X-bfs

      – Хорош уже высматривать его, – Хосок несильно толкает Чонгука плечом, на что тот едва заметно закатывает глаза.       – Отстань, – кротко отвечает и лишь продолжает пристально да с выражением первозданной невозмутимости на лице вглядываться во всех рядом находящихся людей.       А их очень и очень много, но Чонгук надежды не теряет. Не теряет вот уже полчаса как – стоило только прийти на день рождения одногруппника, так он сразу и занял наблюдательский пост, надолго подперев собою одну из стен. С именинником, к слову, Чонгук не очень близко общается, изредка только с домашними заданиями помогает, если сам их, конечно, выполняет, однако у одногруппника подход к жизни простой – с кем хоть раз взаимно обмолвился добрым словом, тот и считается другом. И именно поэтому Чонгук сейчас в небольшом коттедже, снятом по случаю его дня рождения, как и превеликое множество других студентов. Или не студентов, толпа может быть крайне разнообразной.       Но причина нахождения здесь всё-таки не настолько однозначна.       – Его нет, Чонгук, и уже, скорее всего, не будет, – жужжит Хосок под боком. Вернее, почти кричит, ведь только так и можно общаться в окружении слоёв тяжёлой для слуха музыки.       – Будет, они с Субином хорошо общаются, – бросает Чонгук, даже не глядя на друга.       Субин и есть именинник. А того хорошо общающегося человека зовут Ким Тэхён. По совместительству он – бывший парень Чонгука. Уже месяц как. Так что именно из-за него Чонгук пришёл сюда и теперь стоял уже полчаса у стенки, высматривая его. Место выбрано не иначе как стратегическим образом – отсюда видно почти весь первый этаж. Ну ещё и из-за того Чонгук тут встал, что параллельно успел немного накидаться коктейлями, намешанными с лёгкой руки, поэтому стоять без опоры в какой-то момент оказалось проблематичным делом. Особенно при условии, что Чонгук довольно-таки восприимчив к алкоголю и быстро пьянеет, даже если предварительно хорошо поесть. Хотя сегодня он не планировал именно накидываться, ведь куда лучше и правильнее увидеть Тэхёна с непомутнёнными взглядом и разумом, но уж как получилось.       Просто… Просто как только Чонгук оказался в этом коттедже, то разнервничался настолько быстро, что без раздумий направился на кухню к алкоголю, и даже Хосок его не остановил. Двух едких коктейлей хватило, чтобы сейчас стоять с пока не начатым третьим и высматривать среди кучи народа одного-единственного человека. И ведь узнать-то его не трудно в толпе – за два года отношений Чонгук, разумеется, знает внешний вид Тэхёна со всех сторон, со спины в частности, но… Но этот бывший всё никак не появляется в поле зрения, и будто бы совсем скоро суждения Хосока действительно станут верными.       – И что, ты поговоришь с ним наконец-то? – не унимается тот.       Чонгук снова закатывает глаза, чуть стискивая челюсти.       – Не знаю, – отвечает не очень слышно, опять-таки не глядя на Хосока, и скидывает недлинную косичку с плеча за спину. А затем и вторую.       Тэхёну бы они точно понравились. Чонгук записался в салон на плетение боксёрских кос с серым канекалоном чуть больше месяца назад, и Тэхён, тогда ещё будучи его парнем, без промедлений одобрил инициативу. Запись стояла на тот момент через неделю, а за три дня до этого молодые люди расстались. И впоследствии Тэхён, разумеется, видел Чонгука в новом имидже, но никаких разговоров не складывалось. Состоялись только кроткие переписки, в которых Чонгук общался на отвали. Ровно так же он вёл себя, когда пересекался с Тэхёном в стенах одного института, коль уж учатся они в параллельных академических группах.       И тем не менее с момента расставания, а, вернее, окончания отношений по ярому желанию Чонгука, Тэхён неоднократно старался поговорить с ним и всё вернуть, настойчиво и много подходил вживую, писал сообщения и звонил. Чонгук же не желал с ним разговаривать, но вот сегодня… Сегодня прошёл ровно месяц с момента расставания, и только сейчас молодой человек вроде как настроен обмолвиться с Тэхёном хотя бы двумя нормальными словами. Пока пусть будет так, а дальше, может, получится просто по-товарищески общаться, должно же быть хоть какое-то послесловие по окончанию двухлетних отношений?       Но морально, честно говоря, Чонгук эти отношения не закончил. И вовсе не собирается делать это в ближайшее время, потому что, как бы там ни было, Тэхёна он очень и очень любит. В моменты игнорирования сердце на самом деле болезненно сжималось, потому что хотелось привычно обняться с ним, поцеловаться, прогуляться после пар перед тем, как вернуться в их общую квартиру. И жить вместе с ним, разумеется, тоже хотелось и хочется. Собственная съёмная квартира уже давно не радовала и не дарила тёплое чувство уюта, которое всегда окутывало полностью только рядом с Тэхёном. И Чонгуку в этой связи ещё очень любопытно, а не съехал ли любимый из их некогда общей квартиры? Как будто бы вряд ли он остался жить там… Правда, если учесть его общение с другими, абсолютно разными людьми, Тэхёну может быть и всё равно, куда приводить новую симпатию.       Да, Чонгуку совершенно не совестно думать о том, что Тэхён уже смог найти себе кого-то другого. Хотя бы просто для секса. Или для чего-то ещё, чего ему, очевидно, не хватало в отношениях с Чонгуком, ведь при ином раскладе дел стал бы он флиртовать со всеми подряд? Стоило только отвернуться в какой-нибудь компании, как он тут же переключался на кого-то другого и с приторной дружелюбностью общался уже с ним. Это и есть единственный минус Тэхёна, который в определённый момент довёл Чонгука до ручки. И вот они друг другу уже месяц как бывшие партнёры.       Но Тэхён всё ещё любимый. Наверное, это самое настоящее проклятие…       – Чонгук! – Хосок напоминает о своём существовании, громко говоря прямо на ухо. – Он ведь столько раз пытался поговорить с тобой!       – А я не хотел с ним разговаривать! – Чонгук оборачивается на друга и устремляет в него свой суровый взгляд.       – Ну ты же знаешь, что Тэхён с тем парнем болтал о какой-то фигне, а не о том, чтобы изменить тебе, как только ты отвернёшься!       Да, болтали так, что чуть ли не вешались друг на друга на глазах у Чонгука, а ведь он всего лишь отошёл за напитками в клубе, в который выбрался, между прочим, с Тэхёном вдвоём! «Вдвоём» никогда не подразумевает дополнение в виде ещё какого-то левого человека, но, видимо, не для Тэхёна. Это и стало последней каплей в чаше терпения Чонгука.       – Он знает, как я реагирую на такое! – злится он, почти огрызаясь. – И всё равно это из раза в раз делает!       – Он просто общается, он же не может не разговаривать с людьми!       – Вот так действительно не может!       – Ты же и сам смеёшься с кем-то, общаешься, касаешься, но Тэхён ведь не ревнует тебя ко всем подряд! – продолжает спорить Хосок. – Может, не в его поведении дело?       Чонгук едва ли не по-настоящему пронзает друга разозлённым взглядом.       – Закрыли тему, – твёрдо отрезает он.       Бесит. Впервые в жизни Хосок бесит настолько сильно. Прям до гневной бури внутри и окаменевшего в тихой злости выражения лица.       – Прости, но я не могу видеть, как вы оба мучаетесь! – продолжает Хосок, видимо, не прислушавшись к очень настойчивой просьбе друга.       – Так не смотри, – бросает Чонгук, а после залпом выпивает коктейль. Он горький и невкусный, отчего выходит даже сморщиться. – Пойду ещё налью.       И Хосок кричит ему вслед беспокойство насчёт того, что Чонгуку уже хватит, но тот таковое мнение не воспринимает. Походка, вроде, вполне себе ничего, а стабильная стенка, видимо, несколько привела в чувства. Только голова ощущается какой-то ненадёжной… То ли от кипящего раздражения внутри, то ли от алкоголя.       И какого это чёрта Хосок сейчас сморозил? То есть Тэхён флиртует со всеми подряд, обжимается, потом делает вид, словно так и надо, а виноват Чонгук? Да Тэхён же сам и провоцировал у него ревность! Знал о реакции Чонгука на это, но всё равно продолжал вести себя подобным образом! Да к чёрту такое общение! И к чёрту Тэхёна! Если не может держать себя в руках, то им с Чонгуком точно не по пути…       Сжав зубы, он заходит на кухню. Столы чуть ли не ломятся от количества бутылок со спиртным, пятеро человек что-то кашеварят прямо среди них, громко хохоча. Чонгук же тихонечко проходит к наиболее свободному месту и наливает в свой стакан первый попавшийся напиток. Кажется, это джин… Чонгук ненавидит джин. И вообще всё ненавидит – и Тэхёна, и Хосока, и себя в частности.       Поэтому джин он выпивает тоже залпом, ничем не разбавляя. Усердно морщится и решает налить себе хотя бы простой воды, которую, как оказывается, отыскать довольно-таки трудно. Закусить бы ещё чем-нибудь, но пофиг… Вот вообще пофиг. Воды достаточно, и пусть её употребление станет последним действием на этой тухлой тусовке, раз Тэхён до сих пор не появился. В связи с этим Чонгуку здесь больше нечего делать.       Хмуро и с малость плывущими объектами перед взором он ополаскивает стакан в кухонной раковине, кое-как добравшись до неё сквозь так и не угомонившихся молодых людей, споласкивает и руки. Лицо бы ещё освежить, но тогда вся неяркая подводка с глаз утечёт в слив вместе со всем остальным. Со злостью, например. Поэтому придётся терпеть до дома, красота требует жертв.       Хотя Тэхён всегда говорил, что Чонгук самый красивый на свете и без манипуляций с внешностью. Без лаконичного макияжа, без пирсинга губ и ушей, пусть он всё равно нравился ему, и прочих аксессуаров.       «Да к чёрту этого Тэхёна!» – мысленно ругает себя Чонгук.       Всё, раз нет его на этой тусовке, значит, не судьба. Значит, пора его отпустить и двигаться дальше, а боль в сердце пройдёт… Как и любовь. Рано или поздно это всё равно ведь случится, так? Так. И поэтому Чонгук сейчас простится с Хосоком, с Субином, коль уж он именинник, и пойдёт.       И только Чонгук собирается с мыслями, как следом, выходя из кухни, слышит радостные возгласы со стороны входной двери. Он видит Субина, его лучших друзей рядом, невдалеке замечает Хосока, а ещё… А ещё Тэхёна.       Будто в замедленной съёмке Чонгук смотрит на то, как его бывший с очень-очень искренней, широкой улыбкой протягивает Субину конверт, очевидно, с подарочными деньгами, громко произносит поздравления и раскатисто смеётся, когда именинник что-то ему отвечает. Они пожимают друг другу руки, хлопают по спинам в кротком объятии, а Чонгук и не двигается. Только на Хосока посматривает, который своим взглядом очень красноречиво на что-то намекает. Подмигнуть только и остаётся, ей богу!       Так что… Теперь реально, что ли, придётся разговаривать? Как будто это невозможно, ведь Тэхён будет увлечён компанией Субина и его друзей, тогда, может, действительно нужно просто уйти домой?..       Проблема в том, что это тоже невозможно. Чонгук даже пошевелиться не может, словно натурально протрезвев, и просто смотрит на Тэхёна. На улыбку, адресованную другому, на нос с двумя чудными симметричными родинками прямо на кончике, на классный образ, который вроде и монохромный, чёрный, но тёплая белая рубашка в мелкую и частую чёрную полоску прикольно разбавляет его. И это ожидаемо, ведь её для Тэхёна купил Чонгук. А ещё он задерживается взглядом на глазах, которые всегда смотрели с любовью и нежностью, пока молодые люди встречались.       Кто бы мог подумать, что Тэхён посмотрит ими с интересом на целую кучу других людей, как сейчас, например. Бесит! Только вот сердце Чонгука против собственной же воли замирает в трепете, который то ли злит, то ли наоборот, когда Тэхён просто переводит взгляд в сторону и тотчас обнаруживает его. Чонгук будто бы даже не дышит в полной мере, а с лица Тэхёна сползает широкая улыбка. Не исчезает. Просто расслабляется до той кроткой и нежной, что из-за неё, причём вкупе с идентичными выразительными чувствами во взгляде, сердце предательски заходится в ещё пущем трепете.       Чонгук млеет. А после, наконец, глубоко вздыхает. Тэхён мягко кивает ему, приветствуя, но ответа не получает – с запасом воздуха в груди Чонгук тотчас убегает куда-то. Он даже не сразу понимает, куда именно направляются его ноги, но, вроде, они минуют коридор и зал, ловко маневрируя между людьми, доходят до лестницы на второй этаж и по ступенькам перемещают молодого человека наверх. Вообще, тут ничего интересного, кроме балкона, ещё одного зала и спальных комнат, в которых пока что никто не уединился – слишком рано, но Чонгук не думает о таких вещах всерьёз. Вместо этого принимает очередное стратегическое решение укрыться как раз-таки в зале. Он небольшой, расположен дальше всего от лестницы, там есть выход на балкон, свежий воздух в перспективе однозначно может понадобиться…       Усевшись на диван, Чонгук старается глубоко дышать и просто оглядывается. Он не любит минимализм в интерьере, и оттого чувствует себя не очень уютно, но это и неважно. По крайней мере, тут можно успокоиться, даже музыка с первого этажа звучит приглушённо. И Чонгук тянется к выключателю на ближайшей стене, сначала опрометчиво зажигает свет полностью, но, резко щёлкнув по соседнему, оставляет только тёплую подсветку под потолком. Так становится даже уютнее.       И ведь не было никакого смысла в побеге, но… Чонгук даже сам не понял, как сделал это. А уж причину не может понять даже сейчас, даже при том условии, что думать ему помогает хвостик от косы, который он без явного увлечения треплет в пальцах.       Взволновался, с кем не бывает… Посидит тут чуть-чуть и уйдёт, уж среди толпы можно попробовать остаться незамеченным. О разговоре с Тэхёном теперь не возникает и мысли, ведь Чонгук даже не знает, что конкретно ему надо сказать. Да и может, тот сам уже не хочет… В последние несколько дней Тэхён стих даже в переписке. Точно кого-то нашёл. Ну и ладно. Раз быстро забыл Чонгука, то хорошо – меньше страдать будет. Меньше стресса, больше спокойного сна по ночам и…       Чонгук отчего-то шугается вибрации в кармане, но телефон достаёт сразу же. Тяжело вздыхает, читая сообщение Хосока, который не понял, куда и, главное, зачем убежал его друг. Но Чонгук не сразу отвечает на вопросы, а сперва спрашивает сам, где сейчас Тэхён. И последующее сообщение Чонгуку не очень нравится, потому что из поля зрения Хосока тот определённо пропал.       – Может, ушёл… – шепчет себе под нос Чонгук, протяжно выдыхая, и после нервно, кротко прикусывает нижнюю губу. Для успокоения зачем-то дотрагивается кончиком языка до обоих колечек в ней же.       