X-bfs

      – Вот мы и дома, – произносит Тэхён, в голосе которого Чонгук обнаруживает нежность, отчего тут же наполняется трепетом.              И у него нисколько нет ощущения того, словно в их с любимым общую квартиру он наведался в качестве гостя. Чонгук действительно вернулся домой. И на губы его тотчас просится кроткая, ностальгическая улыбка, пока глаза со скромной жадностью оглядывают прихожую. По инициативе самого Чонгука они с Тэхёном сравнительно недавно чуточку преобразили её, добавив некоторые удобства и подкрасив стены, коль уж арендодательница одобрила изменения. И ванная комната, к слову, некогда тоже подверглась небольшому косметическому ремонту… Почему-то подобные мысли посещают голову Чонгука сами собою. А оттого он даже не сразу обнаруживает отсутствие Тэхёна рядом.              – Любимый, ты где? – зовёт, слегка повышая голос, и потихоньку снимает куртку.              – На кухне, Котёнок! – доносится от Тэхёна действительно с кухни – проход в неё расположен в конце коридора, поэтому сразу и не предположить местонахождение любимого. – Хочу сразу посмотреть, надо ли что-то к ужину докупить.              – Ты голодный? – уточняет, пока разувается. – Приготовить тебе что-нибудь?              Честно говоря, пока Чонгук делал это практически на ежедневной основе, то даже и не задумывался о том, что когда-нибудь настанет момент прекратить готовку кому-то, кроме себя. И вот прошёл месяц, как молодой человек не готовит Тэхёну… Как-то даже тоскливо на душе становится от осознания этого. Особенно если учесть то, с каким аппетитом Тэхён каждый раз ест домашнюю пищу, приготовленную его любимым парнем.              – Звучит очень заманчиво, Котёнок, но нет, я не голодный! – вдруг удивляет Тэхён. – А ты разве не хочешь?              – Я перед вечеринкой поел, – обувая тапочки, отвечает Чонгук. – Просто чаю бы попил, наверное.              На самом деле, в горло даже и кусок не залезет сейчас. Вечер выдался и до сих пор выдаётся насыщенным, и Чонгук будет лакомиться именно этим. Будет лакомиться чувствами в связи с текущими событиями и любимым, который теперь рядом.              Господи, думает Чонгук… Наконец-то дома. И он снова оглядывает прихожую перед тем, как посетить ванную комнату, чтобы помыть руки.              – Я тогда тоже попью, – голос Тэхёна приближается непосредственно вместе с ним, однако Чонгук заходит в ванную прежде, чем тот добирается до вешалок в прихожей. – Завтра утром схожу, если всё-таки нужно будет, а так-то вроде всё есть…              Чонгук открывает кран и, намыливая руки, улыбается. Возможно, даже глупенько, и место душевной тоски занимает тепло, отчего становится очень-очень хорошо и легко…              – Вместе сходим, – отвечает он, а после вдруг перестаёт слышать все копошения из прихожей. Игриво косится в сторону двери из ванной, и она слишком ожидаемо распахивается, показывая Тэхёна, улыбающегося не иначе как загадочно. Красноречиво.              И он не даёт никакой ответ Чонгуку, но делает кое-что получше – «целует», чмокнув губами в воздухе. А потом, тоже подойдя к раковине, проделывает то же самое и с щекой молодого человека. Трижды, буквально зацеловывая, и с каждым разом Чонгук улыбается всё ярче и ярче.              Да, он определённо дома. И Чонгук абсолютно серьёзно готов поверить Тэхёну насчёт того, что на самом деле не было никакого расставания. Ссора, взятая по глупости пауза, грубое недопонимание – всё что угодно, но не расставание.              – Если что, я поставил чайник, – Тэхён, вытерев помытые руки, мягко отнимает Чонгука от его же мыслей и, закрыв кран, раз кое-кто уже выполнил нужные действия и завис, приобнимает за талию. – Пойдём?               Чонгук плавно поднимает взгляд на лицо Тэхёна и тут же залипает на его глазах, видит в них столько нежности, столько любви и словно осязаемой ласки… Тэхён будто бы натурально гладит взглядом, что, пожалуй, оформляется вот в такую мысль совершенно впервые.              И, пожалуй, Чонгук влюбляется в него заново. Прямо сейчас, неожиданно сознательно и… Чонгук выбирает это чувство. Выбирает его, Тэхёна, вместо всех своих губительных эмоций и ревности, на которые он, конечно же, право-то имеет, только вот ранят они, пущенные на самотёк и утаённые. Так что да, вместо своего эгоизма Чонгук выбирает Тэхёна. Он важнее всяких прав, противоречащих моральным.              – Люблю тебя, – тихонечко говорит Чонгук, смущённо улыбаясь.              