Тень над городом

Рассвет окрашивает мраморные надгробия в кровавые оттенки. Даниэлла застыла между трёх могил — прошлого, настоящего и будущего. Ветер играет прядями её чёрного каре, словно пытаясь унести последние следы слабости. Лео делает шаг вперёд, его профессиональный взгляд фиксирует каждую тень между склепами. Его пальцы непроизвольно сжимают рукоять пистолета — даже здесь, среди мёртвых, он не теряет бдительности. Даниэлла внезапно оборачиваясь, ледяным тоном: — Ты помнишь их лица? Тех, кто стоял в зале, когда отец… Её голос обрывается. На миг в глазах мелькает что-то детское, но тут же гаснет. Где-то в городе раздаётся автоматная очередь. Затем ещё одна. Приведение нового порядка уже началось. Даниэлла проводит рукой по холодному мрамору родительской могилы в последний раз. Когда она поднимает глаза, в них нет ни слёз, ни сомнений. Только железная решимость. — Прикажи подготовить чёрные лимузины. Она делает первый шаг от могил. Лео знает — та девушка, что плакала здесь минуту назад, больше не существует. Осталась только Кортес. И город ещё пожалеет, что разбудил этого зверя. Темноту кладбища разрывает сигнал автомобиля. Даниэлла застывает, её пальцы непроизвольно сжимают холодный металл кинжала за поясом. Лео мгновенно реагирует — его массивная фигура закрывает её, правая рука уже на рукояти оружия. Из тумана выплывает чёрный «Кадиллак». Стёкла тонированы, но Даниэлла сразу узнаёт машину — это личный транспорт Роберто Фальцоне, того самого, чья пуля оборвала жизнь Шона. Но она убила же его. Машина останавливается в двадцати метрах от них. Лео делает едва заметный жест бойцам, рассредоточенным по периметру. Те мгновенно принимают боевые позиции. В воздухе повисает напряжение, будто перед ударом молнии. Задняя дверь «Кадиллака» открывается. Но вместо Фальцоне выходит… его жена Елена в чёрном траурном одеянии. Она делает несколько шагов и останавливается, её лицо бледно, руки дрожат. Елена Фальцоне срывающимся голосом: — Они… они заставили его это сделать… Он не хотел… Даниэлла медленно идёт вперёд, остановив Лео жестом. Её глаза сверкают в предрассветных сумерках. — Ваш муж подошёл слишком близко, signora. Слишком… близко. Елена вдруг падает на колени, доставая из-под платья конверт с кровавым отпечатком. Фальцоне рыдая: — Он уже мёртв… Даниэлла берёт конверт длинными пальцами, не сводя с женщины смертоносного взгляда. Вскрывает. Читает. Её лицо не меняется, но Лео, знающий каждую её эмоцию, замечает — в её позе появилось напряжение. Даниэлла оборачиваясь к Лео, голосом, не терпящим возражений: — Мы едем в порт. Сейчас. Оставьте четырёх человек с… гостьей. Она поворачивается к могилам, последний раз проводит рукой по мрамору. Когда Даниэлла оборачивается к машинам, в её глазах уже нет ничего человеческого — только холодная решимость хищника, учуявшего кровь. В порту пахнет солью, мазутом и кровью. Рассвет только начинает золотить волны, когда чёрный «Кадиллак» с затемнёнными стёклами резко тормозит у склада №7. Даниэлла выходит из машины, не дожидаясь пока Лео откроет дверь. Её туфли стучат по мокрому бетону, а взгляд сразу цепляется за цепочку кровавых следов, ведущих к стальному ангару. Лео в два шага нагоняет её, ловя движение тени на крыше. Его рука ложится на плечо Даниэллы, останавливая. Лео тихо, предупреждающе: — Ловушка. Трое сверху, ещё двое за контейнерами. Даниэлла лишь усмехается, доставая из кармана маленький пульт. Нажимает кнопку. Раздаются три приглушенных хлопка — снайперы, которых она расставила здесь еще до рассвета, делают свою работу. С крыши падает тело. — Теперь у нас есть пять минут, пока прибегут остальные. Войдём через чёрный ход. Она резко сворачивает за