Бесконечное желание

— Проходи, — чуть взволнованно произнёс Паша, пропуская свою гостью внутрь квартиры. Ещё бы он не волновался: во-первых, Рита была у него всего единожды, когда Паша приглашал всех коллег на новоселье, а во-вторых, он впервые привёл её сюда в статусе своей девушки. Соответственно, если бы он знал о её приходе раньше, то смог бы лучше подготовиться, приготовил еду заранее, да и вообще купил бы всё, чтобы Рита чувствовала себя комфортно: тапочки её размера, баночки разные для душа. А так Паша чувствовал себя не очень уверенно — в основном из-за того, что переживал за её комфорт, о чём Рита сразу догадалась. — Да расслабьтесь, товарищ капитан, — попросила она, когда дверь за ней закрылась и они оба оказались в не то чтобы просторной прихожей, отчего было заметно, что якобы вынужденная близость самой Риты сводила его с ума, — я же не инспекция какая. Просто хотела принять душ и перекусить. Найдётся что-нибудь? Паша поспешно снял обувь и предложил свои тапочки гостье, которая чувствовала себя так уверенно, будто это он у неё дома, а не наоборот. — Конечно найдётся. Ты пока проходи, а я проверю запасы в холодильнике и прикину, что можно на ужин приготовить. Рита проводила его своим чересчур внимательным взглядом и, конечно же, сразу поняла, почему он так быстро от неё сбежал. Видимо, своим желаниям Пашка больше не хозяин, и они наконец стали брать верх над ним, причём вполне закономерно. Решив пока отпустить эту мысль, Рита переобулась и прошла вглубь квартиры, изучая интерьер и отмечая в нём изменения, которые произошли со времени её последнего визита. Паша ещё очень давно рассказывал, как хотел переехать именно в этот район, потому что он более тихий и спокойный. К тому же здесь удалось найти квартиру побольше, с более дисциплинированными соседями и живописным видом из окна. На момент переезда здесь было готово практически всё, осталось лишь сделать небольшой косметический ремонт и идеальная квартира, по мнению Павла Гранина, была готова. В гостиной практически ничего не изменилось, а вот балконом, примыкающим к ней, занимались более основательно. Рита открыла дверь и шагнула туда, навстречу постепенно вечереющей Москве, и только тогда смогла оценить изменения: Паша поставил кресло, небольшие книжные полки, цветок — то есть сотворил очень уютный уголок для чтения. Рита хозяйски прошлась вдоль полки, акцентируя внимание на книгах, раставленных, конечно же, по алфавиту. Было бы странно, если бы было иначе. Задумавшись об этом, Рита не сразу заметила, как Паша следовал за ней. Ощутила его присутствие лишь за секунду до того, как его руки сомкнулись на её талии и притянули к себе. Он тут же зарылся носом в её распущенные волосы, вдыхал их чудесный аромат и не понимал, как же он жил без неё все эти годы. И почему они не встретились раньше? — Нравится? — спросил Павел, а Рита даже и не поняла сначала про что он: про книжный уголок или про то, как бережно он проникался её присутствием в своей жизни. — Очень, — ответила Рита. — Всегда мечтала о таком балконе: чтобы выходить на него поздним вечером с кружкой чая или чего-то покрепче и зачитываться зарубежной литературой до глубокой ночи. Но мой маленький балкон не позволит такую роскошь, ты же знаешь. В отличие от Риты, Паша бывал у неё почаще. То перед сменой удавалось увидеться и вместе выпить кофе, то обсудить какой-то план расследования, который они пока не желали обсуждать в стенах ФЭС. И да, у неё действительно очень маленький балкон. Максимум, что можно сделать, — это выйти и посмотреть, какая погода за окном. На этом всё. Удобное кресло там уже не поставить, не говоря уже о книжных полках. — Будешь приходить ко мне, — его голос опустился до бархатного баритона. — Буду с удовольствием заваривать для тебя чай и слушать рассказы о прочитанном. — Искушаешь, — мечтательно сказала Рита и прижалась к нему спиной. И вот только тогда оба поняли, что всё на полном серьёзе: они вместе, влюблены друг в друга, и всё ещё впереди. Пришлось развернуться в таких тёплых объятиях, чтобы встретиться с его губами, столь мягкими и горячими. И если в их первом поцелуе на балконе бывшего лагеря больше вёл Паша, то теперь они оба: равноправно, уверенно, бестрепетно. Его пальцы мягко перебирали её распущенные волосы в неком нетерпении, которое он отчего-то пытался скрыть. Разумеется, не получалось. Рита считывала отклик его пламенных губ, тела и не надеялась на скорую развязку этого поцелуя, но Паша вновь проявил свою излишнюю сдержанность и отстранился, неотрывно глядя на губы, к которым страсть как хотелось прижаться вновь. — Могу набрать для тебя ванну, — с неожиданно появившейся хрипотцой произнёс Паша. — Полежишь, расслабишься. Или просто в душ хочешь? Я как раз недавно там ремонт закончил, ты не видела ещё. Стеклянные двери в пол… — …через которые ты наверняка будешь за мной подглядывать? — закончила