И пока Тэхён в скромном удивлении не успевает сообразить ответ, ладонями мягко обнимает его щёки и целует в губы. Целует чувственно, почти как во время ожидания такси до дома. Ласкает и сам тает от этой же ласки, аккуратно подтверждая собственные слова. Хотя бы так. Так, как сейчас может, а там шаг за шагом и исправится, больше не причинит любимому боли. Никогда.              Тэхён посмеивается, когда поцелуй оканчивается с той же внезапностью, что и начался. И Чонгук почти полностью растворяется в звучании любимого, его голосе и крепком объятии за талию.              – И я люблю тебя, Котёнок, – самолично мурлычет он, а в дальнейшем и у Чонгука вызывает смех тем, что абсолютно уверенно берёт кончик косички и щекочет им его щёку. – Пойдём чай пить.              – И договаривать, – добавляет Чонгук. Теперь ему явно есть, что сказать.              – Безусловно.       Оказывается, Тэхён закупился разными печеньями и сладостями ещё вчера. Говорит, причём загадочным тоном, что словно предчувствовал появление кого-то особенного, а оттого и набрал много всего. Набрал прямо основательно. Всего того, что очень любят оба. И коль уж предчувствие Тэхёна не подвело, пусть об этом он мог и приврать ради украшения момента, он прямо ухаживает за Чонгуком – простое чаепитие в двенадцатом часу ночи кажется ему весомым поводом для этого. Молодой человек уж и не сосчитает, сколько раз Тэхён поступал вот так ради него. Это очень мило.              Тэхён-и милый.              – Может, странный вопрос сейчас задам, но… – и он выглядит несколько взволнованным, усаживаясь рядом с Чонгуком за накрытый стол. – Ты ведь не поедешь к себе потом?              Чонгук же просто подносит ко рту Тэхёна его любимую шоколадную печенюшку, которую тот съедает беспрекословно. Глядит, правда, всё равно взволнованно и даже растерянно, а потому Чонгук спешит его заверить:              – Я же дома, зачем мне куда-то ехать? – и совершенно очаровательно улыбается. Тэхён даже ускоряет жевание, чтобы побыстрее ответить.              – Ох, тогда… – он действительно смущается, что несколько непривычно и побуждает сердце Чонгука биться быстрее и влюбленнее. – Может, в самые ближайшие дни перевезём твои вещи обратно сюда? Если ты, конечно, не против…              И взгляд Чонгука наверняка искрится, потому что Тэхён явным образом залипает на его глазах. Да что уж говорить – Чонгук искрится и истинно сияет целиком. И приятные чувства в связи с предложением Тэхёна очень-очень сродни с теми, которые возникли ещё много-много месяцев назад, когда любимый в принципе предложил съехаться.              – Ты правда дашь мне шанс? – трогательность быстро заполняет и сердце, и весь облик.              Тэхён с любовью целует Чонгука в лоб.              – Я бы сказал, слово «шанс» звучит слишком категорично и масштабно…              – После того, что я натворил, оно подходит как нельзя лучше, – губы трогает неловкая полуулыбка.              – Эй, ты ничего такого не сделал! – противится Тэхён и берёт одну из ладоней Чонгука, покоящихся на бёдрах, в свои две. – Мы оба виноваты, потому что не поняли друг друга.              – Я не согласен, – ответно противится Чонгук. – Не всегда виноваты оба.              – Но-              – Что хочешь мне говори, но всё произошло именно из-за меня, – перебивает и отводит взгляд, оставляет его на столе.       Однако на душе, к удивлению, не становится паршиво. Она наоборот стремительно облегчается и расслабляется, чувство вины, несмотря на явное присутствие, не гложет, а всё потому, что Чонгук проговаривает её и, главное, признаёт. А ещё его немного забавляет выражение лица Тэхёна, который то ли возмущён перебиванием, то ли изумлён, то ли просто не понимает, почему Чонгук так говорит.              – Я тут подумал… – продолжает он прежде, чем Тэхён, открыв рот, собирается вставить слово. – Подумал, почему ревную тебя ко всем, раз дело не в измене.              Тэхён, внимая, прикрывает рот и просит продолжать – поглаживает ладонь Чонгука.              – Наиболее вероятным мне кажется то, что мне просто нужно очень много твоего внимания, а в идеале нужно вообще всё, – молодой человек почему-то смущается собственных слов, отчего в неловкости поджимает губы. Но это именно то, до чего он и додумался в ожидании Тэхёна на улице. – Я не знаю, откуда это пошло, вернее, ещё не успел разобраться, но если вспомнить, то когда я вижу тебя с кем-то другим, мне становится некомфортно. Именно в те моменты, когда мы изначально вдвоём, а потом появляется ещё кто-то… – почему-то прерывается и в ожидании, немного робко косится на Тэхёна.              – На кого реагирует моя общительность, я понял, – так же робко дополняет и коротко улыбается он.              – Она самая, ага…       – А как именно тебе некомфортно? – моментально уточняет Тэхён. – Я понимаю, что ты злишься и обижаешься, но как бы так сказать… – на пару секунд он даже замолкает, размышляя о продолжении фразы. Зато Чонгук улучает момент взглянуть на него более открыто. – О чём ты при этом думаешь? Или что-то наподобие…              А это интересно. Если повспоминать своё состояние, то Чонгук первым делом действительно обнаруживает именно злость, которая в моменте превалирует над той же, например, обидой. А дискомфортно, потому что… Так! Ну, вот Чонгук видит Тэхёна с кем-то, когда возвращается откуда-то. Или когда тот переключается на разговор с другим человеком из компании. Чонгук видит это, наблюдает за этим, внутри него зреет недовольство, которое стремительно преобразовывается в злость, а та, в свою очередь, в обиду.              Почему?              – Возможно, я чувствую себя каким-то не таким в подобные моменты, – негромко отвечает Чонгук. – Думаю, что со мной не так интересно. Мне кажется, что с другими людьми ты начинаешь общаться более увлечённо, чем со мной, но… Это ведь не так на самом деле. Но почему-то я понимаю это только сейчас, прости меня, пожалуйста…              Чонгук благодарно улыбается Тэхёну, когда тот подносит его руку к своим губам и оставляет поцелуй на костяшках.       Как бы, к слову, Тэхён выбрал себе именно Чонгука. Именно его он и полюбил, и если действительно посмотреть как можно более объективно на те ситуации, в которых Чонгук обиделся, то там и намёка не было, что Тэхёну лучше с кем угодно, кроме своего парня. Он ведь и правда просто общался, дружелюбно улыбался и всякое такое…              – Всё, что у меня есть, весь я целиком – только для тебя, Котёнок, – говорит Тэхён и смотрит с особой нежностью, с ней же и прижимает руку Чонгука к своей щеке. – Я всё для тебя сделаю, абсолютно, только скажи, как лучше поступить... Скажи мне, милый, и даже если запретишь мне определённые вещи – я всё сделаю. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке.              – Я не буду ничего запрещать тебе, – Чонгук мотает головой в отрицании. – Это очень нечестно по отношению к тебе, поэтому-              – Но тебе было бы лучше, я же действительно хочу исправиться для тебя и для нас…              Тэхён называет котёнком Чонгука, но сам ластится о руку так, словно кот здесь он. И тем не менее Чонгук не отказывает себе в том, чтобы обхватить ладонью его щёку и мягко погладить.              – А я сам хочу сделать это для тебя, я выбираю тебя, Тэхён-и, – просто отвечает молодой человек. – Я ведь никогда не хотел обижать тебя своим поведением, но одного желания, очевидно, оказалось мало. Поэтому теперь тем более не допущу ничего обидного в твой адрес. Я очень-очень постараюсь сдержать это обещание, Тэхён-и.              – Ты всегда их выполняешь, – нежно шепчет Тэхён, не отрывая любящего взгляда, и целует запястье Чонгука, аккуратно придержав за кисть. И молодой человек конкретно подвисает на Тэхёне, невольно смущаясь.              – Эй… – лепечет он. – Перестань так смотреть на меня…              – Я не контролирую свою любовь к тебе, уж извини, – без грамма сожаления отвечает Тэхён и вновь целует костяшки на руке любимого.              – Тебе ведь не жаль… – констатирует очевидное Чонгук, а после мигом подбирается, когда Тэхён уже оказывается близко-близко. Подбирается в трепете, именно с ним же и выдыхая прямо в губы напротив.              И коль уж впоследствии Тэхён не удосуживается как-то словесно отреагировать на довод Чонгука, то отвечает иначе, заставляя молодого человека чуточку зарумяниться, а себе же вновь напоминая, каково это – чувствовать на губах чужой пирсинг во время поцелуя.              – Давай чай пей, – со скромной улыбкой бурчит Чонгук после и сам усердно принимается за дело.              – И правда! – легко вздыхая, отвечает Тэхён и вроде как слушается. – Не рассказывать же тебе, что уже я успел придумать для того, как дать тебе больше своего внимания…              Чонгук красноречиво упирается в него взглядом. В груди расползается тепло. Особенно когда Тэхён игриво смотрит в ответ.              – А то неинтересно будет, – подмигивает. – И даже хорошо, что ты сам не дал мне план действий, я тако-о-ое решил сделать...              – Пей чай уже!       А что касается самого Чонгука, то он приходит к следующему варианту действий, когда ему вдруг снова приспичит приревновать Тэхёна, – поймать себя на этом чувстве, остановиться и попытаться взглянуть на происходящее как можно более спокойно и объективно. Подумать и элементарно вспомнить о том, как Тэхён на самом деле к нему относится, как сильно любит и много всего делает. И понять в конце концов, что невинное прикосновение во время товарищеского разговора – обыкновенное проявление дружелюбия, которое никоим образом не угрожает чувствам и достоинству Чонгука.              Сделать это будет трудно, молодой человек уже знает. Но надо ведь постараться на благо всем? На благо их обоих? Да и обещания свои Чонгук действительно сдерживает, поэтому… Поэтому он правда исправится ради любимого. Объективно говоря, они ведь одни друг у друга такие – дорогие и любимые, так что грех не постараться ради сохранения этого. А если вдруг возникнут трудности, то можно будет попробовать обратиться к тому, кто хорошо разбирается в человеческих отношениях. Как он называется, психолог? Чонгук не имеет подобного опыта, но от некоторых из окружения слышал положительные впечатления. Поэтому в случае чего он действительно попробует, будто бы это совсем не стыдно…              А, ну и замалчивать обиды тоже больше не будет. Это важно. Тэхёну важно знать обо всех чувствах Чонгука. Настолько же важно в принципе ценить каждый момент друг с другом и каждую мелочь.              И, к слову о мелочах, недаром ведь Чонгук ещё давно заимел себе мнение о том, что самый вкусный чай только дома. И сейчас он в полной мере понимает это – в одиночестве сидеть вообще не круто. Точнее, без Тэхёна. Сейчас даже сердце нежно щемит лишь при взгляде на него, ведь недаром Чонгук соскучился абсолютно по всему, что связано с любимым. А оттого он и с истинными жадностью и удовлетворением впитывает то, как Тэхён уминает полпачки печенья и как запивает это чаем. Во все уши слушает, что он, в общем-то, выезжал на вечеринку Субина вовремя, однако сначала свободное такси долго не находилось, потом ехало дольше заявленного, а дальше и вовсе в пробку получилось попасть, вот и опоздал.              – Я уже думал уходить, потому что ты никак не появлялся… – как бы невзначай роняет Чонгук и возвращает себя к чаю. – Даже Хосок уже говорил, что тебя не будет.              – Какого же плохого вы обо мне мнения! – Тэхён демонстративно негодует.              – Ну что ж теперь… – вздыхает Чонгук так, будто ему действительно жаль.              – Выходит, ради меня пришёл на вечеринку?              Чонгук буквально слышит, как Тэхён играет бровями.              – Я пришёл на день рождения, но если тебе от этого легче… – отвечает и отпивает чай якобы отстранённо и всякое такое. На деле же Чонгук старательно держится, чтобы не улыбнуться.              – Не-е-ет, ты сам так сказал, Котёнок! – восклицает Тэхён прямо-таки радостно.              – Ну что ж теперь… – вторит.              Однако Чонгук мигом вздрагивает, когда Тэхён едва ли не виснет на его плечах. Покосившись на него, молодой человек замечает наидовольнейшие выражение лица и улыбку.              – А между прочим, я тоже ехал на эту вечеринку ради тебя, – Тэхён, видимо, сходя с ума, понижает тон голоса. Смягчает. Это соблазнительно. Очень.              – А как же Субин? Вы ведь друзья, – Чонгук изо всех сил демонстрирует равнодушие, но от взгляда Тэхёна его, откровенно говоря, плавит.              И молодой человек в самом сладком чувстве прикусывает губу, когда Тэхён крепким поцелуем прижимается прямо под ухом.              – Я знаю, что мы друзья. А ты мой парень, и где логика?              Чонгук сейчас прямо тут растает. Он уже не сдерживает улыбку и осознанно идёт на совершение фатальной ошибки – поворачивается к Тэхёну полностью и заглядывает в его глаза.              – Даже не знаю, что и ответить… – малость растерянно усмехается Чонгук. – Элементарную шутку и то придумать не получается!              – Ну а что тут скажешь, если я прав?              – Так всё из-за тебя! Это всё твоё влияние!              – Можно подумать, тебе оно не нравится… – и Тэхён снова поигрывает бровями, совершенно обворожительно улыбаясь.              – Тэхён-и, а ты правда простишь меня? – Чонгука же вдруг наполняет серьёзность. – Я так виноват перед тобой, любимый, извини меня, дурака…              Тэхён тоже серьёзнеет, причём весьма заметно, а после снова целует в лоб. Снова с большой любовью.              – Тебя никогда не будет в моём списке бывших, даже и на надейся, – отвечает он, ставя точку, и вновь подмигивает. – На список дураков это тоже распространяется.              Чонгук смеётся. Легко и облегчённо, а после и вовсе мягко обнимает Тэхёна, с исключительным теплом прижимая к себе. Тот тоже просит прощения, аргументируя его уместность тем, что всё-таки ведь вызвал в Чонгуке негативные эмоции, и молодой человек прощает просто для вида. Прощать-то, как выяснилось, не за что. И из Чонгука тотчас испаряются, кажется, все негативные эмоции и чувства. Вина, прежняя злость и обида больше не находят пристанища в его сердце, плюсом оно самолично отбрасывает их от себя. Пусть временно, если говорить о вине, но всё же.              А вообще, Чонгук та-а-ак любит Тэхёна. Попроси его описать это чувство – он либо не сможет, либо ему бы не хватило времени во всём мире для того, чтобы сделать это. Одно из двух, как бы. Но вот мысли его наоборот занимают вполне уверенную позицию в этом вопросе, поскольку заполнены драгоценным человеком полностью. Полностью. Пол-нос-тью.              И именно вот так, насыщаясь Тэхёном и в мыслях, и в реальности, постепенно оканчивается их чаепитие. Безумно приятно просто побыть друг с другом, поболтать о чём-нибудь после серьёзного разговора. И ничуть не менее приятно наконец разобраться во всём.              – Котёнок... – Тэхён обнимает Чонгука со спины, когда тот убирает последнюю упаковку сластей в кухонный шкафчик.              – Да?              Развернувшись в кольце рук лицом к Тэхёну, молодой человек вновь тонет в его взгляде. Каким-то многозначительным он стал…              – Я не против, если временами ты всё-таки будешь собственником.              И Тэхён хлопает глазами в целях обворожить кое-кого, а вот Чонгук делает это самое «луп-луп» от непонимания.              – То есть мы просто убрали всё со стола, и ты решил вдруг выдать это?              – Сам виноват, что иногда ревнуешь очень соблазнительно, – весьма серьёзно заявляет Тэхён.              Чонгук намеренно громко цыкает и закатывает глаза, демонстративно выбираясь из объятия.       – Тебя вообще многое соблазняет, знаешь ли.              Пора в душ и укладываться спать. Чонгук даже показательно зевает, выходя из кухни в коридор, но – вот неудивительно! – Тэхён естественным образом нагоняет его.              – Конечно, это «многое» ведь к тебе относится, Котёнок.              Его плавящий тон голоса когда-нибудь определённо и окончательно сведёт Чонгука с ума.              – Ты первый в душ, – и Чонгук вновь ловко, игриво выпутывается из цепких рук.              – Слушаюсь, – усмехается Тэхён, оставшись позади.        Чонгук же, снова шутливо закатив глаза, заходит в их спальню. И он думает сфокусироваться на этом моменте как никогда старательно, потому что Тэхён горазд договориться, а дальше уже станет обоим понятно, что может произойти как следствие… Вообще, Чонгук ещё долго держится, ведь обычно ему хватает одного взгляда или фразы. Ну и, возможно, немного странно будет, набросься он на Тэхёна вот хоть прям сейчас – всё же, только-только помирились… Очень желательно соблюсти рамки приличия.              Так что спальня, да. Родная, милая взору и сердцу, полная воспоминаний с любимым человеком. И Чонгуку, может, уже далеко не в первый раз мерещится, но он ощущает запах Тэхёна здесь. Всегда были трудности с его описанием, однако запах этот можно охарактеризовать, однозначно, тёплым, приятным и настолько привлекательным, насколько это в принципе возможно. Когда долго живёшь с кем-то дорогим бок о бок, то к таким вещам уже привыкаешь, воспринимаешь их не так же ярко, как на первых порах чувств друг к другу. И, пожалуй, это единственный плюс, как выразился Тэхён, их ссоры – Чонгуку выпала возможность влюбиться снова. Выпала возможность снова в полной мере обратить внимание на те трепетные нюансы, которые некогда стали привычными, но теперь сверкают для него так ярко, что хотелось ненасытно вобрать их в себя целиком и сразу. Именно так, как было, к примеру, в первый месяц влюблённости и отношений с дорогим Тэхён-и.              