В Тени Неба

Глава 7

Охваченный столь ужасающим и жестоким чёрным пламенем, Чёрный Волк, неведомо почему, всё ещё не падал. Он рычал, выл, но продолжал стоять прямо, шаг за шагом двигаясь прочь из долины. Казалось, его плоть и кровь горели и плавились. Чёрное пламя впивалось в его душу, разум пустел и затуманивался, но этот человек, оказавшийся в аду, продолжал идти, шаг за шагом. За пределами долины уже доносились крики и звуки боя — там, по-видимому, разразилась яростная битва. Вскоре, когда он уже почти достиг входа в долину, с горной тропы впереди мелькнула тень. Это была прекрасная женщина, прилетевшая сюда — Юнь Сяоцин. Увидев Чёрного Волка, она мгновенно побледнела от ужаса и бросилась к нему, в потрясении вскрикнув: — Чёрный Волк, Чёрный Волк, ты… что с тобой случилось?.. Глаза Чёрного Волка в этот миг почти полностью утратили свой блеск, словно всякое чувство было выжжено дотла этой чудовищной болью. Быть может, он действовал бездумно, а может, повинуясь инстинкту, но он потянулся к Юнь Сяоцин. Юнь Сяоцин в панике кричала, раскинув руки, чтобы обнять и поддержать его. Но внезапно правая рука Чёрного Волка поднялась, и чёрный меч, всё ещё крепко сжатый в его ладони, вонзился ей в грудь. Голос Юнь Сяоцин оборвался. На её прекрасном лице отразилось неимоверное изумление. В ужасе она смотрела на этого мужчину, поглощённого чёрным пламенем. Её губы шевельнулись дважды, но не издали ни звука, и она, запрокинув голову, рухнула на землю. Она широко распахнула свои прекрасные глаза, словно не в силах поверить в то, что видела. Кровь хлынула из её груди, окрасив алый цветок альбиции, росший у её ног. В тот же миг мелькнула белая тень — это Юнь Цзянь ворвался в долину, громко крича: — Вторгся сильный враг, их очень много, и они невероятно могущественны! Отец… А! Что случилось? Чёрный Волк, что с тобой? Чёрный Волк приблизился. Юнь Цзянь уже разглядел ужасающую картину: его тело, объятое чёрным пламенем, было обожжено дочерна, превратившись в кровавое месиво. На мгновение он застыл, не веря своим глазам, ошеломлённый увиденным. И вдруг перед его взором тоже возникло чёрное лезвие, которое в отблесках жуткого огня пронзило его грудь. Два тела резко сжались в объятиях, прижавшись друг к другу. Хлынула кровь. Тело Юнь Цзяня застыло, на лице застыло выражение крайнего недоумения. А чудовищное чёрное пламя, хоть и продолжало гореть, ничуть не коснулось его тела — казалось, оно вечно будет сжигать лишь плоть и кровь Чёрного Волка. Горячая кровь вновь обагрила тело Чёрного Волка, окончательно превратив его в кровавую фигуру. Вместе с этим ужасным чёрным пламенем он теперь походил на демона, вышедшего из преисподней. Юнь Цзянь, зажимая рану на груди, бессильно упал. Перед самой смертью он вдруг увидел лежащую неподалёку на земле Юнь Сяоцин. В этот миг его словно ударило током. Он с недоверием посмотрел на Чёрного Волка и яростно прорычал: — Ты… ты даже её убил… Не успел он договорить, как разыскивающий души и отнимающий жизнь чёрный меч со свистом вылетел из тьмы и безжалостно пронзил его горло, заглушив последние слова. Юнь Цзянь медленно опустил голову, с трудом покачал ею и испустил дух. Чёрный меч, окрашенный зловещим багрянцем, вернулся обратно. Чёрный Волк, обратившись к тёмному небосводу, вновь издал душераздирающий, трагический вой. Боль, казалось, испепелила остатки его разума, но, неведомо почему, он не остановился. Превратившись в тень злобного духа, он, спотыкаясь, побежал по тёмной долине, постепенно растворяясь во мраке и исчезая из виду. В оставленных им следах, шаг за шагом, алела кровь, каждый отпечаток был багровым. В этой тёмной ночи, под дикими отблесками пламени, лишь алый цветок альбиции, подобный крови, трепетал на ветру. Чёрное пламя неистово пылало, сжигая всё вокруг. Весь мир погрузился во тьму, где, казалось, остались лишь безумные вопли да жуткое зрелище выгорающей дотла плоти… … — А-а! С глухим криком Лу Чэнь резко очнулся ото сна и сел на кровати, жадно хватая ртом воздух. На лбу выступил пот. Лёгкое одеяло соскользнуло, обнажив его совершенно нагой и крепкий торс. Он не обратил на это внимания, лишь тяжело дышал, ошеломлённо глядя на кровать, которая вдруг показалась ему незнакомой. За окном брезжил рассвет. В этот момент рядом с ним изящная, полная белая рука протянулась и нежно стёрла капли пота с его лба, а мягкий голос произнёс: — Что, опять кошмар приснился? Лу Чэнь повернул голову и увидел, что под тем же одеялом рядом с ним лежит довольно красивая женщина. После ночного сна она выглядела немного утомлённой, с ноткой ленивой неги. Её волосы, словно облако, рассыпались по белым, гладким плечам. Одеяло лежало на её груди, приоткрывая соблазнительный и пышный изгиб. Лу Чэнь покачал головой и ответил: — Ничего. Пальцы женщины, подобные белому нефриту, нежно коснулись лица Лу Чэня, прошлись по вискам, затем по коже подбородка и опустились на плечо. Крепкие, рельефные мышцы разительно контрастировали с её тонкими пальцами. А её голос в этот ранний час, словно ещё не рассеявшийся туманный сон, звучал немного отстранённо и с особой нежностью: — Ты такой, вечно любишь храбриться. Ещё рано, может, ты ещё… Лу Чэнь внезапно повернулся к ней и улыбнулся: — Дин Дан, сегодня у меня остался всего один духовный камень. Пальцы женщины резко замерли, и она подняла глаза на Лу Чэня. Лу Чэнь продолжал усмехаться, его улыбка была тёплой и искренней. Внезапно одеяло на Дин Дан дёрнулось — из-под него она что было силы пнула Лу Чэня ногой, на миг обнажив белоснежную кожу. Затем, нахмурив изящные брови, она с досадой произнесла: — Вонючий мужик, только и знаешь, что болтать! Почему ты до сих пор не убрался?! Лу Чэнь громко рассмеялся, спрыгнул с кровати, нашёл свою одежду среди разбросанных по полу вещей и проворно оделся. Затем он небрежно швырнул кучу нижних юбок и шёлковых платьев всё ещё нежившейся в постели Дин Дан и с усмешкой сказал: — Вставай, вставай. Говорю тебе, не будь такой лентяйкой. Посмотри, какая сегодня погода, прекрасное утро, почему бы не прогуляться? — Тьфу! С утра пораньше, делать мне больше нечего, как шляться по улице. В это время снаружи, наверное, только те дураки, что вкалывают целый месяц, а в итоге и нескольких духовных камней не получают, — Дин Дан с силой натянула на себя одеяло, укрывшись с головой и оставив снаружи лишь своё миловидное личико, после чего раздражённо сплюнула.