7 Nights

В подземельях Ишары пахло сыростью, тысячелетней пылью и мокрым камнем. Здесь, в глубоких туннелях под фундаментом дворца, воздух был неподвижным и холодным, разительно отличаясь от раскалённого безумия, царившего наверху. Отдалённый гул битвы доносился сюда лишь глухой, едва уловимой вибрацией, от которой подрагивала паутина на низких сводах. Вай медленно шла вперёд, опираясь рукой о влажную стену. Каждое движение отдавалось острой болью в бедре и боку. Грейсон перевязала её на скорую руку, стянув раны жёстким полотном, но повязка уже начала темнеть от сочившейся крови. Зубы Вай были крепко сжаты, а её лицо в тусклом свете факела казалось бледным, почти серым от усталости. Но глаза — тёмные, сфокусированные — горели упрямым огнём, который никто не мог потушить. Рядом, неслышно ступая босыми ногами по мокрому мрамору, шла Джинкс. Она тащила за собой тяжёлую холщовую сумку, в которой глухо позвякивали её самодельные снаряды. Её синие косы были перекинуты через плечо, а на лице блуждала непривычно серьёзная гримаса. На развилке двух одинаково тёмных коридоров Джинкс резко остановилась. Она выставила руку вперёд, упираясь ладонью в грудь Вай, заставляя её замереть. — Стой, — тихо произнесла Джинкс. Вай вопросительно взглянула на неё, тяжело дыша. — Паудер, у нас нет времени. Силко увёл её... Джейс увёл её. Яд действует быстро. — Я знаю, — Джинкс подняла голову, и свет факела отразился в её расширенных зрачках. На этот раз в её поведении не было привычного кривляния или безумного смеха. Она смотрела на сестру с редкой, пугающей серьёзностью. — Но я хочу услышать один ответ. Прежде чем мы вломимся к Силко и взорвём остатки твоих лёгких. Джинкс сделала шаг ближе, её пальцы крепко вцепились в ремень куртки Вай. — Эта синяя девчонка... императрица. Вай, ответь мне честно. Только без своего этого старшесестринского пафоса. Она... она действительно так важна для тебя? Стоит ли она того, чтобы мы обе сейчас сдохли в этой золотой помойке? Вай замерла. Ощущение сырого камня под её ладонью, боль в раненом боку, запах озона и пороха — всё на миг отступило. Перед глазами снова возник образ Кейтлин. Её испачканные гранатовым соком губы, её тихий, надломленный шёпот под звёздами и то, как отчаянно она прижималась к Вай на крыше кофейни, спасаясь от собственного одиночества. Она вспомнила её бледное лицо на руках Джейса и ту фатальную преданность, с которой Кейтлин закрыла её своим телом от меча гвардейца. — Да, Паудер, — тихо, но удивительно твёрдо произнесла Вай. Её голос не дрогнул. — Она важна. Больше моей собственной жизни. Джинкс долго всматривалась в её лицо, пытаясь найти хоть каплю сомнения, но нашла лишь глухую, непреклонную решимость. Синеволосая девчонка шумно выдохнула, закатив глаза, и отпустила её куртку. — Ну конечно... — проворчала она, криво ухмыляясь. — У тебя всегда был отвратительный вкус на цыпочек, сестрёнка. Слишком много синего. Но... ладно. Раз уж ты решила сгореть ради неё, я помогу тебе раздуть это пламя. Джинкс поправила сумку на плече и уверенно шагнула в левый, более тёмный коридор. — Пошли, жирнопятая. Силко ждёт своего последнего салюта. И поверь мне, он ему очень не понравится. Вай слабо улыбнулась, чувствуя, как на мгновение боль в боку уступила место горячей, заунской гордости за свою сумасшедшую сестру. Они двинулись дальше в темноту, навстречу своего седьмого, решающего дня Шур-Истана.