его мечтательную речь Рита. — Зачем так всё усложнять? — То есть? — не совсем понял Гранин и уже начинал переживать, что она скоро начнёт шутить по поводу того, что он никаких намёков не понимает. — Ты разве не присоединишься ко мне? Его глаза на секунду сверкнули хищным блеском. Ну вот же — женщина, которую он так любит, сама предлагает и явно не против, но… — Рит, я… — хотелось возразить, но аргументов просто не было. Почему-то казалось, что так спешить неправильно: ведь они ещё даже не свыклись с мыслью, что теперь вместе и не придётся больше старательно скрывать свои чувства, как раньше. — Тогда, боюсь, мне сложно будет сдержаться. А я не хотел бы торопить события, понимаешь? Так не хотелось её спугнуть сейчас, сделать что-то не так, или это банальный страх в его голове — что нельзя быть обычным, нужно непременно придерживаться некоего идеала? Рита отстранилась, понимая его чувства, но собиралась на них всё же немного поиграть. Спустя пару мгновений ответила лишь на первые слова, не прерывая зрительный контакт: — Сложно сдержаться? У тебя что, настолько давно ни с кем не было? — Смысл в сексе, если он не по любви? Даже как-то приятно стало. Рита поняла, что здесь, на балконе, она его не уговорит, и вышла обратно в гостиную. — А я-то думала, что наши кардиотренировки на сегодня не закончились. Боже, да что она творит! Ещё немного — и сама поймёт, о чём он, когда набросится на неё так, что мало не покажется. Пытаясь хоть как-то отвлечься, Паша не придумал ничего лучше, как уйти в спальню, к шкафу, чтобы найти для подруги футболку и большое полотенце. Рита не спеша отправилась в просторную ванную комнату, зажгла свет и буквально спиной почувствовала взгляд мужчины, прожигающий её насквозь. Развернулась, теперь уже хищным взглядом прошлась по нему, но недолго. Подошла ближе, забрала стопку одежды и переложила на полочку, после чего коснулась мышц живота мужчины сквозь майку. — Я знаю, о чём ты думаешь, — мягко и очень доверительно говорила Рита, изучая его рельеф уже под майкой. — О том, как я на тебя буду смотреть, если ты не сдержишься. Если будешь резок и груб в порыве страсти. Дистанцированием ты хочешь найти ко мне определённый подход. Хочешь посмотреть и понять, чего бы мне хотелось и как. А ты так долго сдерживал свои желания, что даже не представляешь, что будет, если их отпустить на волю. Она попадала точно, в самую цель, притом уже куда увереннее исследуя его торс своими невообразимо нежными ладонями, и продолжила говорить на полтона тише: — Но ведь я не девочка, Паша. Я не сбегу, тактично умолчав о том, что мне не понравилось. Нам же не по шестнадцать. Я хочу быть с тобой сегодня. Здесь. Сейчас. И точно знаю, что ты разделяешь мои желания. Паша молчал, позволяя её рукам уйти за спину, прижаться ближе, а после уверенно расположил руки на её ягодицах, проникаясь её близостью через осязание. Чувствовал её слегка учащённое биение сердца, улыбку, когда она поняла, как быстро забилось его, и её едва слышный выдох, когда услышала: — В душе много режимов. Одной не разобраться. Я покажу. Паша дотянулся до выключателя и переключил режим освещения. Верхний свет полностью погас. Остались лишь несколько светильников с приглушённым светом над самим душем. И в этой полутёмной ванной обоюдное желание казалось почти осязаемым. Победная улыбка озарила её лицо, и, когда встретились взглядами, Рита поняла, что обратной дороги нет: Паша под её чарами, и это вердикт окончательный. Однако его демоны ещё не вступили в свою законную власть, ещё не до конца им овладели. Они словно оказались внезапно выпущенными из клетки, озирались по сторонам в поисках опасности и ждали подвоха. Но его не будет. Сегодня она вся его. Здесь. Сейчас. В этой ванной. Стоит и кусает губы в нетерпении. Только его. От этой пьянящей мысли захотелось окончательно взять над ней власть. Слиться с ней. Показать ей, на что он способен. Но для начала раздеть. Медленно, не спеша. Ему хочется насладиться её прекрасным телом ещё до того, как он коснётся самых чувствительных мест. Позволил ей стянуть с себя майку. Немного непривычно представать перед ней таким, каким она его никогда не видела. Её взгляд упал ниже и, когда руки дотянулись до пояса шорт, были мягко перехвачены. — Не спеши, — попросил Паша, отуманенный своим желанием, пока ещё вполне контролируемым. Отпустил её руки и потянулся к её топу. Нежно коснулся груди поверх него. Рита снова закусила губу, в этот раз сильнее. Усмехнулся, изучая её реакцию. Коснулся большим пальцем её нижней покусанной губы и осторожно очертил её контур. — Оставь это мне, — вновь обратился к ней с просьбой. Непонимающий взгляд Риты скользнул по его лицу. — Ты уже их достаточно покусала. Позволь и мне это сделать. Он впился в её губы так рьяно, так сильно прижал к себе, что Рита мгновенно потеряла опору в ногах от нахлынувших ощущений. Обхватила руками