Если я исчезну

В доме было тихо, когда Андромеда открыла дверь. Она лишь коротко кивнула и отошла в сторону, пропуская его. С их последней встречи — на ужине с Тонкс и Ремусом — прошло всего несколько недель, но казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Столько всего случилось. Она вела его по коридору с тем же размеренным спокойствием, ее шаги мягко стучали по старому деревянному полу. - Чай? — спросила она, уже поворачивая в сторону кухни. — Да. Спасибо. Драко стоял у окна, пока она хлопотала на кухне. В воздухе витал запах ромашки и чего-то более землистого — возможно, лаванды. Такой аромат должен успокаивать нервы. Он пришел не за чаем. Не совсем. Андромеда повернулась к нему и мягко спросила, словно прочитав его мысли: - Зачем ты здесь, Драко? Не то чтобы я не была рада тебя видеть, просто у меня такое чувство, что это не просто визит. Она протянула ему чашку и устроилась в кресле напротив. -Ты выглядишь уставшим. Он отпил чаю и посмотрел на нее поверх чашки. -Можно тебя кое о чем спросить? Андромеда кивнула. -Как помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали? — тихо спросил он. - Я никогда никому не помогал. И теперь, когда я хочу помочь, мне кажется, что это... невозможно. Андромеда мгновение изучала его, прежде чем ответить. -Для начала смирись с тем, что ты не можешь вывести человека из тьмы — ты можешь лишь идти рядом с ним, пока этот человек сам не найдет свой путь. Наберись терпения. Покажи ему, что мир не отказался от него, даже если он сам отказался от себя. Драко кивнул, а затем почти отчаянно спросил: - И как мне это показать? — Замечая мелочи, — тихо ответила Андромеда. — Слушая, когда он говорит, — и когда молчит. Оставляя для него пространство, не требуя, чтобы он его заполнял. Постепенно этот человек поймёт, что ты настроен серьезно. — Она долго смотрела на него, а потом спросила: — О ком ты говоришь, Драко? Он ответил не сразу, словно обдумывал, что можно сказать, не нарушая клятву. Затем, помолчав, тихо произнес: - Гермиона Грейнджер. Андромеда кивнула, как будто уже знала ответ и хотела услышать его подтверждение. -Тонкс говорила, что она сама не своя после… всего, — мягко сказала женщина. — И это понятно, после всего, через что ей пришлось пройти. Мы немного поговорили, когда ты был здесь в прошлый раз, — этого было достаточно, чтобы я увидела все в ее глазах. Даже в тот момент на нее что-то давило. Это трудно не заметить, если уж увидел. Драко кивнул в ответ, опустив взгляд на чашку в своих руках. Андромеда слегка наклонила голову. -Вы теперь… друзья? — спросила она скорее с любопытством, чем с осуждением. - Учитывая ваше прошлое — то, о чем говорила Тонкс, и то, как вас воспитывали, — я бы не подумала, что такое возможно. Но теперь это кажется вполне логичным. Я еще не очень хорошо тебя знаю, Драко, но думаю, что ты хороший человек. Драко почувствовал, как к его щекам прилила кровь, и не знал, что на это ответить. Прежде чем он успел заговорить, Андромеда продолжила: - Если хочешь, я могу дать тебе несколько реальных, практических советов — что-то, что могло бы ей помочь. Я уже говорила ей, что готова помочь, но она ничего не ответила. И я не думаю, что мне стоит на нее давить. -Да, пожалуйста, — без колебаний ответил Драко. Андромеда слегка кивнула и начала давать ему несколько вдумчивых советов — тактичных и практичных способов достучаться до Гермионы, не оказывая на нее чрезмерного давления. Она сказала, что важнее всего проявлять заботу и последовательность: создавать моменты, когда Гермиона могла бы сама выбирать темп общения, предлагать ей безопасное место, куда она могла бы уйти, когда ей тяжело, делиться чем-то беззаботным, чтобы разбавить атмосферу, и напоминать ей — при необходимости без слов, — что она по-прежнему принадлежит этому миру, людям, которым она небезразлична. Она даже описала несколько простых магических техник, которые он мог бы попробовать применить вместе с ней: чары, которые мягко настраивают чувства на восприятие настоящего момента, — например, очерчивание круга света, который позволяет разглядеть мелкие безопасные детали вокруг; мягкие резонансные чары, которые позволяют ей слышать ровное гудение собственной магии; или медленная синхронизация дыхания и движений волшебной палочки, пока застарелый страх не ослабевает. Напоследок она упомянула несколько целебных трав, которые могли бы помочь: настой лунной мяты, чтобы избавиться от ночных кошмаров, успокаивающие отвары из серебристой лианы или пакетики с высушенными лепестками звездчатки, которые нужно держать рядом с кроватью, чтобы спать спокойно и без сновидений. После этого они заговорили