***

Двери покоев Великого Визиря разошлись с тяжёлым стоном, когда Вай выбила их ударом ноги. Запах ладана здесь смешивался с удушливым, горьким ароматом яда и лекарств. Огромная комната, утопающая в коврах и гобеленах, напоминала склеп. В самом центре, на широком ложе под балдахином, лежала Кейтлин. Её доспех был снят, осталась лишь тонкая рубашка, пропитавшаяся кровью у правого плеча. Лицо императрицы было белым, как мрамор Ишары, губы потрескались, а по лбу катился крупный пот. Она металась в бреду, тихо хрипя и периодически приходя в сознание на несколько секунд, чтобы снова провалиться во тьму. У постели, выставив вперёд свой тяжёлый яшмовый меч, стоял Джейс. Его доспех был забрызган грязью, а лицо казалось постаревшим на десять лет. Он выглядел разбитым. В его глазах больше не было гордости — только осознание того, что он собственноручно доставил свою богиню в логово паука. Он охранял её постель от всех, включая самого Силко, который затаился у окна. Визирь был в ярости. Его идеальный план раскололся надвое. — Вы... — Силко выплюнул это слово, уставившись на вошедших сестёр своим единственным глазом. — Вы испортили всё. Весь порядок, который я выстраивал годами. — Конец твоей паутине, старик, — Вай опёрлась на глефу, превозмогая пульсирующую боль в бедре. — Отдай противоядие. Силко сардонически ухмыльнулся, его изуродованное лицо перекосилось: — Противоядие? Ты думаешь, я хотел занять этот проклятый трон? Стать мишенью для Совета? Мне никогда не нужна была корона Ишары, чародейка. Мне нужна была стабильность. Кейтлин была идеальной правительницей — холодной, послушной, изо дня в день выполняющей законы, которые я писал еще её отцу. Но явилась ты. Твой уличный огонь... он размягчил её. Она начала чувствовать. Начала сомневаться. Вы заставили меня действовать раньше времени! И теперь этот город захлебнётся в крови из-за твоего дурацкого пари! — Довольно слов, — Вай рванулась вперёд, её татуировки вспыхнули багровым пламенем. Из-за портьер мгновенно выскочили шесть элитных гвардейцев Силко, закованных в чёрную сталь. Вай столкнулась с ними с яростным криком. Металл глефы зазвенел о щиты, искры посыпались на дорогие персидские ковры. Вай дралась на пределе возможностей, превозмогая боль в ноге, её кинетические удары с хрустом ломали чёрные доспехи. Джинкс металась позади неё. С весёлым визгом она швыряла свои снаряды в нападавших, устраивая в замкнутом пространстве покоев настоящий ад. Синий дым и осколки заполнили комнату. Джейс стоял у постели неподвижно. Он не вмешивался в бой. Но стоило одному из гвардейцев Силко отшатнуться слишком близко к ложу Кейтлин, как яшмовый меч генерала мгновенно перерубил ему горло. Джейс охранял её сон, безмолвный и страшный в своём отчаянии. Бой был недолгим, но яростным. Вай, заблокировав удар последнего гвардейца, провернула глефу и впечатала свой раскалённый кулак ему в забрало. Солдат рухнул без движения. Силко остался один. Он потянулся к скрытому кинжалу на поясе, но Джинкс оказалась быстрее. С безумной ухмылкой она вскинула свою пушку. — Это тебе за сестру, одноглазый, — прошептала она. Вспышка синего пламени осветила комнату. Силко отлетел назад, его тело тяжело рухнуло на гобелен, сорвав его со стены. Великий Визирь Ишары был мёртв. Его единственный глаз затянулся пеленой, уставившись в потолок. Вай, тяжело дыша и кашляя от дыма, медленно подошла к Джейсу. Её левая нога почти не держала её, на бедре расплывалось свежее кровавое пятно. Она опустила глефу. — Джейс... — Вай посмотрела на генерала. — Всё кончено. Силко мёртв. Дай мне забрать её к лекарям Грейсон. У них есть противоядие. Джейс стоял, опустив голову. Его меч дрожал в руках. — Я... я никогда не думал, что окажусь здесь, — тихо, ломающимся голосом произнес он. — Я ненавижу тебя, Заунка. Ненавижу твой огонь, твои манеры, твою дерзость. Но... — Он посмотрел на бледное, покрытое потом лицо Кейтлин. — Она выбрала тебя. Она улыбалась тебе так, как никогда не улыбалась мне. Забирай её. Спаси её жизнь, если сможешь. Моя война окончена. Он медленно опустил меч и отступил в тень, закрывая лицо руками. Вай подошла к постели. Она опустилась на колени у ложа Кейтлин, нежно коснувшись пальцами её щеки. — Эй... Алмаз... Я здесь, — прошептала Вай. Кейтлин на мгновение приоткрыла свои сапфировые глаза. В них уже не было холода — только слабая, любящая улыбка сквозь лихорадочный бред. Она слабо сжала пальцы Вай. Вай бережно, стараясь не причинить боли её раненому плечу, подняла Кейтлин на руки. Тело императрицы казалось удивительно лёгким. Вай вынесла её из душных покоев Силко наружу, в прохладу коридоров, навстречу утреннему солнцу Ишары, которое наконец-то пробилось сквозь дым сражения.