угол, где уже ждёт Марсель с перекошенным от ужаса лицом. Его белая рубашка запачкана, пальцы судорожно сжимают кейс с семейной печатью Виконтов. — Отец… Он… он знал, что ты придёшь сюда. Это… Даниэлла хватает его за воротник, прижимая к стене. В её глазах — ледяной ад. — Где список? Ты обещал мне имена всех, кто был в ту ночь! Марсель протягивает дрожащей рукой телефон. На экране — фото документа с подписью Джеймса Виконта. Даниэлла замирает — среди перечисленных имён она видит того, кто последние три года был её правой рукой. Кто учил её стрелять. Кто… провожал на могилы родителей. Где-то рядом раздаются крики, бегут люди. Лео уже держит пистолет наготове, но Даниэлла вдруг резко поворачивается к Марселю. — Ты выбрал сторону. Теперь либо поможешь мне их всех уничтожить… либо ляжешь рядом с отцом. Решай. Марсель бледнеет. Где-то в порту рвутся первые выстрелы. Лео срывает с плеча автомат — они входят в ангар, где на столе лежит папка с печатью Виконтов. Конец игры близок. Полумрак внутри ангара разрезают лучи фонарей, подвешенных к ржавым балкам. Воздух пропитан запахом металла, морской соли и… свежей крови. На бетонном полу — длинный кровавый след, ведущий к массивному сейфу с сорванной дверцей. Даниэлла медленно идёт вперёд, её каблуки отчётливо стучат по бетону. В правой руке — пистолет с глушителем, в левой — тот самый телефон с фотографией списка. Каждый шаг словно отмеряет секунды до неизбежного взрыва ярости. Лео движется чуть сзади, его автомат наготове. Он знает — сейчас главное не пули, а информация. Но если понадобится, он зальет этот ангар свинцом без колебаний. Кортес останавливаясь у сейфа, голос звучит неестественно спокойно: — Здесь должен быть контейнер с цифрами 7-2-0… В этот момент из тени выходит окровавленный мужчина в порванном костюме — Фиоре, её бывший начальник охраны. Он хрипит, прижимая руку к простреленному животу: Фиоре сдавленно: — Босс… я не знал… клянусь, я не… они держали мою дочь… Даниэлла смотрит на него несколько секунд. Затем резким движением приставляет ствол ко лбу. — Мои родители тоже просили пощады. Глухой выстрел. Тело падает. Ни Лео, ни Марсель даже не вздрагивают. Кровь смешивается с лужами мазута на полу. Из глубины ангара раздаётся металлический скрежет — кто-то только что открыл аварийный выход. Даниэлла мгновенно поворачивается, но Лео уже в движении: — Марсель! Прикрывай её! Марсель, бледный как смерть, достаёт пистолет и встаёт между Даниэллой и входом. Его руки дрожат, но взгляд решительный. Даниэлла между тем находит в сейфе чёрную папку. Вскрывает. На первом листе — фотография её отца в день убийства. На обороте — отпечаток пальца Джеймса Виконта и… свежая капля крови. Снаружи слышны выстрелы. Кто-то кричит по-испански. Лео вернулся, его рукав пропитан кровью, но он невозмутим: — Полиция. Нас сдали. Даниэлла медленно поднимает глаза. В них больше нет ни ярости, ни боли. Только холодная, бездонная пустота. Она кладёт папку во внутренний карман и щёлкает затвором пистолета. — Твой отец заплатит первым. А ты… проведёшь нас через канализационные туннели. За стенами ангара воют сирены. Начинается охота. Но теперь уже не на неё — а с ней. Синий свет мигалок пробивается сквозь щели ржавых ангарных стен. Гул полицейских сирен смешивается с криками и лязгом затворов. В воздухе пахнет порохом и страхом. Даниэлла Кортес прижимается спиной к металлической балке, её холодные пальцы перезаряжают пистолет с убийственной точностью. Она смотрит на Марселя, который замер у аварийного выхода, его глаза расширены от адреналина. — Ты сказал, знаешь эти туннели как свои пять пальцев. Сейчас или никогда, «принц». Марсель резко кивает и бросается к полуразрушенному