Тень над городом

Звук лязгающих металлических ступеней под ногами, холодный ночной воздух обжигает лёгкие. Даниэлла бежит следом за Марселем по узкой пожарной лестнице, её сердце бьётся так, словно пытается вырваться из груди — не от страха, а от того невыносимого осознания, что она совершила непростительную слабость. Внизу их ждёт чёрный «Альфа Ромео» с работающим двигателем. Марсель распахивает дверь пассажира: — Садись! У нас три минуты до блокпостов. Даниэлла замирает на месте, её пальцы судорожно сжимают перила. Где-то наверху уже слышны радиопереговоры спецназа. Она поворачивается к Марселю, и в её глазах — буря: — Ты… Ты сделал это специально. Всё это время… Марсель резко хватает её за плечи, его глаза горят в темноте: — Да, я знал, что не смогу остановить тебя силой. Но я верил, что в тебе осталось что-то человеческое! Сирены становятся громче. Где-то в трёх кварталах вспыхивают прожекторы. Даниэлла внезапно вскидывает руку — но не для удара. Она притягивает Марселя к себе в порыве, который не может объяснить даже сама себе. Их губы встречаются в поцелуе, полном ярости, боли и чего-то ещё… чего-то запретного. Раздаётся очередь автомата — пули рикошетят от металла в сантиметрах от них. Марсель отрываясь, хрипло: — Сейчас или никогда, Кортес. Она прыгает в машину. Дверь захлопывается как раз в момент, когда первая пуля пробивает стекло заднего вида. «Альфа Ромео» срывается с места, оставляя позади крики и выстрелы. Даниэлла сжимает подлокотник, глядя в боковое зеркало. В отражении медленно исчезает силуэт здания, где умерла её месть… и родилось нечто новое. Марсель резко поворачивает руль, машина входит в опасный вираж. Его рука накрывает её дрожащие пальцы: — Пристегнись. Это будет долгая ночь. А в кармане её кожанки тихо звонит забытый телефон. На экране — одно слово: «Виконт». Глухой гул мотора, вибрация сиденья под телом, мигающие огни города за окном — всё сливается в гипнотический ритм бегства. Даниэлла наконец поднимает телефон, её палец замирает над кнопкой ответа. Марсель бросает взгляд на экран, резко прибавляет газ: — Не отвечай. Он уже знает. Но она всё равно нажимает «принять». В динамике — тяжёлое дыхание, потом голос Виконта старшего, звучащий странно… слишком спокойно: — Добро пожаловать в конец игры, bambina. Ты только что подписала смертный приговор ему. Громкий хлопок в трубке. Затем — мужскойстон. Знакомый голос… Голос Лео. Телефон выпадает из её пальцев. «Альфа» на полной скорости влетает в тоннель, и на мгновение всё погружается в темноту. — Это… Это был Лео… Марсель бьёт кулаком по рулю. В отражении зеркала видно, как на въезде в тоннель резко останавливаются три чёрных внедорожника. Он внезапно резко тормозит, разворачивает машину поперёк узкого тоннеля и хватает Даниэллу за подбородок: — Смотри на меня. Ты хочешь их мёртвыми? Тогда бери оружие. Хочешь жить? Беги сейчас. Но решай — черт побери, — решай СЕЙЧАС! Где-то сзади уже распахиваются двери внедорожников. Лазерные прицелы рисуют красные точки на их лобовых стёклах. Даниэлла медленно поднимает пистолет со дна машины. Её голос больше не дрожит: — Заведи мотор. Мы едем к твоему отцу. Марсель усмехается — горько, но с восхищением — и включает заднюю передачу. Двигатель взревывает. Где-то впереди, в конце тоннеля, слабо мерцает свет. Но это не конец. Это — первый день их войны. Глухой рёв двигателя переходит в оглушительный гул, когда «Альфа Ромео» на бешеной скорости вылетает из тоннеля, сбивая ограждение. Даниэлла одной рукой держится за рукоятку над дверью, другой перезаряжает пистолет — пальцы двигаются автоматически, несмотря на дрожь в запястьях. Марсель бросая взгляд в зеркало: — Три машины, восьмёрки. Он резко бросает руль вправо, уводя машину в узкий переулок. Мусорные баки летят в стороны, один из них с грохотом ударяется в капот преследователей. Даниэлла прицеливаясь в лобовое стекло первой «восьмёрки»: — Ты знал. Что он… что Лео… Выстрел. Пуля попадает точно в шину, машина преследователей разворачивается