***

Запах сушёной лаванды, уксуса и целебных масел заполнил временный лазарет, разбитый в затенённой галерее дворца. На белых простынях лежала Кейтлин. Лихорадка от яда гадюки спала благодаря быстрому вмешательству лекарей Грейсон, её дыхание стало ровным и глубоким, но она всё ещё спала глубоким, целебным сном. Вай сидела на краю её кровати, не выпуская прохладную, бледную руку Императрицы из своих ладоней. Её собственные раны ныли под свежими повязками, но она не чувствовала боли. Внутри была лишь тяжёлая, вязкая пустота. Джинкс тихо подошла сзади. Её сумки были уложены, а цепи сняты — Грейсон лично распорядилась выдать сёстрам всё необходимое для дороги. — Вай... — тихо позвала Джинкс, и в её голосе не было привычной издёвки. — Пора. Караван уходит через полчаса. Если мы не уйдём сейчас, Семьи опомнятся, и нас снова запрут в какую-нибудь клетку. Вай не шевельнулась. Её пальцы бережно погладили тыльную сторону ладони Кейтлин. — Я обещала быть её щитом, Паудер. — Ты им стала, — Джинкс положила свою тонкую руку ей на плечо, слегка сжав. — Ты убила Силко. Ты спасла её от яда. Ты вернула ей трон. Но посмотри на неё, Вай. Она — Алмаз Востока. Императрица Шур-Истана. А ты... ты уличная девчонка из Зауна с разбитыми кулаками и шрамами от кандалов. У вас разные судьбы. Ей править этим золотым склепом, а наш дом... наш дом там, за океаном. В дыму и тумане. Ты не сможешь сидеть на этом троне рядом с ней. Тебя задушит этот ладан. Вай медленно закрыла глаза. Слова сестры били наотмашь, потому что они были абсолютной, беспощадной правдой. Она вспомнила вчерашнюю ночь, их близость под звёздами... и понимала, что это был лишь прекрасный сон, который не выдержит сурового рассвета империи. Вай была воином, свободной птицей. Роль дворцовой фаворитки или тайной любовницы убила бы её быстрее любого яда. Она осторожно опустила руку Кейтлин на простыни, в последний раз коснувшись губами её лба. — Да. Ты права. Пошли. Спустя час Мадам Грейсон вывела Кейтлин — бледную, едва в сознании, но величественную, в её парадном сапфировом платье и тяжёлой золотой тиаре — на главный балкон перед выжившими солдатами и жителями города. Кейтлин держалась прямо благодаря железной воле. На её лице снова была плотная, расшитая золотом вуаль. Для всего мира она вновь стала Неприступной Императрицей Ишары. Вай наблюдала за этим, стоя у ворот дворца рядом с гружёным верблюдом каравана. Сердце сжалось до размеров песчинки. Она видела эту холодную синюю статую на балконе и понимала, что «её» Кейтлин осталась там, на крыше кофейни. — Пошли, сестрёнка, — тихо сказала Вай, разворачиваясь к воротам. Джинкс молча последовала за ней. Караван медленно двинулся в сторону бескрайних пустынь.