люку в углу. Лео уже прикрывает их, его автомат строчит короткими очередями в сторону ворот, где мелькают тени полицейских. Лео обернувшись, жёстко: — Тридцать секунд — и мы в ловушке. Даниэлла бросает последний взгляд на тело Фиоре, затем резко разворачивается и следует за Марселем. Перед прыжком в темноту Лео достаёт из сумки гранату, дёргает чеку и бросает её за спину. Грохот взрыва сотрясает ангар, пламя вырывается наружу. Лео прыгает следом, захлопывая люк за собой. В темноте туннеля слышен только тяжёлый бег, прерывистое дыхание и далёкие крики полиции, оставшейся с горящими обломками. Где-то впереди Марсель торопливо шепчет: — Здесь поворот налево… потом старая дверь… Даниэлла бежит, не оборачиваясь. В её руке — папка с именами. В сердце — ярость, которая уже не знает границ. Впереди — только месть. И никто не встанет у неё на пути. Глубина канализационных туннелей поглощает последние звуки преследования. Влажный воздух затхлый и тяжёлый, лишь редкие аварийные лампы бросают жёлтые пятна света на покрытые плесенью стены. Даниэлла замедляет шаг, прислушиваясь — где-то впереди капает вода, а сзади… сзади только тишина. Марсель тяжело дышит, опираясь о сырую стену. Его белая рубашка теперь грязная от грязи, пальцы судорожно сжимают фонарик. Лео идёт последним, его автомат всё ещё наготове, глаза непрерывно сканируют темноту. — Дай мне фонарь. Луч света выхватывает из мрака старую дверь с ржавой табличкой «Пост 12». Именно то, что нужно. Лео достаёт из кармана отмычку и за пять секунд справляется с замком. Дверь скрипит, открывая узкий проход в боковой тоннель. Внезапно Лео резко разворачивается, прижимаясь к стене. Его голос становится ледяным: — Шаги. Трое. Не полиция — двигаются слишком тихо. Даниэлла моментально гасит фонарь. В темноте её пальцы находят холодный металл пистолета. Она приставляет его к спине Марселя: — Если это твои люди — умрёшь первым. Из темноты доносится знакомый голос: — Босс? Это вы? Лео расслабляется на долю секунды, но тут же напрягается вновь, когда из тени выходит Клаудио — её капо с сицилийского квартала, тот самый, чьё имя было в списке. Даниэлла Кортес не опуская оружия: — Объясни. Быстро. Клаудио резко останавливается, видя направленный на него ствол. Его люди замирают сзади. — Я… я привёл подкрепление. Виконт поставил на вас огромную цену. Полгорода уже… Даниэлла переводит взгляд на Лео. Без слов. Без колебаний. Он понимает мгновенно — и три выстрела с глушителем разрывают тишину тоннеля. Тела падают в грязную воду. — Следующая дверь. Быстрее. Где-то сверху слышен гул вертолётов. Охота продолжается. Но настоящая охота только начинается — и теперь уже она охотник. Темнота канализационного тоннеля внезапно разрывается ослепительным лучем прожектора сверху. Через вентиляционную решётку видны вращающиеся лопасти полицейского вертолёта. Голос через громкоговоритель гремит металлическим эхом: «Это полиция! Вам некуда бежать! Выходите с поднятыми руками!» Даниэлла прижимается к сырой стене, её пальцы сжимают пистолет. Глаза быстро осматривают тоннель — впереди развилка, слева поток сточных вод, справа узкая служебная лестница наверх. Лео шепчет, указывая на лестницу: — Там будет выход к рынку. Толпа. Можно затеряться. Марсель вдруг резко хватает Даниэллу за рукав: — Нет! Это ловушка! Отец… он знает про этот выход. Там будут его люди. Сверху слышны крики, металлический скрежет — кто-то открывает люк. Луч прожектора скользит по стенам, приближаясь к ним. — Канализация. Лео, сколько у нас времени? — Минута, не больше. Вода поднимется быстро. — Марсель — в воду! Лео — диверсия! Она первой шагает в ледяной поток чёрной воды, не оглядываясь. Где-то позади раздаётся