о другом — о ее покойном муже и о том, как бы ей хотелось, чтобы Драко с ним познакомился. Она с теплотой в голосе рассказала о Тонкс и маленьком Тедди. Затем она спросила, чем Драко хочет заниматься после школы, какие у него планы, и он честно, хоть и немного неуверенно, ответил, что пока не знает. В глубине души он подумывал о том, чтобы работать в бригадах по восстановлению магических объектов и помогать чинить то, что было разрушено. Другая его часть все еще думала о квиддиче — он вырос на этом виде спорта, любил его, — но не был уверен, хочет ли он сделать его своей профессией или лучше оставить его для удовольствия, а не заниматься им профессионально. Она мягко перевела разговор на другую тему и, смягчив тон, спросила его о матери. - Моя мать... Он заколебался, слегка сжав пальцами чашку. - Она ... справляется. Я думаю.- Его голос был осторожным, взвешенным, как будто проверял правдивость собственных слов. - Она мало говорит. Она ... теперь другая. И я думаю, что она все еще пытается понять, кто она такая без него — без моего отца . Выражение лица Андромеды смягчилось. -Это займет время, — мягко сказала она. — Потерять его и все, что было связано с ним... это долгий процесс избавления от той жизни, которую ты была вынуждена вести. Возможно, она уже никогда не станет той женщиной, какой была раньше, но, может быть, она найдет в себе что-то новое. И, возможно, ты тоже. Драко замялся, а потом спросил: - Как думаешь, ты когда-нибудь попытаешься с ней поговорить? Я имею в виду… она же твоя сестра. Взгляд Андромеды стал задумчивым. -Возможно. Когда-нибудь. Но она должна сама этого захотеть, и я должна быть уверена, что она сделает это по правильным причинам. А пока, думаю, лучше дать ей самой решить, стоит ли открывать эту дверь. Некоторые раны нельзя исцелить насильно, Драко. Даже силами семьи. Вскоре после этого он попрощался со всеми и взмыл в воздух, предпочтя метлу каминной сети. Полеты всегда были для него своего рода разрядкой — чистой, тихой, недосягаемой. Ветер обжигал щеки, земля внизу расплывалась, и он вспомнил, как в последний раз летал в таком же путешествии — с Гермионой. Воспоминание было таким же острым, как зимний воздух, и на мгновение ему захотелось, чтобы она была рядом. Сначала эта мысль его напугала, а потом он задумался, почему она вообще пришла ему в голову. Что же в ней такого, что заставило его так поступить? Неужели только чувство вины? Нет. Теперь они были друзьями, и ему нравилось проводить с ней время, даже несмотря на то, что большая часть их разговоров сводилась к тому, чтобы помочь ей с ее миссией, если это вообще можно было так назвать. Но пока холодный ветер обдувал его, мысли то и дело возвращались к ней, причем совсем не так, как он ожидал. Он ловил себя на том, что думает о ее улыбке, растрепанных волосах, о том, как ее взгляд мог пронзить его насквозь или мгновенно смягчиться. Он также помнил годы, предшествовавшие войне, когда они были всего лишь студентами и он имел привычку насмехаться над ней. Что он чувствовал тогда на самом деле? Блейз Забини как-то подшутил над ним, сказав, что он, должно быть, в неё влюблён, и Драко впервые задумался, не было ли в этом доли правды. Может быть. Эта мысль не давала ему покоя, пока он выравнивал полёт, решив немного покружить над окрестностями, а не лететь сразу в замок. К его возвращению была уже почти полночь; казалось, что в замке все спят. Но по пути в свою комнату он услышал приглушенные крики Гермионы, охваченной очередным кошмаром. Не раздумывая ни секунды, он воспользовался паролем, который она ему дала, — «Aurum tenebrae» — и проскользнул в ее комнату. Она лежала, закутавшись в одеяло, с бледным и напряженным лицом, покрытым испариной, и тихо постанывала, переходя на прерывистое дыхание. На ее лице читался страх, она беспокойно ворочалась, словно пытаясь убежать от чего-то, что видела только она. Драко быстро пересек комнату и сел на край кровати, склонился к ней и, коснувшись ее плеча, прошептал ее имя. Ее глаза распахнулись, все еще затуманенные ужасом, и она прошептала: - Драко, — прежде чем из ее глаз хлынули слезы — внезапные, безудержные. Не раздумывая, он притянул ее к себе, крепко обнял и стал слегка покачивать, шепча ей в волосы: - Ш-ш-ш… ш-ш-ш. Он никогда никого так не утешал и на мгновение засомневался, правильно ли поступает, но все было правильно, и на данный момент этого было достаточно. Он не совсем понимал, как они оказались в таком положении, но в какой-то момент он снял ботинки и устроился на кровати, прислонившись спиной к изголовью, а Гермиона свернулась калачиком у него на груди. В конце концов они оба уснули.