его плечи, жадно прижимаясь. Старалась отвечать на поцелуй, но просто не успевала за его властными касаниями, поэтому пришлось сдаться с самого начала. Впрочем, она сама знала, на что шла. Его губы впивались сильнее, а ладони скользили по коже с таким жаром, что в одежде оставаться и дальше было просто невозможно. Поднял её на руки, не разрывая поцелуя, и пересадил на стиральную машинку, позволяя столь желанной женщине наконец удобно обхватить его торс ногами и освободившимися руками всё же спуститься к завязке на его шортах. И пока он уверенно овладевал её языком, она ловко расправилась с не так уж и сильно затянутым шнурком, и насколько хватило рук, потянула такой ненужный сейчас элемент одежды вниз. Услышав, что ткань с тихим шелестом упала на пол, инстинктивно подалась бедрами к нему навстречу. Хотела чувствовать его всего, прямо сейчас. Ей это было необходимо. Но Паша, пусть и ушедший на поводу у своей страсти, чуть отстранился, чтобы произнести: — От того, что ты пытаешься ускорить процесс раздевания, хочется наоборот раздевать тебя ещё медленнее. — Только попробуй, — угроза звучала бы действительно существенно, если бы Паша не использовал свои рычаги давления. — И что ты сделаешь? — с этими словами он опустил руки на её ягодицы и рывком прижал ближе к себе, чтобы она ощутила всю силу его возбуждения даже сквозь её леггинсы и его чёрные боксеры. — Передумаешь? Теперь уже вряд ли. Я же тебя предупреждал, Рита. С последними словами он коснулся зубами мочки её уха, будто подтверждая их и закрепляя печатью, и снова устремил свои ладони к её груди. Непроизвольный шумный вздох, граничащий со стоном. Вновь попытка сдержаться через покусывание губы. И вновь перед ней бесконечно тёмные глаза Паши: — Не лишай меня твоего голоса. Хочу слышать, как ты стонешь. Стены толстые, тебя всё равно не услышат. — Что, уже проверял? — очередной выпад женщины не заставил себя ждать. Ревностный взгляд дикой кошки, той самой хищницы, собственницы. В самом начале показывает, что с ней нельзя так же, как с другими. С ней нужно иначе, совсем по-другому. Она не будет перенимать старые сценарии, с ней нужно писать новый, более живой и откровенный. — Не было здесь никого, — наконец сказал Паша, приоткрывая завесу тайны своей личной жизни. — Ты первая женщина в этой квартире и, надеюсь, единственная. С этими словами он снял с неё ненавистный топ, который весь день его искушал и скрывал от него самые привлекательные места на этом теле. — Приятно быть первой. Её рука спустилась к его возбуждённому органу и сжала его сквозь ткань, отчего Паша не выдержал такого накала и вновь впился в её губы с неким рычанием, не убирая ладони с груди. Какая же она жаркая, нетерпеливая! А когда медленно провела рукой по всей длине… Даже сквозь ткань доставляла колоссальное удовольствие. От его полустона в её губы было сложно сдержаться, и Рита сразу продолжила, не намереваясь останавливаться. Пришлось вновь перехватить её руку и оставить пару укусов на губах в качестве лёгкого наказания. — Что же ты со мной делаешь? — шептал он ей, но Рита уже ни о чём не думала, чувствуя его ладонь поверх груди. И тогда поняла, что настоящее наказание уготовлено для неё после. Придерживая на безопасном расстоянии от себя её руку, он не мог ласкать её грудь одновременно двумя ладонями, и это было… кощунственно. Прижималась ближе, просила о большем, но Паша был непреклонен: играл с ней, наказывал за непослушание, одновременно подчиняя себе. Пришлось ослабить свою руку, дабы показать, что больше совращать раньше времени она не собирается, за что получила достойное вознаграждение. — Умница. Её это раздражало, бесило, но ничего не оставалось, кроме как принять правила его игры, особенно когда ощутила его горячие ладони, так пылко сжимающие нежную кожу груди. Воздуха не хватало. Ей было безумно жарко. Хотелось большего до помутнения рассудка. Чувствовать его в себе. Его жадные несдержанные движения. Его страсть, его силу. — Паша… — она произнесла его имя с обжигающим выдохом, призывая к большему. А ведь они только начали, ещё даже до самого душа не дошли, но ей уже так хотелось быть к нему ещё ближе, чувствовать каждой клеточкой. — Не будем торопиться. Я так долго этого ждал. Не хочу, чтобы всё закончилось быстро. Его слова только больше искушали. Всё это время он говорил спокойно, не прерывисто, почти не сбивая дыхания, хотя сгорал от возбуждения. Надолго ли хватит его выдержки? Медленно перешёл ладонями с груди на спину, спустился вниз ровно до пояса. Рита ненадолго приподнялась, опираясь на его сильные плечи, чтобы позволить снять с неё оставшуюся одежду. Особо не торопясь, Паша снял с неё леггинсы вместе с трусиками и тут же отбросил в сторону. Ненадолго задержал взгляд на брошенной на пол одежде, прежде чем вновь прижать Риту к себе и позволить раздеть его. — И как часто ты занимаешься спортом в кружевном