серия выстрелов — Лео даёт им время. Вода уже по пояс, течение усиливается. Прожектор скользит мимо — они ещё не замечены. Из темноты впереди доносится глухой рёв — это шлюзы открываются. Вода поднимается. Скоро их снесёт потоком… или раздавит в узком тоннеле. Ледяная вода бьёт в грудь, цепкие потоки хватают за ноги. Даниэлла прижимает к себе папку с именами, зубы стиснуты так, что челюсти сводит. Вода несёт их вперёд, в кромешную тьму, где слышен только рёв потока и тяжёлое дыхание Марселя, плывущего следом. Внезапно — удар о металлическую решётку. Даниэлла хватается за ржавые прутья, её пальцы скользят по слизи и тине. Течение усиливается, вода уже по шею. Где-то сзади Лео кричит что-то, но его слова тонут в грохоте. Марсель, отчаянно цепляясь за её плечо, тычет пальцем вниз: — Решётка подломана… надо нырять! Даниэлла делает глубокий вдох и уходит под воду. Темнота. Холод. Лёгкие горят. Она пробивается сквозь узкий пролом, рваный металл рвёт рукав. Выныривает с другой стороны в воздушный карман — крошечное пространство под сводом тоннеля. Марсель всплывает рядом, кашляя водой. Лео — нигде. Где-то сверху раздаётся взрыв. Куски бетона падают в воду. Потолок тоннеля дрожит. Даниэлла прижимается к стене, её глаза в темноте горят, как у зверя. Даниэлла шипит, вытирая кровь с губ: — Твой отец хочет затопить нас, как крыс. Но крысы… — её пальцы сжимают гранату, вынутую из скрытого кармана — …кусаются. Она дёргает чеку и бросает её вверх, в трещину потолка. Через три секунды грохот сотрясает тоннель — и прямо над ними открывается провал, залитый уличным светом. Ветер. Свобода. И где-то в дыму — силуэт Лео с окровавленным лицом, протягивающего ей руку. Но вместо того, чтобы бежать, Даниэлла разворачивается к Марселю. Её пистолет у его виска. Даниэлла тихо, почти нежно: — Ты поведешь меня к нему. Сейчас. Или я найду дорогу сама — через твой труп. Сверху доносится вой сирен. Ветер гонит дым. Лео молча перезаряжает автомат — он уже знает ответ. Как и она. Треск полицейских раций сливается с воем ветра в проломе. В свете фонарей в дыму мелькают тени — спецназ спускается на тросах. Даниэлла прижимает Марселя к сырой стене, ствол всё ещё приставлен к его виску. Её голос теперь звучит как лезвие, проведённое по камню: — Выбор прост, Виконт — или ты становишься моим пропуском к отцу, или я использую тебя как щит. Лео, сколько у нас? Лео, не отрывая взгляда от спускающихся фигур, щёлкает затвором: — 40 секунд до первого контакта. Сзади вода поднимается. Внезапно Марсель резко поворачивает голову. Его глаза расширяются: — Дверь… слева за трубой. Там аварийный выход в метро. Отец… он не мог её заблокировать. Даниэлла молча толкает его вперёд. Её пальцы впиваются в его плечо, оставляя кровавые следы через разорванную рубашку. Они пробираются вдоль стены, срываясь с места, когда первые пули рикошетят от труб. Лео отступает последним, бросая дымовую шашку. Фиолетовый дым заполняет тоннель. Чей-то голос кричит «Газ! Газ!», но они уже у разрушенной двери — Марсель с силой бьёт плечом, и ржавые петли срываются. Даниэлла вталкивая Марселя внутрь: — Если это ловушка, твоя смерть будет длиться дольше, чем его. За дверью — узкая лестница вверх. Где-то наверху слышен гул поездов. Лео, прикрывающий отход, вдруг хватается за бок — красное пятно расплывается по его рубашке. Даниэлла останавливаясь на ступеньке: — Ты… Лео перебивая, вытирая кровь с губ: — Беги. Я задержу их. Мы ещё увидимся. Он сбрасывает с плеча сумку с оружием — последний подарок. Его автомат уже направлен в дым, где мелькают тени. Даниэлла на мгновение замирает — впервые за семь лет её рука дрогнула. И она кивнула. — Я буду тебя ждать. Затем резко