Если Тэхён и правда ушёл, то так даже лучше, думает он и напряжённо откидывается на спинку дивана. Телефон в руке вибрирует снова, но Чонгук просто убирает его в карман брюк. Чуть оттягивает ворот водолазки и мельком думает о том, что очень зря надел на тусовку с алкоголем что-то тёплое и с высоким горлом. Ещё и от этого тепла развозит, так что трезвость, видимо, была лишь миражом.       Поговорить с Тэхёном или нет? С одной стороны, разговаривать будто бы не о чем, но с другой… Хоть какую-то точку поставить надо. Надо, но не хочется. Ведь если поставить точку, то так не окажется даже шанса на примирение. Конечно, Чонгуку хочется снова быть с Тэхёном, снова любить его в открытую, чисто, принимать и его любовь в ответ. Ясное дело, что Чонгук ещё молод в свой двадцать один год, но он вот даже и не представляет себя с кем-то ещё. Он месяц об этом думал и совершенно не смотрел ни на кого хотя бы из любопытства. Хотя бы ради эксперимента. И как же тяжело было все эти дни без любимого… Тэхён ведь одновременно рядом и нет. Они не могут не пересекаться во время учёбы хотя бы несколько раз за неделю, и это то ли плохо, то ли наоборот хорошо, Чонгук уже совсем запутался, если честно…       Но пожалуй, к единственному мало-мальски оформленному выводу он всё-таки пришёл – если поговорить с Тэхёном и вернуть отношения, то всё точно повторится снова, в конце концов снова приведя к расставанию. Ничего ведь не изменится, Хосок прав насчёт того, что Тэхён не может не общаться с людьми. А Чонгук вот не может не ревновать, но он в этом не виноват, в отличие от кое-чьего поведения.       Но если молодые люди не поговорят, то Чонгук будет мучиться всю жизнь, так и не разлюбив Тэхёна. Никогда. Это невозможно, сколько бы времени ни прошло. Тэхён – не первая влюблённость, но первая любовь, что куда важнее и дороже. Чонгук в принципе всегда и хотел именно единожды полюбить человека, чтобы быть с ним потом всю жизнь. Это, может, слишком инфантильное мышление, но мышление ведь! И с Тэхёном ему прямо-таки повезло в этом плане. Во всех планах. Кроме одного. Долбанный флирт, долбанная общительность всё испортили.       – Ну короче, – вздыхает Чонгук и, скинув косы с плеч, поднимается на ноги, – сейчас пойду вниз, если встречу его – поговорю, если нет, то нет, и пора домой.       Но не успевает Чонгук и шагу ступить, как слышит вдалеке, в коридоре, чужую поступь. Не очень громкую, однако такую, которую слышно даже сквозь дерьмовую музыку. Посмотреть на этого человека оказывается волнительным делом, да и неловко это будет, если кто-то просто пришёл посидеть тут, особенно с кем-то импонирующим ему, а Чонгук будет глазеть на них из дверного проёма… Судя по приближающемуся звуку шагов, этот человек идёт как раз-таки сюда.       Конечно же, это Тэхён. Входит совершенно без интриги, даже не дав толком погадать о том, кто же на самом деле идёт. Ещё и рубашку умудрился снять и повязать на поясе... Это какая-то стратегия по смущению Чонгука открытыми, рельефными руками?       – Привет, – мягко говорит он без промедлений, улыбается так же, как и внизу. Делает шаг из проёма ближе к Чонгуку.       Судя по голосу, волнуется. Ну, Чонгук в любом случае делает это сильнее: сердце его мигом заходится в трепете, отчего даже жарко становится… И данное ощущение отнюдь не обманчиво – жар чувствуется и на щеках, и на ушах.       – Привет, – шепчет он в ответ да тут же отводит взгляд в сторону. Неловко смотреть на Тэхёна. Очень неловко.       – Присядем? – Тэхён рукой указывает на диван. – Или ты уже уходишь?       Чонгук теряется и именно растерянно поднимает взгляд на Тэхёна. И это становится ошибкой.       Чонгук на самом деле так скучал по нему… По нежным обращениям: «Котёнок» и «милый», по прогулкам, свиданиям, быстрому ужину после учёбы и работы, мечтам накопить на байк, совместному сну и трепету по отношению друг к другу. Ну, разумеется, это если о безобидном говорить… И Чонгук просто жуть как скучал и по смеху Тэхёна, и по его голосу, и по рассказам о том, как прошёл день, какую классную новую песню он услышал в кофейне, как выгодно пообедал в столовой на работе, и как его взбесил дед в автобусе, решивший, что может нелицеприятно высказаться о его причёске – не всем дано понять сексуальность небрежного маллета.       Чонгук очень скучал.       – Нет, не ухожу… – в конце концов отвечает он и первым усаживается обратно на диван. Тэхён же, понятливо кивнув, опускается рядом.       Оказывается, в его руках всё это время были два стакана с каким-то оранжевым содержимым. И один он протягивает Чонгуку.       – Я больше не буду.       – Это просто сок, – легко отвечает Тэхён. – Хосок сказал, ты выпил уже немало.       Хосок всё знает, да. Чонгук без улыбки усмехается и всё же принимает стакан.       – Спасибо.       Тэхён расслабленно откидывается на спинку дивана, а Чонгук, толкаемый неловкостью, наоборот подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. Пробует самую чуть напитка, и в груди расплывается некогда привычное и приятное чувство из-за того, что Тэхён принёс любимый сок. Персиковый. По такому поводу Чонгук выпивает аж полстакана.       Теперь от хоть какого-то разговора точно не отделаться… Но он ведь не может начаться вот так просто, да? Естественно. И именно поэтому, кажется, и возникает тишина между молодыми людьми, которая вроде и давит, а вроде и нет. Однако неловкость всё равно зарождается внутри и от самого сердца ощутимо расползается по всему телу. Чонгук робко поджимает губы и, скосив взгляд, пытается боковым зрением взглянуть на Тэхёна. Получается как-то не очень, если честно. Что тот вообще делает? Чонгук не улавливает с его стороны ни звука. Музыка с первого этажа виновата? Напряжённость между ними? Или Тэхён просто сидит и смотрит? От последнего вероятного факта, пожалуй, Чонгуку становится ещё пуще неловко, но пик этого ощущения достигается ровно в тот момент, когда он чувствует одно неторопливое, невесомое, но очень, очень приятное поглаживание по волосам. Замирает он не то что телом, а даже внутренне, абсолютно точно растерявшись.       – Тебе очень хорошо с этими косичками, – доносится голос Тэхёна из-за спины. Негромкий, а тон так и вовсе тёплый, мягкий.       – Спасибо… – шепчет Чонгук в ответ и смущённо поджимает губы.       Почему сердце так ласково трепещет?       – Я думал об этом каждый раз, как видел тебя, – ненавязчиво добавляет Тэхён и, судя по звукам, сам пьёт сок. Или у него алкоголь, разбавленный им?       – Завтра пойду переплетать, – ляпает Чонгук подробность прежде, чем успевает подумать об её уместности. – Быстро становятся растрёпанными… – бубнит, продолжая, и отводит взгляд в сторону. Вообще в противоположную от Тэхёна.       Голова будто бы горит, и делает это безусловно приятно. Чонгук в глубине души жаждет, чтобы Тэхён прикоснулся снова.       – Тебе по-всякому красиво, – с явной мягкостью заверяет тот.       – Пусть так…       – Тогда провожу тебя завтра в салон? Или лучше встретить? – внезапно спрашивает Тэхён. Так естественно и легко, будто… Будто всё ещё в отношениях с Чонгуком, который от услышанного лишь напрягается и в непонимании всё-таки оборачивается на Тэхёна.       