белье? — с явной иронией в голосе спросил Павел. — Только когда надеюсь на продолжение в квартире у симпатичного мне мужчины, — не теряясь, ответила Рита и сама увлекла его в поцелуй. Не менее пылкий и смелый, не менее властный. Паша водил руками по её бёдрам, сжимая и отыскивая наиболее чувствительные места, ощущая её мурашки от приятного контакта с его чуть шероховатой кожей на ладонях. Наконец придержал её за ягодицы, чтобы она могла уверенно убрать руки с плеч и стянуть трусы уже с него. Тут же обхватила рукой член, уже привычным действием прошлась по всей длине и хотела ввести в себя, пока они были слишком близко, но Паша вернул её руки на плечи и, не разрывая поцелуя, взял Риту на руки. Она ещё сильнее обхватила его ногами и подумала, что такой сценарий ей даже больше нравится. Всего несколько шагов — и они оказались на другом конце ванной комнаты, в просторной душевой зоне. Паша даже не закрыл дверь, страстно прижал Риту к стене рядом с самой душевой панелью и, ткнув куда-то наугад, включил первый попавшийся режим. Струи воды посыпались на них сверху, но они почти не заметили этого, увлечённые губами друг друга. Паша не спешил опускать её, не позволял ступить на кафель, продолжал удерживать на весу, не отрываясь от любимых губ. Контраст от охлаждающей спину стены и горячей воды кружил женщине голову. Она чувствовала, что ещё вот-вот — и он сорвётся, наконец отпустит своих демонов и они возьмут над ним верх, но ошибалась. Паша отстранился, отпустил её, рукой упёрся в стену рядом с её головой. Переводил дыхание, глядя на то, как по её манящему телу стекает вода. И только тогда Рита поняла, что ей тоже не хочется быстро. Ей тоже хочется вдоволь насладиться им. Хочется понять, что на уме у этого загадочного брюнета, который так восхищённо смотрел на неё сейчас, будто она — драгоценный предмет искусства. — Как же ты прекрасна, Рита. Его ставший низким голос. Непревзойдённый тембр, подкреплённый желанием. Хотела бы она услышать, как он рычит от удовольствия ей в ухо. Но для начала… Какой же секс в душе без сладкой прелюдии? Взгляд Риты устремился на полочку со средствами для душа. Паша отступил ещё, даруя ей свободу действий. Переключил режим на более слабый, плотно закрыл стеклянные двери, которые уже начали покрываться полупрозрачной пеленой пара. Рита нашла гель для душа и нажала несколько раз на дозатор, чтобы в ладони оказалось как можно больше средства. Мысленно усмехнулась, когда увидела надпись: «Для чувствительной кожи». Как раз подойдёт. Развернулась к Паше, увлечённо наблюдавшим за её действиями. Распределила гель между ладонями и коснулась его груди. Очень медленно, осторожно. Прохлада геля только обострила ощущения. Рита медленно распределяла гель по груди, поднималась к шее и опускалась к прессу. Паша прикрыл глаза, полностью растворяясь в прикосновениях. Дыхание участилось. Сердцебиение усилилось в который раз, особенно когда её руки достигли низа живота, очертили контур нижних мышц пресса. Рита представить себе не могла, что этот мужчина будет таким покорным, и очень надеялась, что в этот момент он не продумывает план сладкой мести. — Повернись, — попросила Рита и вновь набрала гель в руку. Нанесла его на напряжённые от невыносимого желания плечи, спустилась к лопаткам. Здесь она чувствовала себя увереннее: если выдержал ласки впереди и не взял её сразу, как только она коснулась груди, то здесь он будет ещё сдержаннее. Разве что… Её пальцы прошлись по позвоночнику, а после по всей спине, рисуя невидимые узоры прозрачным гелем на его прекрасном спортивном теле. Прошлась по бокам, чувствуя, как он сдерживается из последних сил. Спустилась к ягодицам, легонько сжала. Прижалась грудью к спине. Даже просить не пришлось — обернулся сразу же. Этот взгляд… Тёмный, насыщенный невыраженной похотью и преклонением перед этой женщиной. Ещё немного геля. Вновь плечи, ключицы. Затем предплечья. Снова мышцы пресса. Рите даже показалось, что он сжал зубы, пока она очерчивала его кубики один за другим, всё ниже и ниже. Когда коснулась рукой члена, гель уже не был прохладным — согрелся в её ладони. Паша вновь прикрыл глаза, опустил руку на её бедро, но не больше — позволял ей управлять своим возбуждением. Она плавно обхватила головку и провела скользящей рукой до самого основания, заставляя мужчину шумно выдохнуть. Неспешно вернулась к начальной точке, задержалась там. Сжала руку сильнее. И вновь до основания, усиляя ощущения. — Рита… — он прижал её сильнее против собственной воли. Ощутил соприкосновение их тел, груди, но не хотел терять тех ощущений, что она дарила ему. И она продолжила. Темп не наращивала, плавно водила рукой, чем уже могла довести до безумия, но это в её планы не входило. Пока. Решила оставить за ним право выбора. — Мне продолжать? — прошептала она почти в губы, намереваясь страстно его поцеловать и продолжить изводить, думая, что