разворачивается, толкая Марселя вперёд: — Ты знаешь, где он сейчас. Веди. Лестница вверх. Путь к мести. И где-то позади — короткая автоматная очередь, затем тишина Лестница выводит на заброшенную станцию метро. Осколки битого стекла хрустят под ногами, свет аварийных ламп отбрасывает длинные тени. Марсель шатается, его дыхание прерывистое, но пальцы крепко сжимают железные перила. — Не вздумай замедлять шаг. Конечная станция ближе, чем ты думаешь. Где-то внизу, в шахте лифта, слышны крики. Полиция нашла пролом. Но Даниэлла уже видит выход — через разбитое окно службы можно выбраться на крышу соседнего здания. Марсель внезапно останавливается: — Ты… ты же знаешь, он ждёт тебя. Это самоубийство. Даниэлла резко разворачивает его лицом к себе. В её глазах — не ярость, а холодная уверенность: — Нет. Это экзорцизм. И ты будешь стоять рядом, когда я выжгу его ложь из этого города. Она выбивает ногой стекло, оборачиваясь на последний звук шагов в тоннеле. Она ждёт Лео, но он не придёт. Но она знает, как закончить игру. Прыжок через пропасть. Ветер в волосах. Где-то внизу сирены. И обещание, данное семь лет назад в луже родительской крови — теперь всего в одном выстреле от исполнения. Крыша заброшенной фабрики. Разбитые вентиляционные шахты, ржавые трубы и ветер, который гудит, как потерянная душа. Даниэлла сидит на корточках у парапета, её пальцы машинально перебирают патроны из сумки Лео. Каждый щелчок меди — как отсчёт времени до расплаты. Марсель прислонился к трубе, его белая рубашка теперь серая от копоти и крови — не его, но близко. Он смотрит вдаль, где огни города сливаются с ночным небом. — Ты знаешь… я мог бы просто не сказать про дверь в метро. Даниэлла не поднимает глаз, её голос ровный, как лезвие: — И тогда твой труп уже гнил бы в канализации. Это не доброта, Виконт. Это расчёт. Она резко встаёт, подходит к нему, прижимает ствол к его животу — ровно там, где рана не убьёт сразу: — Твой отец велел им стрелять на поражение, даже зная, что ты со мной. Интересно… он всегда так заботился о наследнике? Ветер срывает с крыши клочья старой газеты. Где-то внизу проезжает полицейская машина с включённой сиреной, но её свет даже не достигает этой высоты. Марсель не отводит глаз. В его голосе впервые — трещина: — Он… он никогда не простит мне этого. Даже если ты убьёшь меня сейчас. Даниэлла медленно опускает пистолет. Её губы растягиваются в улыбке, от которой становится холодно: — О, нет. Ты умрёшь после. Когда увидишь, как я сожгу его империю. Это будет твоя плата за дверь в метро. Она отворачивается, доставая из кармана сгоревший телефон Лео — последний контакт в памяти: «Сальваторе. Склад 42». Где-то за городом начинает лить дождь. Ветер внезапно стихает. Шум города внизу превращается в далёкий гул, как будто пространство сжалось до размеров этой крыши. Марсель резко тянет её к себе — нежно, но с той же неистовой силой, что и в ту ночь. Его пальцы впиваются в её талию через порванную ткань платья, губы в сантиметре от её уха. Марсель шёпотом, с хрипотцой: — Ты помнишь, как дрожала в моих руках? Как твой кинжал упал на ковёр, а моя кровь капала на твою кожу… Ты тогда впервые что-то почувствовала, да? Даниэлла не отстраняется. Но её пистолет упирается ему в ребро — одновременно угроза и приглашение. — Я почувствовала слабость. И ты знаешь, чем это заканчивается. Он смеётся — тёплый, опасный звук — и прижимает её ладонь с оружием к своей груди, туда, где под рубашкой шрам от её ножа: — Смертью? Мы оба уже мертвы, принцесса. Ты — со дня, когда недосчиталась родителей. Я — с секунды, когда вошёл в твою спальню. Где-то вдали грохает взрыв — вероятно, полиция нашла оставленные в тоннеле мины-ловушки. Оранжевый