***

Спустя три часа Кейтлин полностью пришла в себя в тишине лазарета. Действие сонных трав закончилось. Она резко села на постели, тяжело дыша. Рядом сидела Грейсон, тихо покуривая свой кальян. — Где она? — первый вопрос Кейтлин прозвучал хрипло, её взгляд заметался по пустой комнате. — Где Вай? Где Джинкс? Грейсон медленно выпустила струю дыма, её глаза были полны грусти. — Они ушли, девочка моя. Около трёх часов назад, с заморским караваном. Мир Кейтлин рухнул во второй раз. Вся её выдержка, всё её императорское величие испарились в одно мгновение. — Ушли?.. Без меня? Не попрощавшись? Она сорвала с себя простыни, игнорируя слабую боль в плече. Кейтлин выбежала во внутренний двор в одной нижней рубахе, призывая стражу. — Коня мне! Быстро! Куда пошёл караван? В какую сторону?! Гвардейцы Полумесяца растерянно переглядывались. Никто не знал точного пути чужестранцев через зыбучие пески. Кейтлин была на грани паники. Она чувствовала себя обманутой, брошенной той единственной, ради которой была готова сжечь свою корону. — Я знаю, куда они направились. Из тени ворот вышел Джейс. Он был без оружия, его доспех был чист, а в глазах больше не было слепой ярости. Он вёл под уздцы двух лучших арабских скакунов дворца, в другой руке было простое дорожное платье. — Они идут по старому караванному тракту через Каньон Скорпиона, — тихо произнёс Джейс, глядя ей в глаза. — Это короткий путь к морю. Позволь мне помочь тебе нагнать их, Кейтлин. Я... я натворил глупостей. Кейтлин посмотрела на своего старого друга. В его жесте была искренность, которой ей так не хватало. Она молча кивнула, переоделась и запрыгнула в седло одного из скакунов. Двое всадников — Императрица Ишары и её раскаявшийся генерал — вихрем вылетели из ворот дворца, устремляясь в бескрайнее золото пустыни вслед за уходящим прошлым.