Паша не выдержит и сдастся, но Рита ошибалась. — Женщина должна кончать первой. Как бы мужчине ни было хорошо. — Ну, — Рита всё ещё не убирала руку, — смотря в каких условиях. — Это неважно, — он всё же нехотя отстранил её ладонь от до предела возбуждённого, пульсирующего органа. — Твои пальчики просто великолепны. А теперь позволь показать, что могут мои. Он не смог отстранить её, чтобы рассмотреть такое желанное тело. Вместо этого лишь прижал к себе, не в силах совладать с эмоциями, и хотел подарить ей куда больше удовольствия, чем она могла себе представить. Взял тот же гель, распределил его по ладоням и начал исследовать её спину, плавно уходя к ягодицам, жадно сжимая их, заставляя её прильнуть к себе ещё больше. Ненадолго развязно и нагло поцеловал её, языком проникая как можно глубже, а потом развернул её в объятиях, прижимая к себе спиной. Его рука плавно скользнула с её плеча к шее, сначала проходясь по тем местам, где совсем недавно он оставлял поцелуи, а потом раскрыл ладонь и слегка сжал, заставляя её запрокинуть голову, подчиниться. Буквально крышу сносило от того, какая она податливая в его руках, чувствительная и почти покорённая. Другая рука, что обхватывала её талию, устремилась к груди, и стон с губ женщины сорвался сам. Она чувствовала этот контраст — ещё совсем недавно Паша касался её возбуждённых сосков чуть шершавыми пальцами, а теперь прохладный гель и вода смягчили это касание, выводя ощущения на новый уровень. И не менее приятно было чувствовать его сбитое дыхание у самого уха — всё как она и хотела. Паша делал всё слишком хорошо — методично исследовал каждый миллиметр её груди, не обделяя вниманием ни одну эрогенную зону. Инстинктивно Рита подалась бедрами к нему навстречу, так как хотела чувствовать, как он возбуждён, как изо всех сил старается сдержаться, чтобы не взять её и наконец успокоиться. Нет, для таких действий он слишком воспитан, иначе бы сделал это прямо на стиральной машинке без лишней прелюдии. Нет, Паша желал показать, на что он способен. Что он не просто воспользуется прекрасно сложившимися обстоятельствами — он намерен доставить любимой женщине такое удовольствие, о котором она и не мечтала. И пусть не всё сразу, ведь у них впереди ещё много времени, но Рита должна понять, что в сексе он нисколько не эгоист, ибо его главная цель — она и её наслаждение. Пусть ей и хотелось увидеть, каким он бывает, когда им овладевает неудержимая страсть, но она была уверена, что Паша ещё ей покажет это, но гораздо позже. Всё успеется. Рита думала, что знает, что такое ласки груди. Думала, что это быстро, стандартно и обычно заканчивается там же, где начинается. И знала не понаслышке, что для мужчин это лишь временный этап на пути к настоящей цели. Паша разрушил это убеждение меньше чем за одну минуту. Его ладонь описывала медленные круги, пальцы перебирали кожу, как сверхчувствительные струны, задерживаясь на каждом сантиметре. Он гладил её так, будто пробовал на вкус. Кончиками пальцев — нежно, едва касаясь. Подушечками — чуть настойчивее, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Всей ладонью — тяжело, уверенно, заставляя её выгибаться навстречу каждому касанию. Он водил пальцами по верхней части груди, там, где кожа особенно тонкая, очерчивал контуры проступающих вен, слышал резвое биение её сердца. Обводил круги вокруг сосков, но не касался их сразу после, дразня. Ладонь скользила от чувствительной кожи подмышки к центру, пальцы чертили невидимые линии, запястье касалось там, где кожа особенно горячая. Он мял её грудь медленно, перебирая, будто проверяя на упругость, и тут же отпускал, чтобы провести костяшками по боку. Рита закрыла глаза. Голова кружилась. — Ты где так научился? — выдохнула она и тут же осознала, что задала вопрос вслух и насколько он глуп. Конечно же, за столько лет у Паши было время научиться доставлять женщине такое удовольствие, что, стоя в горячем душе с запотевшими вмиг стёклами, она ощущала неконтролируемую дрожь желания, которую мужчина улавливал всем телом. Паша прикусил её плечо — легко, почти неощутимо. — Я просто делаю то, что хочу. А хочу я чувствовать всю тебя, а не одну маленькую часть. Он говорил это слегка самодовольно, замечая, что Рита полностью повержена, хотя он даже не коснулся её особо чувствительного места. Это нужно было непременно исправить. Паша переключил душ на более быстрый режим подачи воды, чтобы остатки скользящего геля смылись с их тел и, самое главное, с его рук. Для того что он собирался сделать дальше, не нужен гель для дополнительного скольжения. Как только рука отпустила нежную шею и оказалась внизу её живота, Рита начала дышать чаще, хотя он даже не коснулся половых губ. Ненадолго задержался на самом животе, будто проверяя, нет ли напряжения или сопротивления в её теле, и только потом, опустился ещё ниже, сразу же ощущая подушечками