8.
30 марта 2026 г., 19:15
— И вот он уехал... Совсем с концами переехал, мой... д-друг, — Миша лежал головой на Юлиных коленках, как и мечтал, и она перебирала пряди его разметавшихся волос, совсем не так, как Андрей, а по-особенному, будто маленькому ребёнку. Мише сейчас как никогда были нужны эти успокаивающие касания. С того момента, как Андрей рванул к машине такси, прошло уже больше суток. Миша успел прикончить весь виски, который ни к чему сейчас было беречь, продолжил заливать тоску в баре, приполз домой под утро и весь день отлёживался, а вечером Юлька сама позвонила в звонок у калитки, чтобы узнать, идут ли гулять Миша и Пёс. Миша, похмельный, разбитый и раздавленный, не смог скрыть своего состояния и пригласил её войти. Она деловито посмотрела на него, покачала головой и присела на диван.
— Неужели вы так сильно поссорились? Из-за чего?
— Да это неважно, на самом деле, — Миша вдыхал нежный весенний запах её духов. — Он... Очень сложный человек... Да и я...
Миша не мог, естественно, рассказать всей правды, боясь, что Юлька тогда тоже исчезнет из его жизни, потому и выставил Андрея близким приятелем. Ну а чё такого? Просто два одиноких друга снимали дом напополам и разосрались. Лишь бы она в мастерскую не зашла.
— А давно вы дружите?
— Давно. Очень давно.
— Значит, обязательно помиритесь. Всё хорошо будет, Миш.
— Да? — он приподнял голову, увидел на губах её лёгкую улыбку и... Почувствовал — это оно. Тот самый момент. Она ждёт поцелуя, она почти уверена, что сейчас... А Миша не мог. Внутри всё переворачивалось, а перед глазами, как на ожившей фотографии, проявлялись губы Андрея, такие красивые, ярко очерченные, не менее нежные, чем Юлькины... Но Андрей ушёл. Сделал выбор, да? Хорошо. Хорошо, Андрей, пусть будет так! Сам ведь разрешил, чтоб по-нормальному.
И Миша, приподнявшись, прильнул к Юлиной щеке, обнимая неловко и почти боязливо. Замер. А она сама поцеловала первая. Решительная девушка, однако. Мише это понравилось. По губам разлился странный привкус — помада, как он потом сообразил. Странненько, миленько, приятно.
Совсем не то, но... Рубикон был перейдён.
Спустя пару дней Миша смог дозвониться до Андрея и торопливо заговорил:
— Андрей, не сбрасывай. Я просто хочу узнать, как ты. Я переживаю, ё-моё.
— Всё в порядке. Ты как? Как Юлька? — Князь опять был отрешён и безучастен. А у Михи сердце кровью обливалось.
— Я... Виноват перед тобой.
— Ерунда. Я привык. Ну, пока, Горшок.
Давным-давно уже Андрей не называл его так. Блять...
А с Юлькой всё шло туда, куда и положено было.
Он пригласил её к себе в театр на вечерний спектакль, она показала ему школу вокала, где преподавала. Он начал звать её солнышком, она дразнила его медвежонком. Он рассказывал ей о театральных сумасбродных идеях, она поддерживала и рассказывала смешные истории о своих учениках. Он играл рядом с ней в игры на приставке, смеясь, когда она пугалась неожиданно выскакивающих монстров, она кидала ему какие-то замудрённые рилсы и психологические видосы "сосмыслом". Миша их, если честно, не смотрел, а потом мычал и краснел, когда Юля его в этом уличала. Впрочем, она тоже не читала книг, о которых Миша рассказывал ей взахлёб и от души советовал. Ей вообще была непонятна фантастика, зато бульварные женские романы она поглощала с завидной регулярностью. Миша пожимал плечами и водил её на прогулки под весенней луной, чувствуя себя сущим подростком. Видно, именно этого не хватило ему тогда, в панкующей юности, — сладких поцелуев в кустах акации и мягкой девичьей ладошки на колючей щеке. Но мысли об Андрее настигали даже тут, на лавочке среди молоденьких кустарников, и Миша смотрел в одну точку, не шевелясь. Юлю это бесило.
— Миш, ты где опять? Миш, ау, я с кем разговариваю!
Миша виновато моргал и возвращался.
Шли дни и недели, умылась первым дождём весна, и они первый раз поссорились, когда Миша, зависнув в театре, отменил встречу, которая для Юльки оказалась почему-то дофига важной. Потом он ещё не раз что-то забывал и перепутывал, а она злилась шумно и настойчиво.
— Ты тратишь моё время. Знаешь, сколько всего я могла бы сделать, вместо того, чтобы торчать попусту за стойкой, ожидая тебя?
У вяло огрызающегося Миши полыхали щёки и уши, но Юлька всегда первой подходила мириться, как кошка, и всё возвращалось обратно.
В один из вечеров она пригласила его к себе помочь собрать новый шкаф в спальне. Миша честно решил, что это предлог, и не знал, к чему готовиться, но оказалось, что комната, уютная и маленькая, в самом деле завалена коробками, а шкаф сам себя не соберёт. Миша озадаченно вздохнул. Можно было вызвать мастера-мебельщика и не заморачиваться, но упрямство взяло верх, и весь вечер Миха пыхтел над схемой и работал шуруповёртом. Юлька встревала с ненужными назойливыми советами, и Миша, взревев, отправил её гулять с болонкой Кнопкой.
— Не смей кричать на меня, — очень холодно сказала она и подала ему нужную деталь.