И пусть взгляд его так же лёгок, как и интонация, Чонгук ясно видит в глазах настойчивость и уверенность. Они выбиваются из самой тёмно-карей глубины, но долго на одних глазах сосредоточиться не выходит. Чонгук на автомате, с внезапной жадностью изучает всего Тэхёна: его причёску, небрежность которой, как уже было подумано, всегда добавляла образу сексуальности, его яркие пухлые губы, на которых раньше то и дело оставались крохотные ранки из-за пирсинга Чонгука, его родинки, его красивую шею, широкие плечи, накачанные руки и грудь, привлекательность которых подчёркивалась чёрной обтягивающей футболкой.       Всё это почти сбивает с толку. Тэхён всегда делал это, а стоило ему только прикоснуться к Чонгуку, как тот забывал, казалось, обо всём и не видел вокруг никого, кроме любимого. Всегда так было. Но сейчас он ощущает это в разы ярче, будто впервые. А оттого собраться с мыслями оказывается несколько трудным делом…       – Нет, – негромко отвечает Чонгук. И отрицание – не совсем то, что хотелось бы сказать, однако… Однако они друг другу бывшие, о каком совместном времяпрепровождении можно вести речь?       – Почему? – Тэхён в ответ удивляется будто бы совершенно искренне. – А раньше, – продолжает, вздыхая, – помню, мы везде ходили вместе…       Он что, правда не понимает, что к чему?       – Мы расстались уже месяц как, – Чонгук невольно хмурится. Слегка. Тон голоса так же слегка грубеет, а в груди зреет недовольство. – С чего бы нам что-то делать вместе?       О том, что на самом деле идея, предложенная Тэхёном, неплохая, Чонгук действительно запрещает себе думать, ведь факт по-прежнему остаётся фактом – они друг другу бывшие, расставшиеся на нехорошей ноте. И причина расставания начинает бесить Чонгука по новой, причём с той же яркостью, как и каждый день до сегодняшнего.       – Знаешь, Чонгук... – Тэхён кротко, всего на мгновение улыбается, а после уже с серьёзным видом отзеркаливает позу молодого человека, подавшись ближе к нему. Чонгук же лишь настойчивее хмурится, не обращая никакого внимания на трепет под стремительно полнеющим слоем раздражения. – Ты правильно сказал, что прошёл уже месяц с расставания, однако я как не был согласен с этим твоим решением, так и не соглашаюсь до сих пор.       – Мне-то какое дело, с чем ты согласен, а с чем нет? – Чонгук, как он думает, подмечает это очень резонно. – Я тоже не согласен был сам знаешь с чем с твоей стороны, но тебя это разве волновало? – грубо выпаливает.       А Тэхён меняется в лице настолько стремительно и заметно, что Чонгуку бы в пору задуматься о том, что сказал лишнего, однако… Однако он что, разве не имеет права злиться? Это ведь из-за Тэхёна произошло расставание! И он эту злость заслужил. И пускай она ему не нравится, пускай! Чонгуку тоже много чего не нравилось, поэтому Тэхён может сидеть с суровым выражением лица сколько угодно! А явный дискомфорт от этого Чонгук уж как-нибудь потерпит, как терпел поведение Тэхёна все два года отношений.       – Не разговаривай со мной в таком тоне, – отрезает тот. – Я тебе кто вообще, незнакомец с улицы?       Чонгук в ответ просто хмуро глядит на Тэхёна.       – И ты сам знаешь, что да – волновало. И волнует до сих пор, поэтому я уже в сотый раз пытаюсь поговорить с тобой.       – Чтобы что? – хмыкает Чонгук. – Чтобы мы снова сошлись? Мы можем сделать это. Но потом ты снова прилипнешь к кому-нибудь на моих глазах, и мы снова расстанемся.       Тэхён, судя по неприятно изумлённому взгляду, не верит своим ушам.       – Какой интересный у тебя настрой, – усмехается он и с тяжёлым вздохом откидывается обратно на спинку дивана. Чонгук видит только, как Тэхён пятернёй вплетается в волосы и сжимает их на макушке, а после отворачивается. Внутри свербит и колется самым неприятным образом. – Тогда расстрою тебя: я хочу поговорить, потому что искренне хочу вернуть отношения. Потому что люблю и не могу без тебя. И я очень хочу понять, в чём дело, что конкретно тебе не нравится с моей стороны, и почему ты никогда не мог мне просто нормально сказать об этом?       – Странно, раньше вон как было, – раздражение берёт верх, и Чонгук с ним же демонстративно усмехается, – только успевай уйти и отвернуться, как ты уже с кем-то. А сейчас, оказывается, без меня не можешь…       «Я имею право злиться на него», – мысленно повторяет Чонгук. А вопрос Тэхёна он попросту игнорирует.       – Ещё один такой выпад, и я уйду, – уже даже не с ответной злостью, а с обидой говорит Тэхён. – И тогда точно всё кончено.       Чонгук хмуро глядит вперёд, собирая вокруг себя будто бы все серые тучи – он этого не хочет… Не хочет конца, который наступит раз и навсегда.       – У тебя вообще остались ко мне чувства, Чонгук?       Тэхён сидит, на первый взгляд, с невозмутимым видом, когда Чонгук, незаметно вздрогнув, поворачивается обратно к нему. Смотрит растерянно, даже уязвимо, он это чувствует. А вот взгляд любимого как будто несколько давит, словно пригвождает к месту, однако… Однако Чонгук с трепетом в груди замечает на самом деле яркую трогательность в родных глазах. Он всегда знал, что был Тэхёну важен, но… Но будто бы не чувствовал этого в показательных для себя ситуациях.       – Ты – моя первая и единственная любовь, с которой мне хочется провести всю жизнь, ты знаешь мой подход к этому, – вкрадчиво отвечает Чонгук. – Ты первый, с кем я вступил в долгосрочные, серьёзные отношения, первый, с кем я съехался. И мы встречались два года, Тэхён, и целый месяц я ни на миг не могу отпустить тебя. Не хочу. – сердце бьётся как бешеное, неожиданно легко для данной ситуации вылив признание. – Как ты считаешь, услышав всё это, остались у меня к тебе чувства?       Тэхён шумно выдыхает, словно смягчившись, но Чонгук просто отворачивается от него, хотя нутро подсказывает, что всё-таки больше не нужно отталкивать. Тэхён любит, Чонгук любит, и это действительно подразумевает необходимость помириться, но… Как быть, если в конце концов всё-таки случится именно то, что думает Чонгук? То есть всё произойдёт по новой? Потому что Тэхён не изменится, ведь это невозможно, а Чонгук не перестанет остро реагировать на его поведение. Так как же быть? Неужели действительно нельзя ничего исправить?       И эти размышления настолько захватывают Чонгука, что он даже не замечает движения Тэхёна сзади. Главным образом не замечает то, что тот ставит стакан на пол и подсаживается поближе. Лишь непроизвольно, некритично пугается, когда чувствует, как любимый мягко прижимается сзади и даже! укладывает подбородок на плечо. Чонгук на автомате недоумённо распахивает глаза.       – Раз так, то, правда, давай поговорим наконец-то? Не убегай от меня, – внезапно ласковым тоном говорит Тэхён, отчего Чонгук морально тает. Моментально. И даже прикрывает глаза, обрывисто выдыхая, в попытке взять себя в руки.       Но на самом деле его в руки берёт именно Тэхён, когда обнимает поперёк живота и сцепляет пальцы в замок. Чонгук едва не перестаёт дышать и из-за этого, и из-за того, насколько щекотно, насколько бешено внутри всё встрепенулось от прикосновений любимого. Как будто год ничего такого не было, ей богу…       – О ч-чём?.. – невольно сбивается Чонгук, не позволяя себе смотреть на Тэхёна. Не сейчас.       – О нас, конечно же, – отвечает очевидное тот и мягко прижимает Чонгука к себе, чем заставляет его ещё активнее таять. – Объясни мне, в чём дело, пожалуйста, я всё-таки не понимаю, что не так. Ты мне хоть как-то сказал о том, что тебе не нравится в моём поведении, всего лишь один раз, и то мимоходом, а в остальное время просто дулся, и всё.       – Не дулся, а злился, – бурчит Чонгук. – И злюсь сейчас.       Но любит, конечно же, сильнее.       – Расскажи, на что именно.       Если бы ещё это можно было объяснить вот так просто… Неужели Тэхён сам до сих пор не догадывается?       – Хочешь сказать, ты не понимаешь?       – Не хочу, а именно это и говорю, – поправляет Тэхён.       Чонгук тяжело, протяжно вздыхает, тоже ставит стакан на пол и вновь устремляет взгляд перед собой. Незаинтересованно оглядывает балкон и дом на противоположной стороне, а музыка внизу уже начинает раздражать. Хорошо ещё, что никто сюда не зашёл до сих пор… Иначе бы разговора точно не состоялось. Даже такого.       И если хорошенько подумать, переступив через себя и собственные гордость с обидой, то Тэхён действительно может ничего не понимать. Ведь дело в том, что расстались молодые люди очень быстро, сумбурно и даже глупо. В тот день они впервые за долгое время решили вместе сходить в клуб, и всё поначалу шло хорошо. Чонгук вёл себя очень бдительно и наблюдал за Тэхёном, который среди большого количества людей непременно находил себе целую кучу приятелей, с кем можно поболтать в отсутствие Чонгука. Или вовсе при нём же, хотя они пришли вдвоём! Собственно, так и произошло месяц назад: Чонгук отошёл к барной стойке взять ещё два коктейля для них обоих, а как принялся возвращаться, так вдруг и увидел живописное зрелище. Тэхён мало того, что очень весело и открыто общался с каким-то парнем, так ещё и до плеча его дотронулся, начав говорить что-то на ухо! И эта ситуация настолько взбесила Чонгука, который наелся подобными случаями до отвала, что он просто ушёл, ничего не сказав. Это решение пришло в голову моментально, и он не отвечал на звонки Тэхёна по дороге домой.       – Я всё время застаю тебя с кем-то, когда мы вдвоём выбираемся куда-то, – Чонгук старается говорить как можно более спокойно и вразумительно. Но внутренне он, возможно, против воли просто закипает. – Всё время, Тэхён, – добавляет с нажимом, – и ты видишь мою реакцию, неужели так сложно понять, что меня это бесит?       – С кем, например? – а вот Тэхён действительно будто бы спокоен. На первый взгляд. Но Чонгук не обманывается, всё-таки знает Тэхёна уже приличное время. Тот сто процентов волнуется, будучи неконфликтным человеком.       – Да хоть с тем парнем в клубе! – прикрикивает Чонгук и, повернувшись к Тэхёну, возмущённо глядит на него. И его милые, округлённые из-за положения головы глаза совершенно не способствуют пощаде. – Я только отвернулся, Тэхён, только отвернулся, за напитками отошёл! А ты уже обжимался с ним!       – Ну ты же сам прекрасно понимаешь, что не обжимался, – с досадой тянет Тэхён.       – Что ты там ему шептал?!       – Ох, милый… – вздыхает Тэхён, а Чонгук внутренне замирает от любимого обращения. – Это был мой давний приятель, ты вряд ли помнишь его, вы виделись всего один раз. Мы с тобой ещё даже не встречались тогда.       – Имя.       – Джихён, – без промедлений отвечает Тэхён и следом убеждается в том, что Чонгук всё-таки помнит. И да, кажется, тот парень действительно давний приятель Тэхёна. – Он увидел меня, подошёл, мы немного поболтали, сам Джихён пришёл со своей девушкой. Спросил как раз про тебя, всё ещё ли мы вместе, а после я и он пришли к выводу, что нам всем нужно как следует познакомиться. Тогда и его девушка уже вернулась из уборной, а тебя мы так и не дождались. На звонки ты не отвечал, я не знал, что и думать…       – Я увидел, как откровенно вы шепчетесь, и ушёл, – сухо отвечает Чонгук, чувствуя неприятную липкость внутри. – И я знаю, что ты тактильный, но как ты можешь со всеми подряд обжиматься, когда у тебя есть я?!       – Да где же обжимаюсь! – противится Тэхён. – Я уже давно перестал даже с друзьями обниматься просто так, особенно если мы вместе в этот момент! Но ведь я не могу вообще ни к кому не прикасаться…       Чонгук резво упирается руками в диван и чуть отодвигается от Тэхёна, который и не думает расцепить замок, а после же, одарив его возмущением во всём облике и, главным образом, во взгляде, продолжает:       – Да прикасайся сколько влезет, но только не так!       Тэхён изо всех сил, как замечает Чонгук, держит себя в руках. И на секунду взбрыкнувшее в нём раздражение стремительно обрывается тяжёлым вздохом, а затем и вовсе сменяется беспокойством и озабоченностью.       – Ты… – на секунду обрывается, и взгляд его серьёзнеет. – Ты боишься, что я изменю тебе?       Вот так новость…       – Вообще, что ли?! – вспыхивает Чонгук и, на самом деле, против собственного желания выпутывается из объятия, подскакивает на ноги и с абсолютным недовольством хмурится на Тэхёна. – Ещё бы ты думал о том, чтобы изменить мне!       Тэхён выглядит очень красиво при взгляде сверху, и его выдержанное молчание пленит. Пленят и проницательно глядящие глаза, тёмные длинные волосы, чувственные губы, и всё это прямо гипнотизирует и манит, отчего ещё чуть-чуть, и Чонгук уже совсем…       – Сядь обратно, милый, – мягко говорит Тэхён и похлопывает ладонью рядом с собой, а Чонгука ожидаемо и очень сладко гладят мурашки. Едва ощутимые, но тем не менее – любимый успокаивает. В глубине души. Иначе было бы слишком просто.       – Скажи, что у тебя никого не было после того, как мы расстались, – срывается у Чонгука прежде, чем он успевает подумать хотя бы об уместности строгой просьбы.       Да, он этим вечером уже думал о том, что, в общем-то, наплевать, если Тэхён успел завести себе кого-то другого за этот месяц, но… На самом деле, Чонгуку совершенно не по боку.       – Даже мысленно, – вкрадчивым, серьёзным тоном отвечает Тэхён и берёт молодого человека за руку, мягко сжимая. – Иначе бы не пытался с тобой поговорить. И не считал бы всё это время, что мы на самом деле не расстались.       Сердце сладостно сжимается, раскачивая по телу щекотные волны. Чонгук в чувственности покусывает губу, исследуя лицо Тэхёна уязвимым взглядом.       – А что тогда мы сделали? – шепчет он, внутренне млея оттого, насколько ласково Тэхён принимается поглаживать его ладонь. И неважно, что такое решение на эмоциях принялось единолично. Чонгуком.       – Поссорились, потому что не поняли друг друга, – всё с той же серьёзностью поясняет Тэхён. – И до сих пор не помирились, потому что не знали, как подступиться друг к другу, потому что нужно было остыть и всё обдумать.       Чонгук плавно переплетает их пальцы, шумно выдыхая.       – Ты в это веришь? – снова тихо отзывается он.       И Тэхён тянет его на себя, усаживает рядом и вновь обнимает, прижимая к себе ещё крепче, чем прежде.       – Я верю в нас, Котёнок, – горячо шепчет на ухо, отчего Чонгук, мелко и чувственно вздрогнув, прикрывает веки. – Я люблю тебя и хочу быть с тобой, несмотря ни на что.       И внутри становится так мягко и нежно, что Чонгук плавно закусывает губу, чтобы уж не растаять окончательно, когда Тэхён вдобавок ещё и прижимается к нему щекой, утыкаясь носом в косичку. Однако вместе со сластью в душе одновременно что-то колется. Почти что больно, заставляя сердце испуганно сжиматься.       «Отчего же это?..» – невольно думается Чонгуку.       – Я тоже, любимый, – спешит признаться он, накрывая ладонью руку Тэхёна. – Я тоже люблю тебя.       