пальцев, насколько же она возбуждена. Самодовольная усмешка тут же украсила его губы. Грудь всё ещё не отпускал, а к ласкам клитора не приступил, заставляя ждать в неведении и только гадать, что на уме у этого невероятно сексуального мужчины с поистине сумасшедшей выдержкой. Он вновь переключил душ на более слабый, почти капельный режим — так было комфортнее. Но потом будто всего на секунду задумался, взвешивая внезапно возникшее решение, и только тогда переключил подачу воды с верхней широкой лейки на обычную, снял её с держателя и тёплые струи воды направил на ключицы женщины, постепенно спускаясь к груди. Проверил, как отзывается её разгорячённая от ласк кожа на более прицельные струи. — Не смей даже пробовать, — в страстном полубреду просила Рита, понимая, что он задумал. — Тсс, — раздалось где-то позади. — Сама не понимаешь, от чего отказываешься. Ещё один режим, неизвестный ранее: напор воды то ослаблялся, то снова становился интенсивнее, создавая ощущение некой пульсации. Так ещё и… точечной. Он направил лейку ближе к соску, чтобы Рита могла почувствовать все прелести этого режима с неравномерной подачей воды. Вместо ответа она вновь доверчиво откинула голову и прикрыла глаза, позволяя сделать ему то, что замыслил, и тогда Паша медленно опустился к самому низу живота. Когда вода попала ещё только на половые губы, Рита вздрогнула от нахлынувшего вожделения. Только Паша не торопился — медленно очерчивал тёплыми струями контур внутренней стороны бёдер, заставляя Риту сгорать от предвкушения даже от таких простых действий. Делал это совсем недолго, но буквально почувствовал, как у партнёрши кончилось всякое терпение, и только она намеревалась его поторопить, как Паша остановил её, повернув лейку в нужном направлении и раскрывая пальцами доступ к центру удовольствия. Рита протяжно выдохнула. — Ох, Господи, Боже, — она откинулась в его объятиях ещё больше, чувствуя, как вода едва касается её клитора, поэтому совсем немного развела ноги в стороны, чтобы ощутить ещё больше. — До этого ещё дойдём. Пока называй меня просто Паша. У Риты не осталось сил на какие-либо ответные колкости, особенно когда Паша переключил пульсацию на более быстрый режим. Стоны стали громче. Её пальцы впивались в его предплечье, и ему это безумно нравилось. У самого кружилась голова от её покладистости. Струи вновь коснулись её клитора в сильном напоре, и Рите показалось, что её ноги уже перестали слушаться. Как хорошо, что Паша прижимал её к себе так сильно, что даже если бы Рита захотела сама — ни за что не отстранилась. А когда вода подавалась слабо, захотелось умолять вернуть всё как было. Паша понял это по её разочарованным стонам, когда напор сбавлялся и вода была не столь настойчивой в своих ласках. Тогда он сжалился и включил постоянный интенсивный точечный режим, позволяя ей наконец достичь желаемого. Но как же без лёгкого поддразнивания? Сначала он направил лейку к малым половым губам, не обделяя ни один чувствительный участок, и только потом дал ей то, чего она так хотела. Слушать её участившиеся стоны и быть к этому причастным — верх удовольствия. От чувства власти над её обострёнными ощущениями он прикусил её мочку уха, создавая контраст ощущений и передавая свою неконтролируемую страсть. — Не вздумай… остановиться, — прерывисто прошептала Рита за секунду до непривычно сильного для подобных ласк оргазма. Паша почувствовал это по её дрожи, по громким стонам, по вмиг обмякнувшему телу в его руках. — Это было бы слишком жестоко, — сказал он, убирая лейку на место и переключая душ в прежний режим с подачей воды с верхней широкой лейки над ними. — Я же сказал, что одна ты не разберёшься здесь и придётся помочь. Он даже не дал ей опомниться — развернул к себе лицом и прижал к стене. Опустил руку ниже, к ещё не отошедшему от оргазма клитору, и мягко провёл по нему пальцем. Не надавливая, а просто проверяя ощущения. После чего опустился к другой, не менее чувствительной зоне, крайне медленно вводя два пальца. Руки Риты инстинктивно впились в его плечи, умоляя только об одном — больше не останавливаться. Их взгляды пересеклись лишь на секунду. Взгляд Риты был полон блаженства, бесконечного доверия и желания быть ещё ближе к нему. Взгляд Паши же стал более тёмным, почти непроницаемым из-за бесконечного влечения, что заводило Риту ещё больше. Нетерпеливым поцелуем он буквально сминал её губы в неконтролируемом напоре и не прекращал движений пальцами внутри и у самой чувствительной точки, не обделяя прикосновениями, будто бы заново исследовал женское тело — такое податливое и уверенно отзывающееся на все его касания. Однако бездействие Риты быстро закончилось, когда от нарастающего возбуждения она пришла в себя и поняла, что в таком положении просто не может оставить Пашу без ответных ласк. Её рука снова опустилась к горячему и твёрдому члену и с лёгким нажимом провела