и врезается в стену. — Я знал, что он ударит по самому больному. Как всегда. Его рука внезапно накрывает её колено, сжимает — не в утешение, а как клятву. Даниэлла смотрит на его профиль, освещённый неоновыми вывесками, и вдруг понимает: их пути назад больше нет. Только вперёд. Только через кровь. Она сбрасывает предохранитель на пистолете, её голос теперь звучит холодно и чётко: — Сегодня кто-то умрёт. Либо он… Либо мы. «Альфа» вылетает на центральную улицу, оставляя за собой шлейф дыма и искр. Где-то впереди, в богатом квартале, уже мигают аварийные огни — Джеймс Виконт готовится к их встрече. Марсель вдруг достаёт из бардачка второй пистолет и кладёт его ей на колени: — Ты права. Но перед этим… нам нужно пережить следующие десять минут. Заднее стекло разлетается вдребезги от очереди. Даниэлла разворачивается на сиденье и открывает ответный огонь. В её глазах — уже не боль, не сомнения. Только сталь. Их машина несётся в ночь, оставляя за собой след из огня и свинца. Город превращается в размытое пятно за окном. Очередной резкий поворот — и машина взлетает на тротуар, снося уличный лоток с фруктами. В зеркале заднего вида двое преследователей уже перестраиваются, чтобы отрезать путь к мосту. — Держись. Будет жёстко. Внезапно он выключает фары и резко сворачивает в подворотню, где едва помещается машина. Металл скрежещет по кирпичным стенам, оставляя искры. Через три секунды они вылетают с другой стороны — прямо перед ошарашенными преследователями. Даниэлла высунувшись в окно с пистолетом: — Посвящается Лео. Два выстрела — и вторая «восьмёрка» теряет управление. Но последний внедорожник уже врезается им в бок, выбивая дверь. — Граната в бардачке! Она хватает её зубами, выдёргивает чеку левой рукой (правая держит пистолет) и швыряет в открытое окно преследователя. Взрыв озаряет улицу алым заревом. Тишина. Только треск горящего металла. Марсель молча кивает. На приборной панели загорается предупреждение о низком уровне топлива. Где-то вдали начинает выть полиция. Они смотрят друг на друга — два израненных зверя в клетке из металла и кровавых обещаний. И вдруг оба смеются — хрипло, безумно, на грани. Машина трогается в сторону последней битвы. Городская крыша под ногами, холодный ветер треплет чёрное каре Даниэллы. Внизу, за стеклянными стенами пентхауса, мелькают фигуры охранников Джеймса. Она сжимает телефон — на экране последнее сообщение: «Доверься мне. М.» — Ты получил мой подарок, Джеймс? Ту коробку с… вещами твоего сына? В динамике — тяжёлое дыхание, затем хриплый голос: «Ты сумасшедшая стерва. Где Марсель?» Она медленно подходит к краю крыши, смотрит вниз на припаркованный лимузин Джеймса. В одной руке — телефон, в другой — детонатор. — В безопасном месте. Как и обещала. (Пауза) Если твои люди через 30 секунд не сложат оружие, твоя машина взлетит на воздух. Вместе с уликами на ту самую «аварию». Внизу начинается движение — охранники в панике отбегают от лимузина. Дверь пентхауса распахивается — на крышу выходит бледный Джеймс, придерживая рану на боку. — Ты не понимаешь, с кем связываешься, девочка. Даниэлла поднимает детонатор, её голос теперь звучит как стальной клинок: — О, я прекрасно понимаю. Вот почему поставила бомбу не только в машине. (Она указывает пистолетом на его живот) Сюрприз в твоей повязке — мой последний подарок. Глаза Джеймса расширяются. Где-то за спиной Даниэллы раздаётся щелчок затвора — это выходит Марсель, его пистолет направлен в отца. — Папа… Она дала тебе выбор. Мне — нет. Ночь взрывается сиренами. Внизу вспыхивают синие «мигалки». Даниэлла делает шаг назад, к пожарной лестнице, её глаза никогда не отрываются от Джеймса: — Решай. У тебя осталось… (смотрит на часы)…пять секунд. Пока я не нажала кнопку. Джеймс внезапно хватается за повязку, его пальцы скользят по крови. Марсель резко опускает пистолет — он понял. Это блеф. Но Даниэлла уже исчезает в люке, оставляя их лицом к лицу — отец и сын, предатель и преданный. А где-то в переулке заводится мотор мотоцикла… Скрип