***

Горячий ветер пустыни Шур-Истана швырял пригоршни золотого песка в лицо, когда два всадника на пределе сил преодолели последний песчаный бархан. Впереди, в мареве угасающего вечера, медленно двигался небольшой караван. Кейтлин не стала ждать, пока её скакун полностью остановится. Едва лошадь замедлила бег, императрица соскользнула с седла прямо в горячий песок. Её лазуритовый доспех покрылся пылью, волосы растрепались, но сапфировые глаза горели упрямым, яростным огнём. Она бежала по песку, игнорируя усталость и слабость после яда. Вай шла в конце каравана, ведя под уздцы навьюченного верблюда. Её широкие плечи были опущены, а взгляд устремлен под ноги. Кейтлин подбежала сзади, мёртвой хваткой вцепилась в её плечо и с силой развернула чародейку к себе. — Вай! — выкрикнула она, её голос сорвался от гнева и подступающих слёз. — Какого чёрта?! Почему ты ушла не попрощавшись?! Ты спасла меня... ты спасла мою империю, а потом просто... просто сбежала, как воровка в ночи?! Вай замерла. Её лицо, иссечённое ссадинами, на мгновение дрогнуло, но она быстро вернула себе маску холодного, уличного безразличия. Она упрямо вздернула подбородок, пряча за гордостью свою разбитую душу. — А о чём нам говорить, Алмаз? — тихо, с горькой усмешкой спросила Вай. — Ты снова Императрица. На тебе золото, тиара, за твоей спиной — Совет. А у меня... у меня караван на Запад. Я подумала, что великой правительнице Шур-Истана сейчас явно не до заунских бродяг. Игры кончились, Кейтлин. Семь ночей прошли. Пари закрыто. — Не смей говорить со мной в таком тоне! — Кейтлин ударила её кулаком в грудь, но удар вышел слабым, беспомощным. Слёзы наконец брызнули из её глаз. — Ты… ты ведь знаешь, что это не так! Ты ведь слышала мои слова на крыше! Они стояли посреди пустыни, две упрямые, гордые женщины, каждая из которых до последнего сжимала зубы, боясь показать свою уязвимость. Вай смотрела на её плачущее лицо, и внутри у неё всё переворачивалось. Она безумно хотела обнять её, прижать к себе, но проклятый заунский инстинкт самосохранения кричал, что они слишком разные. — Я ухожу, Кейтлин, — Вай медленно убрала её руку со своей груди. Голос чародейки дрогнул. — Я люблю тебя. Чёрт возьми, я действительно люблю тебя так, как никогда никого не любила. Но я... я не готова любить Императрицу Шур-Истана. Я не умею кланяться твоему трону. Прощай. Она развернулась, собираясь уйти. Но Кейтлин больше не могла сдерживаться. Её гордость, её вековое величие, её страх показаться слабой — всё это сгорело в одну секунду. Она шагнула вперёд и крепко обхватила Вай со спины, прижимаясь лицом к её тёплым лопаткам. — Тогда не люби Императрицу! — отчаянно выкрикнула Кейтлин, и её плечи задрожали от рыданий. — Плевать на трон! Плевать на Совет! Я тоже люблю тебя, Вай! Останься со мной... не как с правительницей. Останься со мной как с женщиной. Мне не нужно твоё почтение. Мне нужна ты. Твой огонь. Твоя дерзость. Моя жизнь без тебя — это просто пустая холодная комната. Пожалуйста... не уходи. Вай застыла. Слова Кейтлин, её слёзы, её горячие руки, сжимающие её талию — всё это пробило последнюю заунскую броню. Вай медленно развернулась в её объятиях и приподняла лицо Кейтлин за подбородок. — Ты сумасшедшая, — прошептала Вай, и её глаза тоже подозрительно заблестели. Она прижала Кейтлин к себе и впилась в её губы долгим, отчаянным, невероятно сладким поцелуем. Это был поцелуй равных — без масок, без страха, наполненный вкусом дорожной пыли, соли и абсолютной, всепоглощающей любви. Солнце Шур-Истана, казалось, замерло на мгновение, согревая их своими последними лучами. Джинкс, сидевшая на одном из тюков каравана, картинно засунула два пальца в рот: — О-о-о, бездна, опять эти розовые сопли! Мои глаза сейчас вытекут! Вай, ты обещала, что мы уедем! Вай, нехотя оторвавшись от губ Кейтлин, рассмеялась и крикнула сестре: — Я буду навещать тебя на островах, мелкая! Каждые несколько месяцев! Обещаю! Джейс медленно подошел к ним. Он выглядел спокойным и умиротворенным. Он поклонился Кейтлин — впервые не как своей богине, а как другу. — Кейтлин... прости меня за всё. Я принял решение. Я не могу больше оставаться во главе гвардии. Мне нужно найти свой собственный путь. Я решил попытать счастья как вольный наемник на Западе... и, кажется, кое-кто согласился составить мне компанию. Джинкс спрыгнула с тюка, весело звеня цепями на жилетке: — А что? Золотой мальчик в блестящих латах и синее бедствие с пушкой? Это будет бомбическое шоу! Обещаю, я не взорву его в первую же неделю... ну, почти не взорву. Кейтлин слабо улыбнулась Джейсу: — Будь осторожен, Джейс. И спасибо тебе. За всё. Сёстры крепко обнялись на прощание. Джинкс, шепнув Вай на ухо: «Только попробуй заскучать по мне», запрыгнула на верблюда рядом с Джейсом. Маленький караван медленно двинулся дальше на Запад, оставляя двух женщин вдвоём посреди золотых песков. Кейтлин глубоко вздохнула, утирая слёзы с лица, и посмотрела на Вай. — Что ж... Императрице пора возвращаться во дворец. Нас ждёт много работы. Вай хищно прищурилась, притягивая Кейтлин к себе за талию. Её медные татуировки едва заметно зажглись теплом. — Твои обязанности могут подождать ещё несколько часов, моя госпожа. Кейтлин удивленно приподняла бровь: — И почему же? — Потому что я знаю одного отличного хозяина кофейни в городе, — Вай дразняще прикусила нижнюю губу Кейтлин, заставляя ту тихо ахнуть. — И его терраса с подушками и цветными фонариками пустует до самого рассвета. Думаю, он с радостью уступит её нам... для одного очень личного, неофициального представления Седьмой Ночи. Кейтлин тепло, искренне рассмеялась — тем самым смехом, который Вай когда-то пообещала вернуть ей. — Пожалуй... закон Ишары позволяет сделать одно маленькое исключение для моей личной чародейки. Веди меня, Вай. Держась за руки, они медленно пошли в сторону золотых ворот оживающей Ишары, навстречу своей новой, общей судьбе, где больше не было места льду, вуалям и одиночеству.