— Прости. Юль, ну прости, — Миша поднялся, обнимая. Она уткнулась в его грудь, такая маленькая и хрупкая, миниатюрная, совсем как дюймовочка, потом выглянула игриво.
— Ты тоже прости, загрузила тебя. Но мне так нравится, когда мужик делает что-то своими руками... Это... так сексуально...
Тем же вечером почти случилась их первая близость. Чрезмерно взволнованный Миша еле отбрыкался, сославшись на усталость. Юлька была молодой активной женщиной, и ей, конечно же, надо было не меньше, а может, даже и больше, чем ему. Хвала богам, в следующий раз, когда всё-таки рухнули в койку, Миша не облажался, но был отнюдь не на высоте, прекрасно зная все свои возможности. И удовольствие было совсем не таким, как с парнями, и вообще... Позже Юля спросит его, почему он каждый раз закрывает глаза, и Миша провалится сквозь землю, не зная, что ответить. Не будешь же говорить, что представляешь другие руки и другую задницу. Мужскую, блять!
Юлька вообще очень любила задавать вопросы. Выцепляла где-то в интернете, стопудово, и спрашивала, то лукаво, а то на полном серьёзе:
— Медвежонок, а ты часто думаешь о Риме?
— А какой момент в своей жизни ты считаешь самым важным? А человека?
— Что тебе сложнее всего вспоминать из детства?
Миша чувствовал себя подопытным кроликом, загружаясь не на шутку, и отмалчивался, или отвечал вопросом на вопрос, а потом ловил её в крепкие объятия.
— Миш, тяжёлый ты, Миш, пусти! Ми-иш! Да убери ты свои загребущие руки, больно! — она взвизгивала, а Миша смеялся ей в ухо. — С тобой невозможно говорить серьёзно!
— А зачем серьёзно? Давай про Рим лучше.
— Дурак.
— А чё дурак-то? Ты знаешь, как барон Мюнхгаузен...
— Какое мне дело до барона? Я от тебя жду ответа.
— Да не знаю я. Ну не дуйся, малышка. Ну Юль! Чё капризная такая...
Выяснилось, что женское настроение штука ужасно переменчивая. Оно зависело от каких-то внутренних процессов этого необычного организма, и Миша чесал макушку и таращил глаза, не понимая, почему вчера ещё всё было нормально, а сегодня она нервничает и едва не срывается на слёзы в точно такой же ситуации. Подобная неопределённость сводила с ума, мало напоминая картинку счастливой семейной жизни, и Миша невольно задерживался в театре. Спектакль «Любитель книг» он, психанув, снял с показа ещё давно, а теперь вот думал, не восстановить ли. Отдавало садомазохизмом, но... Чем не наказание. Миша сидел в кабинете, прикрыв глаза, и думал об Андрее, перебирая в пальцах, как чётки, кожу и заклёпки ошейника. Без вины виноватый. Да что ж всё так не по-людски-то!..
— Миш, — Юлька оказалась перед ним, как видение из сна, уселась бочком на стол, явно специально, чтобы юбка соблазнительно оголила колено, — сюрпри-из. Забежала на минутку по дороге в школу. Поужинаем вместе вечером у меня?
— Я не знаю, Юль. Много работы. Посмотрим. Я позвоню.
Она гордо пфыкнула и почти ткнула пальцем в его грудь:
— Я буду ждать, Миша. Что тебе приготовить?
— Не знаю.
— Ну Миш! Прислушайся к себе, чего ты хочешь?
Миха пожал плечами.
— Реши сама, Юль. Мне по барабану.
— Ну а вот я возьму и сварю... Манную кашу!
— Не-не, манную кашу засунь себе... Кхм... Мясо сделай, вот и всё.
— Грубиян, — опять пфыкнула и ткнулась в его губы поцелуем, а на выходе окатила вошедшую в кабинетик Анфиску таким взглядом, что у Миши аж засвербило где-то в холодке желудка.
— Так вот она какая, твоя Юля, — потеснившаяся к стене Анфиса хихикнула и села напротив. — Да, Миш... Ты простых путей не ищешь. Дамочка-то с характером.
Помолчала, покачала ногой и сказала после паузы:
— Сюда звонил Андрей Князев, когда тебя не было. Просил передать, что мультфильм почти готов. И он хотел бы видеть тебя среди актёров озвучки.
Мишкино сердце совсем оборвалось и рухнуло в холод бездны, как всегда при звуках его имени. Князь! Вот зараза, даже лично не стал разговаривать... Ох ёлки... Миша поспешно полез в карман за телефоном.
— Андрей, привет, — он кое-как протолкнул в горло слюну. — Мне сказали, ты звонил. А чё не на мобильник?
— Здравствуй, — Андрей звучал спокойно и доброжелательно. — Да, звонил. В театр, потому что у меня деловое предложение. Для актёра Михаила Горшенёва. А не личный разговор.
— Понял, — Миша разочарованно закурил, затянулся шумно и глубоко. — Ну, это... Готов, значит, мультик?
— В целом да. Сможешь приехать сюда на запись?
— Я... Блин, я подумаю, — Миша вдруг понял, что совершенно не готов после всего случившегося встречаться с Князем в любых условиях, пусть даже и в деловой обстановке.
— Ладно. Жду твоё решение в течение пары дней. Но было б странно, если б вампира Микаэля озвучивал кто-то другой... — голос его всё-таки дрогнул. — Ну, бывай.
— Ага, — Миша уронил голову на сложенные руки. Чёрт, как же всё надоело!..