пальцами у головки — там, где особенно чувствительно. Его стон был слышен сквозь поцелуй. Её инициатива пьянила. Пока он только играл с её ощущениями, она могла довести его до пика своими отточенными ласками куда быстрее, особенно если учесть то, в каком нетерпении он был всё это время. Рита почувствовала свой триумф, когда его ласки замедлились, а из-за тяжёлого дыхания он почти не мог продолжить такой же жаркий поцелуй. Наслаждаясь его уязвимостью, она продолжала: провела большим пальцем по головке и немного ускорилась. — Рит… — голос хриплый, почти чужой. — Что? — она не остановилась. — Хватит. — Тебе не нравится? — судя по её высокомерной улыбке, она прекрасно понимала, что всё ему нравится. Он резко взял её за запястье. Куда резче, чем все предыдущие разы. В этом жесте не было ни грамма нежности, ни страсти. Только власть. — Нравится. Слишком. Поэтому… хватит. — Я могу и по-другому, — уже с лукавой улыбкой сказала Рита и хотела опуститься на колени, но Паша не позволил и придержал её, хотя в его взгляде прочиталось приятное удивление от того, что она уже готова и к такому развитию событий. Глядя в его глаза сейчас, Власова понимала — наконец демоны его желания взяли верх, и теперь… Он резко развернул её спиной к себе уже таким привычным действием. Прижал ближе к стене, но не сильно, позволяя ей самой опереться руками на кафель так, как ей будет удобно, а потом прижался к ней сам, чтобы она почувствовала его член между ягодиц. Взял её волосы в руку, заставляя прогнуться в спине ещё больше. Это было даже не грубо, скорее даже ожидаемо после всех её действий. После чего прошептал на ухо всё тем же полухриплым, неузнаваемым голосом: — Предупреждал же тебя… Он даже не договорил. Больше не мог сдержаться. Вся выдержка разбилась вдребезги, и теперь он дико хотел её взять прямо так, стоя в душе. Не так он представлял их первую близость, но она раскрыла все его скрытые потребности, не оставляя ему ни одного варианта, кроме как показать, какие последствия следуют за подобными провокациями. Он вошёл в неё довольно резко, всё ещё не отпуская её волосы, потянул на себя, проходя сразу как можно глубже. Долгожданное ощущение от этого напора накрыло с головой, ярко отзываясь в каждой клетке её тела. И новое движение, что принесло за собой ещё большее удовлетворение. Он выходил почти до конца и снова резко входил в неё, но снова недостаточно. Тогда он отпустил её волосы, и теперь уже обе руки были на её бёдрах для ускорения движений. — Что-то ты слишком тихая. Надо это исправить. Ещё движение. Резче, быстрее. Ощущения захлестнули его с головой. Особенно от её стонов и едва различимых просьб: «Ещё». Как бы ни хотел с ней поиграть, как бы не хотел заставить её умолять — это больше невозможно. Сил терпеть ещё хоть минуту не осталось. Особенно, когда слышал, как ей хорошо. Особенно когда видел её всю — изгиб спины, мокрые волосы, пальцы, вцепившиеся в кафель, — и это сводило с ума. — Кричи. Громче. Ещё движения, такие же несдержанные. Каждый толчок отдавался в ней горячей волной, разгоняя кровь, сбивая дыхание, стирая мысли. Рита не сдерживала стонов. Они вырывались сами — громко, сбивчиво, в такт его движениям. — Да… ещё… не останавливайся… Ей вдруг стало резко плевать, если их услышат. Плевать на приличия. Плевать на все последствия и возможные косые взгляды соседей. Сейчас был только он. Только его руки на её бёдрах, его громкие вздохи, его член внутри неё. Она чувствовала его внутри. Каждый сантиметр. И это было именно то, чего она хотела, — резко, голодно, без нежности. Потому что нежность будет потом. А сейчас — только животная, дикая потребность друг в друге. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Как тело само начинает подстраиваться под его ритм, как мышцы сжимаются вокруг него. Он ускорился. Ритм стал жёстче, глубже. Рита уже не могла говорить — только стонать, вжимаясь ладонями в кафель, чувствуя, как внутри появляется то самое ощущение, как оно поднимается откуда-то из живота, захватывает всё тело, не оставляя места ни для чего, кроме одного: «Сейчас. Сейчас. Ещё немного…» Паше казалось, что он не успеет и кончит раньше, к чему он был совсем не готов, поэтому он опустил руку к клитору, сделал всего пару движений вокруг и ощутил, как её пронизывает оргазм, заставляя дрожать всем телом. И даже тогда он не остановился, доставляя ей максимум ощущений, и в последний момент, когда почувствовал, что уже на грани, едва успел выйти из неё и кончил на ягодицы со стоном, полным долгожданного удовлетворения. После стольких месяцев воздержания, после стольких бессонных ночей от навязчивого образа напарницы он наконец-то получил то, чего желал больше всего на свете, — её саму. А это — лучшая из наград. Рита ещё дрожала от нахлынувших ощущений, когда Паша обхватил рукой её плечи и прижал к себе. Прислонился к стене плечом, чтобы не давить на расслабленную