отсвет пробегает по их лицам. Даниэлла внезапно чувствует его язык на своём шраме от пули над ключицей — точь-в-точь как тогда. Её пальцы разжимаются. Пистолет падает на бетон с глухим стуком. Даниэлла задыхаясь: — Я… убью тебя после. Марсель уже срывает с неё пояс с патронами, его зубы царапают её шею: — Обещай. Кровь, пот и порох. Они падают на груду старых мешков, и на мгновение — всего лишь мгновение — Даниэлла забывает про месть. Забывает, что через три часа один из них предаст другого. Забывает даже про Лео. Но где-то в подсознании уже щёлкает затвор. Не сейчас. Но скоро. Ветер снова набирает силу, срывая с крыши клочья бумаги и пыли. Их тела сплетены в яростном танце, где границы между ненавистью и страстью стираются до неузнаваемости. Даниэлла впивается ногтями в спину Марселя, оставляя кровавые полосы на его коже — ровно так же, как в ту ночь, когда они впервые позволили себе эту слабость. Марсель приглушённо, с одышкой: — Ты всё ещё пахнешь тем духами… Чёрный лотос. Я тогда спросил, почему цветок на могиле, а ты сказала… Даниэлла резко перебивая, кусая его губу: — Я сказала, что цветы вянут. А вот ненависть — нет. Её пальцы вцепляются в его волосы, прижимая его лицо к своей шее. Где-то на горизонте вспыхивает синий свет полицейских прожекторов — они уже близко. Но сейчас она чувствует только жар его кожи, его прерывистое дыхание и стук сердца, синхронный с её собственным. На мгновение она закрывает глаза. Но затем в её сознании всплывает образ: Джеймс Виконт, стоящий над телами её родителей. Его холодные глаза. Его улыбка. Её тело внезапно напрягается. Рука тянется к брошенному пистолету. Кортес шёпотом, уже не ему, а самой себе: — …Но месть не терпит слабостей. Марсель чувствует её перемену. Он приподнимается, его глаза — два ледяных озера, в которых отражается её решимость. Он знает. Они оба знают. И прежде чем она успевает схватить оружие, он резко отстраняется, вставая на ноги. Его тень накрывает её, как предзнаменование. Марсель спокойно, почти нежно: — Тогда стреляй. Сейчас. Иначе потом будет уже слишком поздно. Он разводит руки в стороны, подставляя грудь. Ветер треплет его окровавленную рубашку. Внизу раздаётся грохот — кто-то выбивает дверь на крышу. Даниэлла сжимает пистолет. Её палец на спусковом крючке. Последний выбор. Её рука дрожит. Пистолет вдруг кажется непомерно тяжёлым, пальцы отказываются сжиматься. В глазах — не холодная ярость, а та самая слабость, за которую она всегда презирала себя. Марсель видит это. Видит и улыбается — не торжествующе, а с каким-то странным облегчением. Где-то внизу лязгает дверь, слышны крики. Полиция. Спецназ. Через минуту они будут здесь. Марсель тихо, протягивая руку: — Бежим. Вместе. Она смотрит на его ладонь. Потом — в его глаза. И в этот момент понимает: она проиграла. Не ему. Себе. Той самой девочке, которая когда-то спряталась в шкафу и слышала, как убивают её родителей. Та девочка выросла, стала железной, безжалостной… и всё же где-то внутри осталась. Даниэлла резко поднимает пистолет — но не на него. На дверь, из-за которой уже слышны шаги. — Если это ловушка — я убью тебя медленно. Марсель хватает её за руку, и они бегут к противоположному краю крыши, где пожарная лестница ведёт в тёмный переулок. Его пальцы сплетаются с её пальцами, и она не отдёргивает руку. Она больше не Даниэлла Кортес, железная королева мафии. Она просто девушка, которая выбрала любовь вместо мести. Где-то сзади раздаётся выстрел. Но они уже прыгают вниз, в ночь, в неизвестность — в новую жизнь, где, может быть, наконец-то не будет крови. Но где-то в тени, на другом конце города, Джеймс Виконт получает звонок. И его тонкие губы растягиваются в улыбке.