тормозов, гул моторов, треск полицейских радио — ночной доктор превращается в поле боя. Даниэлла стоит в центре круга из своих людей, её чёрный плащ развевается на ветру. В пятидесяти метрах — баррикады из машин, за которыми укрылся Джеймс с остатками своих сил. Даниэлла кричит через гул перестрелки: — Джеймс! Посмотри, кто к тебе пришёл! Она отходит в сторону — из темноты выходят трое: Риккардо Моретти, Елена Фальцоне и… бледный, с перебинтованной рукой Лео Франческо. Кортес была очень рада его видеть, когда увидела живым. С другой стороны раздаётся рёв мотора — чёрный «Кадиллак» на полной скорости врезается в баррикаду. Из разбитого окна вываливается Марсель, его лицо в крови, но в глазах — ясная решимость. Марсель кричит отцу: — Ты врал мне всю жизнь! Про пожар… Про Кортесов… Джеймс выглядывает из-за укрытия, его когда-то безупречный костюм теперь в копоти. — Они сами подписали себе приговор! Как и ты сейчас, сынок! Даниэлла делает резкий жест рукой — её люди открывают шквальный огонь. В этот момент из доков выезжают три грузовика с новыми бойцами — те самые «союзники», что хотели свергнуть Даниэллу неделю назад. Но вместо атаки на неё они разворачивают пулемёты… в сторону людей Джеймса. — Никто не любит предателей, Джеймс. Особенно… (кашляет) …особенно когда они проигрывают. Даниэлла идёт вперёд сквозь дым, её пистолет не дрожит. Вдруг — выстрел. Джеймс целится в неё из-за баррикады, но пуля попадает в… Марселя, бросившегося вперёд. Всё замирает. Даниэлла ловит падающего Марселя, её пальцы тут же становятся липкими от крови. — Я. Я должен был… остановить его… раньше… Где-то сзади раздаётся рёв — это Лео с группой прорывает последнюю линию обороны Джеймса. Но Даниэлла ничего не слышит. Она поднимает голову — и её ледяные глаза встречаются с взглядом Джеймса через весь док. Осторожно передав Марселя медикам, она встаёт во весь рост. В одной руке — пистолет, в другой — окровавленный нож Марселя. — Всё кончено, Джеймс. Ты проиграл. Она делает шаг вперёд. В этот момент рушатся последние баррикады. Её армия смыкает круг. Джеймс оглядывается — даже его личные охранники опускают оружие. Он тянется за запасным пистолетом… …но тут раздаётся выстрел. Не Даниэллы. Не её людей. Из тени выходит бледный, дрожащий Джузеппе Моретти с дымящимся стволом. — За Софи… За мою дочь… Джеймс падает на колени, потом — лицом в грязь. Внезапно воцаряется тишина. Дым рассеивается над разрушенными доками, обнажая сцену, больше похожую на картину из древнего эпоса. Даниэлла стоит над телом Джеймса, её каблук давит на его выронившийся пистолет. Кровь Марселя ещё тёплая на её пальцах. — Кто ещё хочет проверить, чья эта ночь? Её люди замерли. Бывшие союзники Джеймса опускают глаза. Только Лео, весь в пороховых ожогах, подходит ближе, готовый в любой момент прикрыть её телом. Из толпы выступает Джузеппе Моретти. Его руки дрожат, но голос твёрд: — Мы признаём твою власть, Кортес. Но город не потерпит хаоса. Даниэлла медленно поворачивается к нему. Ветер развевает её разорванный плащ, обнажая кобуру на бедре. — Хаос? (Она внезапно улыбается, и это страшнее любого оскала) — Я принесла порядок. (Кивает в сторону трупа Джеймса)— Вот его цена. За спиной раздаётся шум — это медики грузят Марселя в машину. Один из них ловитеё взгляд и едва заметно качает головой: «Шансы 50/50». — Лео, машину, — Она уже идёт к «Кадиллаку», не оглядываясь на догорающие баррикады. — Больница. Сейчас. Её люди расступаются, образуя коридор. Кто-то из новоиспечённых союзников пробует что-то сказать — но Лео одним взглядом заставляет его замолчать. Перед тем как сесть в машину, Даниэлла на секунду останавливается. Её взгляд скользит по закопчённым лицам бойцов, по старикам-капо, по руинам доков… И на мгновение в её глазах появляется нечто человеческое. — Приведите это место в порядок, — бросает она. — К утру. Дверца захлопывается. «Кадиллак» срывается с места, оставляя за собой только след крови на асфальте. Ночь ещё не закончилась. Но правила игры уже изменились.