть не могло в принципе, но эмоциональная связь росла, и Миша не знал, что делать. Как рассказать обо всём этом Андрею? Немыслимо... Да и надо ли? Это всё хуйня, баловство. Он любит Князя, и точка.
Сильный шлепок по голой груди опять выдернул из омута мыслей на поверхность. Андрей посмотрел пронзительно и строго, выкручивая пальцами соски, и крепко поцеловал.
— Последние штрихи.
Он вынул из сумки самый лучший ошейник с большими шипами и собачью кожаную маску, закрепил, затянул, щёлкнул карабином.
— На четвереньки!
Порядком заведённый Миша послушно опустился и только сейчас заметил, что народу прибавилось. Звенели цепи, раздавались шлепки и команды. Украдкой подняв голову, он вдруг заметил, что внимательный взгляд Андрея направлен куда-то в сторону, и сам посмотрел туда же. Крепкий мужик держал на поводке совсем юного мальчишку, ладного, худенького, красивого, буквально пахнущего молодостью. Словом, настоящего твинка. Миша отвернулся, в сердце угольком зажглась ревность. Впервые появилась мысль — зачем мы сюда пришли. Не слишком ли крутое испытание? А ну как сломается что-то в их и без того хрупких, на ладан дышащих отношениях?
Но именно в этот момент Андрей чересчур нежно погладил по спине, заботливо поправил анальную пробку, прижал к своей ноге, обтянутой холодной тканью кожаных узких брюк, ласково-ласково, и Миша успокоился. Он почти перестал сомневаться в андреевой любви, и хотел лишь одного: полностью отделить игры от чувств. До сих пор не удавалось. Может, получится сейчас?
— Сядь, Мишка, — пальцы Андрея щекотно гладили загривок, — скоро начнётся. Ты готов, мой пёсик? Голос.
— Да, Хозяин, — покорно ответил он, отпуская всё лишнее, и уже через несколько минут, после обязательной вступительной части, оказался в центре внимания, идя вместе с Князем по кругу, будто на реальной выставке собак. На них смотрели, их оценивали. Игра начиналась.
Одним из первых заданий было тщательно вылизать ботинки и ноги своему Хозяину. Миша с усердным рвением принялся за любимое дело и испытание выдержал с честью, а вот тот мелкий твинк, похоже, напортачил, и в воздухе засвистела плётка. На белой коже парня вспухли красные глубокие полосы. Миша переглотнул и весь задрожал от болезненного азарта.
Глубокий минет по второму заданию тоже удался, с губ Князя слетали хриплые и короткие одобрительные стоны. Он был очень сильно возбуждён, Миша чувствовал это всеми фибрами души, и сам сгорал от страсти. Хуй не мог встать в поясе, ломило яйца, прихватывало изнутри... Сладкая мучительная пытка безумно нравилась, Миша рычал, продолжая дрожать в совершенном безумии, и насаживался головой ещё глубже, пропуская член Андрея в самую глотку. Вокруг было ещё пять пар, и они соревновались: чей нижний отсосёт лучше и качественнее. Публика подбадривала и любовалась.
— Ай, хороший, хороший мальчик, — прошептал Андрей, цепко держась за голову, и кончил самым первым, тепло и обильно. А Миша, хоть и был готов, не успел сориентироваться. Сперма потекла по подбородку, сплеснулась на пол. Блять...
— Ч-чёрт, — выдохнул Андрей, явно огорчённый, что соревнование проиграно, и хлёстко ударил по заднице. Раз, другой, третий... Миша мысленно взвыл, считая горячие, невольно завилял, отодвигаясь от ладони, и этим навлёк на себя ещё большую кару. Тёплая рука сменилась деревянным паддлом, шлепки стали жёстче, и к следующему заданию Миша приступил с горящей красной жопой. Зато в голове было пусто и ясно, а возбуждение уже выплёскивалось за край. Сейчас Миша готов был вытерпеть любую боль — она становилась сладкой-сладкой, приятной и острой.
Дальше стали соревноваться, у кого шире дырка. Миха знатно охуел при виде последнего фаллоимитатора, толстого как кегля, но Андрей всё сделал правильно, подготовив, и гигантская штукенция ввинтилась в жопу как по маслу. Пиздец, пиздец!.. Каждое движение отдавалось внутри острейшим сладостным спазмом, и Миша еле переставлял руки и ноги, проходя вслед за Князем круг почёта. Каждый зритель пялился на кончик фаллоса, что торчал из мишкиной задницы, и восхищённо причмокивал. Миша кайфовал, не обращая внимания на слёзы напряжения, что дрожали в уголках глаз, и готов был отдать что угодно за разрешение подрочить. Но пояс верности прихватывал крепко, и оставалось лишь неслышно неудовлетворённо скулить.