И думать ни о ком другом не может. Не мог никогда, повстречав Тэхёна ещё на первом курсе до сих пор продолжающегося обучения.       – Тогда расскажи мне… – в голосе слышится довольная нежность, улыбка. – Расскажи мне, что не так, если дело не в мыслях об измене.       Чёрт, и опять эта колючесть в сердце…       – Я тоже никогда не думал о ней, – тихо отвечает Чонгук. Прячет взгляд где-то сбоку, пусть и, по сути, не от кого – Тэхён не смотрит.       – Я просто правда хочу понять, в чём дело, – доносится от него. – Ты так внезапно ушёл, даже вещи почти не забрал…       Чонгук хмурится, но не от недовольства или раздражения. Тело против воли напрягается.       – Я провинился перед тобой, видимо, раздражая своей тактильностью в отношении других, поэтому прости меня, – Тэхён жмётся ближе. – Скажи мне, как исправиться, я правда не понимаю, как сделать так, чтобы тебя это не тревожило…       Стиснув зубы, Чонгук зажмуривается, пока в мыслях громко чертыхается. Да, он злится на Тэхёна за его поведение. Да, Чонгука раздражает его тактильность в отношении других людей, но…       – Я готов переступить через себя ради нас, – и Тэхён, повернувшись, внимательным, аккуратным взглядом дотрагивается до лица Чонгука.       – Нет-нет-нет… – почти беззвучно говорит он, вновь зажмуриваясь.       – М?       Да, Чонгука раздражает его тактильность в отношении других людей, но! Как же Тэхён действительно сможет каждый раз контролировать её, если он сам по себе такой? Ему ведь важно общение с другими людьми, их должно быть по возможности много вокруг, это его вдохновляет и заряжает. Тэхён спокойный и вполне тихий только с Чонгуком, они почти полные противоположности в этом плане, и это не поддаётся контролю. Да, можно ведь как-то корректировать собственное поведение, если оно по каким-то объективным причинам нежелательно, однако… Однако то, какой ты от природы, изменить очень и очень трудно, недаром ведь все давно знают про экстравертов и интровертов.       – Твою ж мать, почему я не подумал об этом раньше! – громко сокрушается Чонгук и от досады вжимает кулак в переносицу.       «Глупый-глупый-глупый!»       – Милый, хей, ты чего? – отзывается Тэхён совершенно непонимающе и, обнимая уже за плечи, притягивает Чонгука ближе. Другой рукой накрывает его кулак и не без труда опускает вниз. – Что случилось, что ты говоришь?       Чонгук с сожалением во всём облике поворачивается к Тэхёну.       – Для тебя ведь это важно, как и само по себе общение… – виновато шепчет он, и, возможно, слова его заглушает музыка, но по взгляду Тэхёна видно, что он всё слышит и понимает. – Ты не сможешь контролировать себя всё время, ведь это часть тебя, люди тебе важны и…       И как же Чонгук правда не осознал этого раньше? Почему первым делом ревновал и бесился, но не понимал, что важно для Тэхёна? Не важнее самого Чонгука, а просто так же важно всего лишь потому, что Тэхён вот такой? Если человек общительный, то это ведь не значит, что у него нет нескольких особо дорогих людей… Общаясь со многими, он не забывает о конкретных, но само общение – его ресурс, как если бы интроверт в конце дня закрылся у себя в комнате и просто помолчал, устав от большого количества людей. А запрещать что одному, что другому их главный ресурс – всё равно что запретить есть любимую еду. Чонгуку вот в детстве мама категорически не позволяла есть сладкое, ведь никто в семье, кроме него, больше сладости и не любит. Но если это не любят другие, с чего бы они должны кому-то запрещать делать это?       Почему Чонгук должен запрещать Тэхёну быть собой? Даже как любимый человек он не может этого сделать. Это нечестно, и у него нет на это права. Никакого, особенно морального, ведь Чонгук полюбил и любит Тэхёна. Не какой-то образ из головы, не собственные домыслы в отношении него, не воображаемый, проецируемый идеал, а просто Ким Тэхёна. Да с какой стати вообще нужно его ревновать тогда?! Настоящих поводов-то ведь никогда и не было, Тэхён сам любит Чонгука ничуть не меньше…       – Но ты мне важнее всех, – мягко возражает тот, поглаживая молодого человека по плечу. – И я хочу, чтобы тебе было хорошо, милый.       – Нет! – мотает головой Чонгук. – Тебе ведь при этом нехорошо, сам говоришь, что даже с друзьями перестал обниматься…       И так больно становится от осознания этого... Больно от осознания того, что Тэхён не мог быть собой всё это время исключительно из-за прихоти Чонгука. И ведь сам он не говорил, что ему неприятно поведение Тэхёна, а просто молчаливо обижался, не рассказывая о причине обиды даже по искренней просьбе. Лишь один раз огрызнулся, словно Тэхён сам должен был догадаться, и только, к сожалению, сейчас Чонгук понимает, насколько же тупо и некрасиво он себя вёл… Быть может, поговорив они об этой проблеме раньше, как сейчас, удалось бы избежать множества случаев обиды и недопонимания? Хотя… Чёрт, Чонгук всё равно бы ревновал. Он ведь всё ещё имеет право на эмоции?       – Это всё моя вина… – шёпотом заключает он и поднимает на Тэхёна полный сожаления взгляд.       – Котёнок, ну не говори так, прошу…       И он уже тянется к Чонгуку за полноценным объятием, как вдруг оба слышат вполне громкие, раскатистые разговоры и смех. Объятия не случается, поскольку буря веселья стремительно движется к ним, отчего приходится и вовсе отодвинуться друг от друга с растерянными лицами, когда в комнату действительно заходит некоторая компания. Ни Чонгук, ни Тэхён никого из них не знают.       – Чё это какие кислые сидите? – восклицает один парень и тут же осушает стакан чего-то явно спиртного до самого дна. Позади него остальные тела в количестве шести человек уже шлёпнулись на диван, не проявив ни капли интереса к «кислой» парочке. – Тут всем должно быть весело!       Чонгук отчего-то теряется, хотя обычно не медлит с ответом, и просто смотрит на Тэхёна.       – А мы как раз собирались пойти налить чего-нибудь! – тот с исключительным дружелюбием улыбается неожиданному собеседнику и тотчас встаёт с дивана, невидимой нитью подтягивая за собой и Чонгука.       – Давайте-давайте, нечего тухнуть! – воодушевляется парень, однако весь его фокус внимания перемещается на одну из девчонок сразу же, как Тэхён с Чонгуком выходят в коридор.       Возможно, шагают они даже чересчур быстро, либо же Чонгуку так кажется из-за внутренней взволнованности в связи с разговором. Вернее, в связи осознания собственного отвратительного поведения в отношении Тэхёна.       – Тэ, – неловко зовёт он молодого человека и мягко цепляется за его запястье, отчего тот мигом разворачивается. И останавливается.       И берёт Чонгука за руку в ответ. За обе.       – Поехали домой? – трепетно шепчет Тэхён.       «Уже?..» – с досадой думается Чонгуку.       – А… Когда же мы договорим?..       И Чонгук теряется ещё пуще, когда Тэхён вдруг расплывается в нежной улыбке и склоняется к его уху.       – Котёнок, ну мы же поедем к нам домой, – низкий, почти интимный тон пробирает до мурашек. – Если ты, конечно, не против.       И Тэхён совершенно мягко целует мочку уха вместе с серёжками, отчего Чонгук трепещет, кажется, всем своим естеством, пока осознание пробирает его до глубины души.       – Ты не выехал из той квартиры? – невинно удивляется он и поворачивает голову к Тэхёну прежде, чем успевает подумать о последствиях этого.       