Чонгук без спешки проходит к шкафу с различным бельём, простынями, одеждой – со всем, что необходимо ежедневно. Попутно он, поглаживая кусочек своей педантичной натуры, поправляет чуть смятый угол пледа, покрывающего всю постель, и так действительно становится лучше. И не иначе как из-за его придирки к мелочам Тэхён всегда поступает в бытовых вопросах так, как скажет Чонгук. В том же небольшом косметическом ремонте ванной и прихожей это очень хорошо проявилось – ни одна деталь не была реализована без стопроцентного одобрения Чонгука.              Открыв шкаф, он тут же находит стопочку своей домашней одежды с различными вариациями треников, футболок и толстовок на холодное время года. Молодой человек действительно почти не забрал собственные вещи, когда в спешке, приняв тупое решение о расставании, уходил из дома, а впоследствии и вовсе не захотел возвращаться. Не для того, чтобы не видеть Тэхёна, а чтобы в принципе не забирать всё остальное, ведь тогда это значило бы настоящий конец отношениям... Это как с разговором Чонгук мучился – если не поговорить, этот самый конец также наступит. А молодой человек его ничуть не хотел и не хочет до сих пор.              И тем не менее не зря говорят, что любой конец – это новое начало. И пусть оно в глобальном смысле не так уж и ново, в личностном смысле Чонгука многое действительно изменилось и меняется прямо сейчас. И он очень рад, что для этого хватило сегодняшнего дня, и поэтому в последующие дни время зря не потеряется. Наоборот направится в нужное русло, то есть на непосредственные действия, чтобы наладить взаимодействие с любимым.       Мысли эти даже ободряют, поэтому именно с позитивным настроем Чонгук и достаёт с полочки серые треники и чёрную футболку. Носки ещё, ноги часто мёрзнут. Но на самом деле он не уверен, действительно ли конкретно эти вещи принадлежат ему, поскольку постепенно, день за днём, подобная одежда перемешалась с одеждой Тэхёна. Особенно если говорить о плюс-минус одинаковой, например, как серые треники. У Тэхёна точно есть такие же, но Чонгук проверять не собирается, ведь какая разница? Он в случае чего и последние чистые трусы отдаст любимому, но не то что бы его кто-то просил о такого рода откровенностях… Однако раз уж Чонгук об этом думает, то заодно и вспоминает, что во время «побега» не унёс с собой и несколько экземпляров нижнего белья. Сейчас это оказывается очень кстати, поэтому он достаёт как раз оставленные чёрные слипы, и на этом обрывает свои внезапные мысли.              Набор для похода в ванную дополняется банным полотенцем. Чонгук, слава богу, укомплектован. И он оборачивается в сторону выхода из спальни, когда слышит щелчок замка на двери в ванную.              – Котёнок, а принеси, пожалуйста, маленькое полотенце какое-нибудь! – открыв её, прикрикивает Тэхён.              – Для головы? – Чонгук мигом окидывает взглядом вещевые богатства в шкафу.              – Ага!              Пусть будет красное, думает он и тут же направляется в ванную комнату и с ним, и со своими вещами. Тэхён, видимо, уже закончил, так что Чонгук сейчас тоже быстренько примет душ и придёт к любимому миловаться в постель.              Однако Чонгук совершенно невинным образом теряется, когда в ванной комнате застаёт Тэхёна обнажённым. Это совершенно не странно, принимая во внимание местонахождение, однако...              – Спасибо большое! – Тэхён улыбается даже чересчур обворожительно, забирая из неловко протянутой руки полотенце.              Чонгук же скромно прикрывает за собой дверь да именно так и остаётся стоять с вещами. Взгляд его – честное слово! – сам собою цепляется за все участки обнажённого тела, до которых только может порывисто дотянуться. Дотянуться жадно и голодно, и внутри тотчас зреет разочарование, когда Тэхён, будто бы не обращая на Чонгука ни грамма внимания, надевает трусы и штаны. Оставшись топлес перед зеркалом, он принесённым полотенцем подсушивает волосы, из-за которых, мокрых, на плечах и шее рассыпаны влажные следы и капли. Одна из них скользит прямо по позвоночнику и исчезает, достигнув резинки штанов. И именно там Чонгук ненадолго задерживается взглядом, едва ли не облизывая им небольшой поясничный изгиб и округлые ягодицы, которых, к огромному сожалению, теперь не видно должным образом.              – А я всё вижу, милый, – ненавязчиво улыбается Тэхён и, окончив манипуляции с полотенцем, поворачивается к Чонгуку.              