А следующее испытание, как нарочно, было именно на контроль оргазма. Кто из нижних продержится дольше под долбящей секс-машиной. Ебать... Миша знал, что не выдержит и минуты, и уже морально готовился к последующему наказанию. Мягкий наконечник насадки быстро ебашил, задевая простату, мокрый потный Миша закусывал нижнюю губу и очень старался думать о чём-то другом, но оргазм хлынул высокой волной невероятно быстро. Он обкончал весь пояс верности, завывая уже в голос, и весь сжался, когда бесстрастный Князь стал обмывать его ледяной водой из шланга с сильным напором. Как больно!.. И как заслуженно! Возбуждение вернулось за секунды, перековывая боль в наслаждение, и Миша уносился на его крыльях в далёкие, очень-очень восхитительные дали. Голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные радужные пятна. И над всем этим возвышался Андрюха — самый лучший Хозяин, родной и любимый. Миха поглядывал на других верхних и не замечал их. Никто не мог сравниться с его Андреем. Даже сейчас, сквозь маску Хозяина, он излучал любовь в каждом действии, даже жестоком. У Князя были чёткие выверенные удары, и мокрое тело горело под флоггером так правильно, так будоражеще, что слетали все шестерёнки. Закончив порку, Андрей с сумасшедшей нежностью погладил его по плечу и успел шепнуть в ухо:
— Мишка, молодец. Горжусь тобой.
Дыхание Князя срывалось, от насквозь мокрой футболки, облепившей тело, пахло дезодорантом и властью. Он дышал со свистом, явно уставший, загнанный, как лошадь, и Мише, успевшему даже расслабиться в положении лёжа, по-настоящему стало его жаль. Дурень, он же совсем не занимается собой. А лет-то ему уже... Ё-моё... Миха как-то внезапно с новой силой осознал их разницу и даже выпал из процесса, но Андрей грубо его вернул, сильно втрахиваясь сверху. Он редко был именно таким верхним активом, но сейчас того требовало задание, и Миша тащился от рваного скольжения и тяжести его тела. Полнейшее безумие. Он очень постарался не кончить раньше Хозяина, и это было невероятно сложно, не помогали даже пояс и перевязанные яйца. Ёбаный свет...
А потом настало оно — последнее задание. Верхние менялись нижними, и каждый из них придумывал своё испытание. Миша с болезненным любопытством увидел, что Андрею достался тот мелкий парнишка, и постарался уверить себя, что всё в порядке, что раны давно зажили и не ноют фантомными рубцами. Это просто сессия, просто игра.
Грубые руки чужого верхнего в кожаной полицейской фуражке, как из дешёвого порно, подхватили подмышки.
— Уу, какой здоровый ты. Не собака, а целый медведь. Что же для тебя приготовить?
Пальцы задумчиво потрепали по щеке, Миша невольно мотнул головой. Этот чувак мог даже не изощряться, придумывая пытку: само нахождение сейчас порознь друг от друга было для них с Андреем мучением и опасной проверкой. Верхний тем временем уточнил стоп-слово, спросил о ред-флагах, и выбрал молочную клизму. Жёстко, но терпимо. Миха даже кайфанул, во время процесса в любой удобный момент ища глазами Андрея. Тот в своих лучших традициях пытал мальчишку прерванным оргазмом, доводя до исступления. Пацан был весь гладенький, розовенький, хоть и покоцанный плетью, и Мишка сам бы его выебал, поэтому не осуждал нездорового блеска в глазах Андрея, который видел даже отсюда. Душащие противоречия и изощрённый внутренний раздрай почти не пробивались сквозь толщу сильного-сильного возбуждения, и Миша шумно сглатывал, твёрдо зная, что в конце концов Андрей вернётся к нему, снимет чёртов пояс и даст кончить по-нормальному.
Так и случилось. Они заняли в соревнованиях второе место, получили приз зрительских симпатий и красиво зафиналили своё выступление шикарным Мишкиным оргазмом. Привязанный к столбу, измочаленный, опустошённый, он счастливо улыбался под маской, совершенно спокойный и свободный, и даже не боялся разговора, который планировал затеять дома. Вообще-то Андрей не любил обсуждать сессии, но Миша очень хотел осторожно поковыряться в себе и в нём.
Ноги совершенно не шли, спина болела приглушённо и тягуче, член и яйца ныли, чуть опухая, и Миша просто-напросто рухнул в комнате отдыха, не в силах одеться. Но внутри было очень хорошо. Андрей тяжело уселся рядом, обнимая сильно-сильно, потом спохватился, вынул мазь, которую всегда держал наготове, стал заботливо прикладывать к наиболее глубоким полосам. Миша шипел и в то же время тянулся за его ласковой нежной рукой. Прохладные касания очень успокаивали, короткие поцелуи дарили ощущение защищённости.
Домой приехали умиротворённые, благодушные и безмятежные. Андрей не стал с порога наливать себе виски, Миша, после поспешного душа плюхнувшись на бок на кровать, не врубил телевизор или приставку.
— Родной, всё хорошо у тебя? — в сотый раз поинтересовался Андрей, присаживаясь рядом, и Миша кивнул.
— Андрюх...
— Миш, если ты хочешь поговорить, перенесём это на завтра, пожалуйста, — он носом прижался аккуратно к Мишиному плечу, провёл вверх-вниз по-кошачьи. — Пожалуйста. А сейчас поспим. Бля, чё-то я заебался. Кожа ещё эта... Но всё было кайфово, да ведь?
— Очень, Андрей, очень, — сонно прошептал Миша и со стоном перевернулся на другой бок. — Обними меня, Андрюх. Осторожненько, ага. Давай...
