Симбиоз

Джексон. Раннее утро. Рассвет только начинал размывать тьму над Джексоном, когда Элли застегнула последний карман рюкзака. Она делала это медленно, почти механически, проверяя каждую деталь: патроны, аптечка, зажигалка, нож. Всё, как учил Джоэл. «Проверяй дважды. Третьим разом будешь заниматься, когда пуля в голове». На столе осталась гитара. Элли смотрела на неё дольше, чем следовало. Пальцы дёрнулись, будто сами хотели взять последний аккорд, но она сжала их в кулак и отвернулась. Гитара останется здесь. Как и всё остальное. В комнате было тихо. Слишком тихо для места, где когда-то пахло свежим хлебом, звучал детский смех, чьи-то шаги отдавались в коридоре. Теперь здесь пахло пылью и затхлостью — запахом вещей, которые не трогали годами. Элли не убиралась. Не могла. Каждый раз, когда она бралась за тряпку, руки натыкались на что-то, что напоминало: «Здесь была Дина. Здесь был Джей-Джей. Здесь был… Он» Здесь было всё. А теперь ничего. Она выдохнула, закинула рюкзак на плечо и вышла в коридор. Дом спал. Сквозь щели в стенах пробивался серый свет, освещая фотографии, которые она так и не сняла. Элли заставила себя пройти мимо, не глядя. Если она посмотрит, то не сможет уйти. А она должна. Два года она пыталась. Два года она просыпалась в этом доме, выходила на патруль, разговаривала с людьми, делала вид, что живёт. Но каждое утро было боем. Каждый взгляд в зеркало напоминал о том, кого она потеряла. Каждая прогулка по Джексону — о том, кто больше никогда не пройдёт по этим улицам. Дина перестала на неё смотреть. С каждой случайной встречей холод между ними крепчал. Сначала она бросала короткие взгляды с болью, потом — с пустотой. А потом просто перестала замечать. Они жили в одном городе, но в разных вселенных. Иногда Элли видела её издалека — с Джей-Джеем, который уже бегал и смеялся, не помня её. Элли не винила Дину. Она винила себя. Она всегда винила себя. Выходная дверь скрипнула. Элли замерла на пороге, втянув холодный утренний воздух. Джексон просыпался: где-то лаяла собака, стучал молоток в мастерской, пахло дымом из печей и жареным мясом. Нормальная жизнь. Та, для которой она не была создана. Она не прощалась. Ни с кем. Оставила короткую записку на столе в доме Марии — просто «Мне нужно уйти. Не ищите». Этого достаточно. Или недостаточно — ей было всё равно. Слова всё равно не могли объяснить то, что она чувствовала. У ворот Джексона её ждал Томми. Элли остановилась, выругавшись про себя. Она надеялась уйти до того, как кто-то заметит. Томми стоял, опершись на перила, и смотрел вдаль, на горы. Его лицо осунулось за эти годы, волосы поседели ещё больше, хромота стала сильнее — старые раны давали о себе знать. Но глаза оставались теми же — внимательными, всё замечающими. — Мария сказала, что ты оставила записку, — произнёс он, не оборачиваясь. — Ага. — Думала, уйдёшь тихо? — Думала. Томми наконец повернулся к ней. В его взгляде не было злости. Только усталость и что-то, похожее на понимание. — Куда? — Не знаю. — И надолго? Элли пожала плечами. — Пока не пойму, что мне нужно. Томми долго смотрел на неё. Потом достал из кармана сложенную карту — старую, потрёпанную, с пометками на полях. Элли узнала почерк, и у неё перехватило дыхание. — Нашёл у него в вещах, — тихо сказал Томми, протягивая карту. — Он отмечал места, где хотел побывать. Где хотел… показать тебе, может быть. Думал, может, пригодится тебе. Для целей. Элли смотрела на карту, не решаясь взять. Её руки дрожали. — Я не знаю, что там искать, — сказала она хрипло. — А ты не ищи. Просто иди. Он сунул карту ей в руку, сжав её пальцы поверх бумаги. Жест был твёрдым, почти отцовским. — Он хотел, чтобы ты жила, Элли. Не просто дышала, а жила. Настоящим. — Томми помолчал. — Я не знаю, где это — настоящее. Но там, где ты сейчас, его нет. Это я точно знаю. Она кивнула, не в силах говорить. Сжала карту так, будто та могла рассыпаться в прах. Томми открыл ворота. Лязг металла прозвучал оглушительно в утренней тишине. — Возвращайся, когда найдёшь, — сказал он, когда она шагнула наружу. Элли остановилась. Обернулась. Посмотрела на Джексон — на дома, на людей, которые выходили на улицы, не зная, что она уходит. Не зная, что она уже ушла отсюда два года назад. — Постараюсь, — ответила она и шагнула в серый рассвет. Ворота закрылись за ней с глухим стуком. Дорога уходила вперёд, петляя между соснами, теряясь в тумане. Элли шла, не оглядываясь. Ноги несли её туда, где не было воспоминаний о Дине, о Джей-Джее, о Нём. О той жизни, которую она не смогла удержать. Туда, где даже воздух не будет напоминать о прошлом. Она не знала, что ждёт её впереди. Не знала, что за поворотом, за горами, в заброшенной лаборатории Umbrella, уже активировался сигнал бедствия, и агент правительства США Леон Скотт Кеннеди получал приказ выдвинуться на локализацию новой вспышки. Она не знала, что их пути пересекутся. Но мир, который она покидала, и мир, который она не выбирала, уже смыкались вокруг неё, как старый, знакомый капкан. Элли шла вперёд. Она никогда не умела сдаваться.