Риту своим телом, и не мог даже сказать ни слова от того как ему хорошо. Рита — тоже. Она всё ещё учащённо дышала, стараясь восстановиться и чувствовала нежные объятия Паши, в которых не осталось и следа той жгучей страсти, с которой он так несдержанно её любил всего несколько мгновений назад. Ей нравился этот контраст. Нравилось чувствовать его горячую руку на животе, его дыхание у шеи и его нежелание отпускать её даже после столь невероятной близости. Вода всё лилась, смывая пот, и он чувствовал, как её тело постепенно расслабляется, возвращаясь из мира, где нет ничего, кроме удовольствия. Оставил нежнейший поцелуй на её плече, задержался там губами и, совершенно ласково, точно кот, потёрся щекой о её висок. Не мог представить, как выпустить её из объятий и расстаться хоть на минуту. Не мог поверить своему счастью, что буквально за один день он обрёл всё, что ему нужно, и это «всё» так же стояло и наслаждалась близостью. — Паш, — прошептала она через минуту. — Да? — он не думал о том, что ей могло что-то не понравиться, но такая мысль проскочила, учитывая его резкость в моменте, который должен быть наполнен нежностью. — Это было… хорошо. Слишком хорошо. На секунду его объятия слегка усилились, он оставил поцелуй на её шее и мысленно признал, что нуждался в этих словах. Не хотел сделать что-то не так в самом начале — слишком дорожил расположением Риты и не мог его лишиться. Власова как бы невзначай продолжила: — Идеальное завершение тренировки. Такое кардио мне даже больше нравится. Гораздо эффективнее. Только надо бы теперь потраченные калории восполнить. Что у нас насчёт ужина? Паша усмехнулся — ведь он совершенно об этом забыл. Отпустил Риту из цепких объятий, выключил воду. Затем обернул своё полотенце вокруг бёдер и подал точно такое же Рите. — Ну, с душевой панелью ты освоилась. Надеюсь, всё запомнила? Если надо, конечно, я могу ещё показать… — Гранин, — слегка протестующе сказала Рита, замечая искорки бесконечного желания в его глазах, изучающих её фигуру совершенно без стыда, — с душем я более чем разобралась. После такого урока мне нужен восстановительный ужин. А вот потом уже можешь мне показать и другие места в твоей квартире. Повторюсь, экскурсовод из тебя отличный, так что буду ждать обзор на твою спальню. Паша сделал шаг к ней. — Но только после еды, — снова запротестовала Рита, понимая, что ещё немного — и из этого душа они вообще не скоро выйдут. На всякий случай, чуть поспешно обернулась полотенцем, будто это могло её защитить от его ненасытного влечения, которое пробуждало в ней самой новую волну вожделения. С трудом совладая с собой и не понимая, откуда в нём столько страсти, Паша произнёс: — Тогда пожарю нам стейки. К ним есть хорошее вино. А ты не торопись, занимайся своими делами. Фен в шкафчике на верхней полке. И хотел уже уйти, но не мог оставить её без нежного поцелуя — пока ещё без намёка на бушующую внутри страсть. Её полотенце предательски сползло вниз, но Паша его придержал, правда уже в районе талии. — Слушай, а мне так даже больше нравится, — сказал он, отстранившись от её губ. — Вот так и ходи. — Ага, чтобы ты вообще мне не дал и шагу сделать. Такое ощущение, что ты так долго ждал и теперь никак не можешь от меня оторваться. — Так и есть, — согласился Паша и провёл рукой по её мокрым волосам. — Как раз об этом я и говорил. — Ну, — Рита разжала его пальцы, чтобы он отпустил край полотенца и оно упало уже наконец, — у нас же очень много времени. До утра можешь не отпускать. Его лицо озарила скромная улыбка. Всего лишь до утра? Когда он наконец сблизился с ней, это казалось таким маленьким сроком. Полотенце не отпустил, наоборот, поднял выше. Ненадолго задержал взгляд на груди, прежде чем скрыть её за белой махровой тканью, которую надёжно закрепил, чтобы не падала больше, и произнёс: — Пойду, займусь ужином. И буду тебя очень ждать. Оставил короткий поцелуй на её губах, после которого увидел непревзойдённую улыбку. — Иди уже, — она легонько толкнула его в плечо. Он покинул душевую зону, на ходу собирая разбросанные вещи, и у самого выхода из ванной остановился — не мог не обернуться. Рита по-хозяйски раскрыла шкафчик с зеркалом и доставала оттуда фен. Её действия были настолько уверенными, привычными, что казалось, будто она уже совсем освоилась в его квартире. Прошёлся взглядом по её фигуре ещё раз — по-прежнему голодным и ненасытным — и подумал, как же он благодарен Вселенной за то, что эта женщина теперь здесь, с ним, согласна провести в его объятиях всю ночь. Это ли не счастье? Рита закрыла дверцу и поймала его неутолимый взгляд на себе. — Стейки, Паша, — напомнила ему Власова, не спеша разматывая провод фена. — Я люблю сильную прожарку, если что. — Это я уже понял, — ответил Гранин, с трудом преодолевая себя, и наконец оставил Риту одну, твёрдо осознавая, что ему досталась самая лучшая женщина на земле.