А потому под ласковым, манящим взглядом он просто-напросто тает. Смущается его так, словно оказался настолько близко с любимым абсолютно в первый раз, отчего и отводит свой куда-то в сторонку. Но искрящиеся чувственностью тёмные глаза отнюдь не уходят из головы и видятся, кажется, даже воображаемо.       – Если в конце концов мы бы так и не поговорили, – шепчет Тэхён, щекотно прикоснувшись кончиком носа к щеке Чонгука, – если бы у тебя не осталось чувств ко мне и если бы мы всё-таки окончательно решили расстаться, то только тогда я бы съехал.       Чонгук в ответ понятливо, мелко кивает, а после глядит на Тэхёна с некоторой неуверенностью и растерянностью. Отчего же появилась последняя, ему непонятно, но… Просто Чонгук – он самолично делает вывод – таким дураком был всё это время. Мало того, что совершенно беспочвенно ревновал Тэхёна ко всем, так ещё и в одиночку принял поспешное решение расстаться, отчего самым настоящим и постыдным образом обрёк и себя, и любимого на переживания и страдания, и всячески избегал почти любого контакта с «бывшим». Вот это и есть отвратительное поведение, а не обнимашки Тэхёна с друзьями…       Но почему так произошло? Если Чонгук ревнует Тэхёна не из-за потенциальной вероятности измены, отчего же эта ревность сама по себе существует?       Музыка в доме не становится громче, но вдруг постепенно будто бы оглушает. Это не больно или что-то в этом роде, но просто Чонгук в конце концов не слышит ничего. И не видит, кроме Тэхёна. Либо же просто так кажется, раз внимание фокусируется лишь на одном любимом.       – Котёнок? – немного беспокоится Тэхён. – Что такое?       И всё возвращается на свои места, резво и одномоментно. Словно кто-то вытаскивает Чонгука из вакуума, а потому он так же мигом приходит в себя, усиленно моргнув, и после оставляет по крепкому поцелую на кистях Тэхёна.       – Всё в порядке, – мягко улыбается он и замечает нежность в глазах любимого. – И правда, пойдём домой?       Тэхёну дважды повторять не нужно, а оттого, уверенно кивнув, он уводит Чонгука за собой, держа за руку. И это прикосновение ощущается настолько прекрасно, что молодой человек без колебаний понимает одно – ещё бы день, и он бы погиб без своего любимого. Не поговори они сегодня хотя бы так, как на данный момент, то непременно настал бы эдакий конец, это точно… Но как же в итоге хорошо, что Чонгук не допустил очередной ошибки: не ушёл раньше с вечеринки, не ушёл от Тэхёна наверху и кое-как, но объяснился. Лучше, чем ничего, если так подумать, да ведь?       Но откуда же всякий раз берётся эта чёртова ревность? И почему нельзя так просто найти ответ на этот вопрос?       Будучи погрязшим в размышлениях, Чонгук с трудом возвращается в реальность, когда Тэхён отпускает его руку и говорит, что пойдёт быстро попрощается с Субином и прочими товарищами. Чонгук кивает ему, стараясь сделать это как ни в чём не бывало, и тут же решает пойти с этим же к Хосоку, пока снова не принялся старательно задавать себе важный вопрос.       Надо было, что ли, отписаться ему о своём местоположении, а то Хосок наполовину состоит из беспокойства за близких людей. Чонгук же так и не ответил на его сообщение, надо бы извиниться, но… Но Хосока, как Чонгук замечает спустя пару минут ходьбы по дому, вообще мало что беспокоит. Иначе хохотал бы он настолько заливисто в компании ребят из параллельной группы? С Юнги и Чимином, вроде бы, Тэхён с ними, как ни странно, не общается.       И Чонгук очень и очень надолго запомнит то, как Хосок впоследствии даже до конца не выслушивает объяснения и извинения! Очевидно, болтовня с однокурсниками увлекла его настолько сильно, что аж сподвигла на то, чтобы поскорее избавиться от друга!       – Эй, я вообще-то раскаиваюсь, а ты! – Чонгук пытается перекричать музыку и призвать Хосока к совести. Но так ли просто это сделать с человеком, который и пил, и параллельно пританцовывал, и одновременно вёл, разумеется, высокоинтеллектуальный разговор с названными собеседниками?       – А потому что хватит ерундой страдать и иди уже к своему парню! – кричит в ответ Хосок. – И если поссоритесь ещё раз, то помогать тебе и сопли вытирать больше не буду!       Это смешит. Правда. Хосок слишком эмпатичен и милосерден для того, чтобы не помогать нуждающимся.       – Ну правда, прости меня! – не унимается Чонгук.       – Я и не обижаюсь! – и Хосок вдруг совершенно серьёзно протягивает руку другу. – Просто сделаешь за меня отчёт, и мы квиты.       Чонгук с наигранным возмущением закатывает глаза, хотя на самом деле ему явно полегчало из-за того, что Хосок и правда не обижается на него.       – Без проблем, – и рукопожатие закрепляет этот уговор.       И неважно, что этот самый отчёт к послезавтрашней паре Чонгук сам не собирался делать. Увы, теперь придётся…       Распрощавшись с Хосоком, Чонгук отходит от него и его компашки, параллельно выглядывая в толпе Тэхёна. Замечает его с Субином, как и планировалось, но сам решает не подходить, а просто удалиться в направлении прихожей и выхода из коттеджа. Пока там никого нет, можно спокойно отыскать куртку, обуться и уже выйти на свежий воздух. В конце концов, Тэхён сто процентов попрощается с именинником за себя и за Чонгука. Это гарантировано.       И на улице из Чонгука выветриваются даже самые остатки выпитого этим вечером. Кроме персикового сока – его сладость до сих пор ощущается во рту и на губах. Хотя, вероятно, сладость именно на губах осталась из-за поцелуев любимых рук… Да, это куда более вероятно. И это вполне себе причина для того, чтобы Чонгук, топчась на крыльце, крошечно улыбнулся, поджав губы и спрятав подбородок в высоком и тёплом воротнике куртки. Подобным образом он смущался Тэхёна лишь на первых порах влюблённости, а оттого и вновь оказаться в этом состоянии даже как-то мило сердцу…       И коль Тэхён не появляется на том же крыльце даже через пару минут, Чонгук решается на стратегический шаг и заказывает такси до их дома. Адрес квартиры молодой человек не забыл бы никогда, и пусть ни он, ни Тэхён ещё вслух не озвучили то, что отношения продолжаются, не обозначили это каким-то официальным образом, Чонгук уже знал и в глубине души расцветал от того факта, что продолжаются они. И их любовь. Осталось, по сути, только договорить и, главное, всё-таки разобраться в причине ревности. А то долго протянуть в подвешенном состоянии явно не получится… И, пожалуй, сейчас именно его тяжесть и превалировала в Чонгуке, не позволяя ему отдаться сполна радости воссоединения с любимым.       Ещё и Тэхён куда-то пропал… Застрял совсем, пока распрощается с колоссальным количеством знакомых, уж ночь наступит! Уже такси успеет приехать и уехать, ну!       Чонгук прислушивается к себе. Дышит ровно, вновь обращается к совсем недавним мыслям и в итоге этой краткой тишины остаётся довольным тем, что это не ревность. Просто некоторое возмущение и, если честно, желание поскорее остаться с Тэхёном действительно вдвоём и, самое главное, дома. И вообще никого не нужно рядом…       – О! – вырывается у Чонгука прежде, чем осознание окончательно оформляется в будто бы осязаемое знание. Он даже глаза распахивает в воодушевлении и только-только собирается мысленно проговорить то, что инсайтом возникло в его голове, как вдруг слышит позади звук открывающейся двери.       – Всё, прости за ожидание, я готов, – мурлычет Тэхён за спиной, и Чонгук тут же тает в улыбке, когда чувствует объятие за талию. Вернее, за её подобие – куртка-то не в облипку!       – Я заказал нам такси, – повернув голову к любимому, Чонгук трепетно оглядывает его лицо сверху донизу. – Показывает, что ещё пять минут.       На самом деле, Чонгук без понятия о точном остатке времени до подачи машины, а потому ненавязчиво протягивает телефон к Тэхёну, чтобы тот посмотрел сам. И пока тот отвлекается, молодой человек ласково улыбается, чувствуя на душе такую благость, словно и не было этого злосчастного месяца порознь. Но, к сожалению, в действительности он случился, а потому и забывать об этом не стоит. Особенно при том условии, что разговор ещё не окончен.       – Шесть, Котёнок.       Однако почему бы не расслабиться хотя бы на время? Как будто можно, раз Тэхён без стеснения держит в полуобъятии…       – Пусть шесть, – тихо усмехается Чонгук и убирает телефон в карман, и когда Тэхён вдруг возвращает свой взгляд к нему, то невольно прикусывает губу от распирающего грудь трепета.       Просто его Тэхён-и такой красивый… Во всех смыслах. Очень нежный, милый и дорогой, самый-самый любимый.       – Я действительно дурак, – моментально возникшие мысли Чонгука произносятся вслух, звуча уверенно и отчётливо. Он с сожалением улыбается.       – Ты действительно самый прекрасный человек на свете, – отзывается Тэхён серьёзным тоном и легко разворачивает Чонгука целиком к себе. Прижимает за талию к собственному телу, чего Чонгук опять-таки словно впервые смущается, а оттого и без уверенности в движении обнимает своего парня за плечи. – И такой, как ты, не должен про себя говорить неправду.       – Но… – негромко начинает Чонгук, пряча взгляд. – Я ведь поступил очень неправильно, Тэхён-и. У меня было столько возможностей понять, что тупо ревновать и бросать тебя из-за таких, по факту, незначительных ситуаций, но осознал это я только сейчас. И то не знаю, что с этим делать дальше, со своей ревностью… – поднимает робкий взгляд обратно на любимого.       И он истинно теряется от будто бы вселенского обожания в родных глазах. От той самой нежности, что заставляет млеть и таять, действительно не замечать вокруг ничего и никого, кроме одного исключительного человека.       – Мы разберёмся с этим, обещаю, – на выдохе отвечает Тэхён с трепетом. – Приедем домой, договорим и подумаем, как лучше быть. – и совершенно естественно, коротко трётся о кончик носа Чонгука своим. – Хорошо, Котёнок?       Чонгук же просто жмурится, не в силах удержать смущённую улыбку.       – Остановись, иначе я растаю прямо здесь и сейчас...       На улице, в общем-то, отнюдь не лето красное, но в объятиях любимого настолько тепло и уютно, что Чонгук чувствует румянец у себя на щеках. И даже его он оказывается не в силах выдержать, а оттого утыкается лбом в его плечо, поджимая губы в ещё пущем смущении. И чего это оно напало так внезапно? Если вспомнить, Чонгук на первом свидании смущался меньше, чем сейчас…       – Ну а что, я просто люблю тебя, милый, – ласково усмехается Тэхён и ладонями пролезает под куртку, а Чонгук от внезапных поглаживаний по талии снова просто-напросто тает. Как и обещал.       Тэхён на самом деле очень драгоценный… Мало того, что регулярно говорит очень милые и трепетные вещи, так потом ещё и действиями их подтверждает. А оттого вывод ясен – если он сказал, что они вместе разберутся с ситуацией, в которую оба попали, разберутся с чувствами друг друга в ней, то так оно и будет на самом деле.       Ему никогда не было всё равно на Чонгука.       – Прости, что в доме огрызался на тебя… – бубнит он, так и не поднявшись с плеча Тэхёна.       – Мурлычешь, будто и правда котёнок…       Чонгук всегда знал, что его любимый – хитрющий человек, но чтобы настолько!       – Я на самом деле так не думаю, я не сомневаюсь в твоих чувствах, но просто...       – Ты злился? – спокойно уточняет молодой человек.       – Ага… – выдыхает Чонгук и как только чувствует мягкие поглаживания по косичкам, неспешно поднимает голову. – Прости меня, пожалуйста.       Тэхён с ответом не спешит, а просто берёт и оглаживает румяную щёку своего любимого. В глаза не смотрит, оглядывает и лоб, и щёки, и волосы, и подбородок.       – Всё в порядке, ты можешь злиться, – опять-таки со спокойствием в голосе заверяет он. – Только злись в открытую, чтобы я знал и об этом, и о причине.       – Хорошо, – трепетно шепчет Чонгук.       – И обижайся тоже в открытую.       – Буду, – кротко, тихо усмехается.       – В общем, надо, чтобы я знал обо всём, что с тобой происходит, – заключив, Тэхён наконец-то заглядывает в глаза Чонгука, неосознанно поселяя в нём ещё больше тепла и трепета. – Будь молчаливым относительно чувств со всеми, кроме меня, Котёнок, ладно?       – Я честно постараюсь.       И то ли сам Чонгук приближается к лицу Тэхёна, то ли он, то ли оба одновременно... Но факт остаётся фактом – они чувствуют на губах дыхание друг друга.       – Посмотри, сколько времени осталось до такси, – Тэхён, кажется, специально понижает тон голоса, и если Чонгук абсолютно всегда не может не послушаться любимого, то в такие моменты особенно.       – Три минуты, – и телефон снова оказывается забытым в кармане.       Чонгук в следующий же момент растерянно усмехается, когда Тэхён прижимает его ещё ближе к себе. И вдвойне ласковее оглаживает щёку костяшками пальцев, что вдобавок внезапно будоражит…       – Я просто вспомнил кое-что, милый, – якобы невзначай роняет Тэхён, из-под полуприкрытых век глядя то в глаза Чонгуку, то на его губы. От наблюдения за этим трепет в сердце мягко воспламеняется.       – Что ты вспомнил?       И Чонгук поистине не может, когда Тэхён вдруг медленно, будто бы с наслаждением проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, задевая пирсинг.       – Вспомнил, что слишком давно на моих губах не было ранок после поцелуев, – намеренно жарко шепчет он. – Пока есть время, не мог бы ты…       Взгляд его постепенно мутнеет, темнеет, и Чонгук моментально улавливает настроение любимого. Сам уже ни о чём не думает, вместо этого кротко, скромно облизывает губы и приоткрывает рот, приближается, отчего почти касается губ Тэхёна своими.       – Ещё немного соблазни меня, и я всё смогу, – так же шёпотом отвечает, с беззастенчивой уверенностью всматриваясь в глаза Тэхёна, и невольно замирает, когда тот мягко прижимается губами к уголку рта Чонгука.       Есть всего секунда на то, чтобы прийти в себя. И Чонгук тотчас млеет, когда Тэхён целует его по-нормальному. Когда целует влажно и крепко, с верхней губы переходит на нижнюю и касается её кончиком языка. Случайно или совсем нет Чонгук отвечает тем же и жмётся ближе, зарываясь пальцами в волосы Тэхёна на затылке. И от протяжного выдоха, вызванным прикосновением к одному из самых чувствительных мест, Чонгука плавит лишь сильнее. Он чувствует скольжение своего пирсинга по любимым губам и уже очень ярко представляет, как они и без того пухлые припухнут ещё сильнее спустя некоторое время.       Внутри всё дрожит, и Чонгук упивается Тэхёном без остатка. Он очень соскучился, а потому больше не допустит всего того плохого, что случилось с ними.