Взгляд его естественным образом спускается с нагловатого выражения лица на шею, и в голове Чонгука таким же абсолютно незамысловатым путём возникают картинки того, как он обхватывает её ладонями в поцелуе. Далее цепляется за ключицы – в воображении на них расцветают засосы. Грудь он мысленно и вовсе сжимает, от чего Тэхён всегда тащится, трёт большими пальцами соски, далее облизывает живот, кусает под пупком, а затем… А затем Тэхён обязательно кладёт свои большие, невероятно эстетичные руки на его голову, поощряя к дальнейшим действиям, когда Чонгук гипотетически стоит перед ним на коленях.              – Ты покраснел, – констатирует факт внезапно углубившимся тоном голоса, а когда Чонгук возвращается вниманием и взглядом обратно к его лицу, то машинально прикусывает губу.              Ответный взгляд Тэхёна, пожалуй, без труда обыгрывает все мысли Чонгука, рождённые богатым воображением.              – Кхм, жарко тут… – он неопределённо ведёт плечами и предпринимает стратегическое решение оставить вещи на рядом стоящей стиральной машинке.              И пока Чонгук это делает, Тэхён позади тоже копошится. Как удаётся подглядеть, вешает банное и маленькое полотенце на горячую сушилку на стене. И в момент этой небольшой передышки Чонгук улавливает душистый, сладковатый аромат геля для душа и шампуня. Определённый жар, о котором он сообщил, всё-таки присутствует, несмотря на то, что Тэхён не любит принимать прямо горячий душ. Даже зеркало едва-едва запотело… Версия возникновения румянца на щеках не очень правдоподобна в этой связи – жáра вокруг маловато.              И видимо, Чонгук слишком усердно задумывается об этом, поскольку осознаёт своё, на самом деле, отнюдь не бедственное положение лишь тогда, когда оказывается слегка стеснённым к стиральной машинке. Руки Тэхён, как получается заметить, уже поставил по обеим сторонам от его тела, и Чонгук незамедлительно разворачивается лицом к любимому.              – Ты всё ещё не оделся? – скользит красноречивым взглядом по всему тому, на что в мыслях не так давно жадно набросился.              – Мне показалось, тебе нравится и так, – самодовольно ухмыляется Тэхён.              И Чонгук, если честно, готов взмолиться оттого, насколько сильно хочет сделать с Тэхёном всё то, что пришло ему в голову… Насколько сильно хочет его в принципе, но не успевает. Тэхён приближается к нему, выдыхая в губы.              – Нравится, милый? – без надобности уточняет он.              – Хочу кое в чём признаться… – тихо, заворожённо проговаривает Чонгук, поджимая губы и прикрывая глаза, когда Тэхён мягко целует его щёку.              – Давай.              – Я… – и он совершенно неконтролируемо проводит пальцами вдоль кромки штанов, кусая губу из-за мягкости и тепла кожи. – Минуту назад я думал о том, сколько бы всего я с тобой сделал, а потом опустился бы на колени и-              Тэхён бессовестно перебивает, увлекая Чонгука в поцелуй. Настойчиво обхватывает нижнюю губу и, кусая, слегка оттягивает, а после тут же проникает языком в рот. И всё это происходит настолько стремительно, что Чонгук даже не успевает прочувствовать каждое мгновение должным образом. А потому он просто обнимает плечи Тэхёна, чувственно сжимает их, с восторгом ощущая разгорячённую, мягкую и местами влажную кожу, и выдыхает, позволяет своему парню бесстыдно целоваться. Отвечает ему, языки обоих сталкиваются, Чонгук чувствует мятное послевкусие зубной пасты. И, похоже, именно он тут и договорился – внутри всё сладостно ликует и жарко трепещет от внимания любимого.              Тэхён целует слишком влажно, слишком хорошо, истинно распаляя. Он несдержанно хватает Чонгука за талию и прижимает вплотную к себе, после же пролезает руками под водолазку и оглаживает поясницу. Чонгука ведёт от этого, он прерывисто вздыхает и сам жмётся ещё ближе, ладонями желанно обхватывая шею Тэхёна. А когда тот вдруг замедляет темп поцелуя, когда слышится громкий, влажный причмокивающий звук, когда молодой человек с чувством вылизывает рот Чонгука, тот несдержанно постанывает. И почему-то сам же смущается этого, отчего мягко отстраняет Тэхёна от себя, напоследок нежно прижавшись к его губам своими.              – Всё в порядке? – спрашивает шёпотом.              У Чонгука, кажется, чуть кружится голова, потому что обнимает он Тэхёна настолько самозабвенно, будто вот-вот свалится без сил. Но жар в груди и, в общем-то, в низу живота подсказывает, что для бессилия ещё рано. Очень и очень рано.              – Я скучал по тебе, – так же шёпотом отвечает Чонгук и вновь невольно прикусывает губу, когда Тэхён перед ответом гладит его спину, скользнув по ней руками вверх. Несдержанно выдыхает и утыкается губами в плечо, кажется, впервые в жизни настолько явно разомлев от поцелуя.              – Я тоже по тебе соскучился, Котёнок, – тихо, мягко мурлычет Тэхён и снова поглаживает спину Чонгука. Целует в висок и следом проводит носом по косичке.              – Я это почувствовал через поцелуй, – неловко усмехается Чонгук.              И пусть он смущён, игнорировать такого красивого Тэхёна в собственном объятии просто не может. Румянец по новой заливает его щёки, а в мысли потихоньку-помаленьку вновь заползают будоражащие картинки, вытесняя мимолётную трогательность.              – А чего прекратил? – с добродушной усмешкой спрашивает Тэхён.              – Потому что... – бурчит Чонгук.              – Почему, а, Котёнок? – Тэхён звучит незаконно игриво и даже чуть отодвигает от себя молодого человека, чтобы посмотреть на него.              – Потому что… – невольно повторяет.              Чёрт, надо срочно что-то придумать! Не говорить же, что постеснялся собственного стона… Рамки приличия, что б их!              Но рамки, как правило, лишь в голове и абсолютно бесполезны.              – Потому что хочу быстрее закончить здесь всё и скорее поваляться с тобой в кровати.              Это тоже, в принципе, правда, ведь именно с этим желанием Чонгук и шёл отдавать своему любимому полотенце, пока что-то не пошло не так.              Тэхён с усмешкой сощуривается.              – Ладно, звучит логично.              – Тогда давай, иди, – Чонгук с неловкой улыбкой опускает взгляд, разумеется, на голую грудь и аккуратно подталкивает Тэхёна к выходу, пусть тот и несколько припирается.              – Хочу помочь тебе раздеться.              – Я и сам смогу…              – А спинку потереть? – не унимается молодой человек, расплывшись в фирменной обворожительной улыбке. Даже на завлекающий шёпот переходит! – Такую красивую, рельефную, чувствительную, тебе ведь так нравится, когда я глажу по ней, Котёнок.              Чонгук шумно выдыхает и облизывает и без того влажные губы. По спине пробегают мурашки, он невольно, мелко-мелко вздрагивает.              – Иди и жди меня в спальне, любимый, – как можно более доходчиво отвечает Чонгук и для пущей убедительности целует Тэхёна в губы, демонстративно прикусывая их.              И всё-таки тот пусть и очень неохотно, но удаляется из ванной, прихватив с собой парадные вещи, в которых был на вечеринке, а Чонгуку требуется, согласно ощущениям, ровно минута, чтобы отдышаться. Чтобы прийти в себя и на как можно более трезвую голову принять кое-какое решение.              Хотя он и так всё знает, думать просто-напросто ни к чему.              Чонгук с осторожным любопытством смотрит на себя через зеркало и под потяжелевший взгляд первым делом попадает какой-то неадекватный блеск в собственных глазах. Затем румяные щёки. После же Чонгук видит и ощущает ускоренно вздымающуюся грудь, усматривает выправленную из штанов водолазку и… Да, у него стоит. Чонгук сдержанно стонет, касаясь себя через ткань брюк. Кротко, ненавязчиво, и решение действительно чётко, непоколебимо оформляется в его мыслях.              Когда он и Тэхён на данный момент в последний раз занимались сексом, в пачке презервативов, лежащих в подвесном ящике рядом с зеркалом и раковиной, осталось ровно пять штук. Чонгук с огромным удовольствием именно столько и насчитывает. Достаёт один и плюсом берёт пузырёк с лубрикантом. Он не выйдет к Тэхёну настолько быстро, насколько хотелось бы им обоим, но что ж поделать… Обойтись лишь минетом явно не получится спустя столько времени глупого существования порознь.

*❤️*

      Чонгук появляется на пороге спальни через полчаса умытый, помытый и вымытый. Ему не нужно снова смотреться в зеркало для того, чтобы узнать о поблёскивающем взгляде и в принципе о малость взбудораженном виде. Он бы, к слову, выглядел менее жаждущим, если бы в момент очень скорой разрядки, стоя под струями тёплой воды в душе, к двери не пришёл Тэхён и заботливо не поинтересовался, всё ли нормально. Поэтому Чонгук прекрасно знает о своём внешнем виде сейчас. Ведь как бы он ни попытался подавить возбуждение в ванной для того, чтобы всё-таки дождаться более приятного момента, в этом всё же не преуспел.       – О, Котёнок, ты наконец-то всё, – улыбается ему Тэхён и, лёжа на спине на кровати, приглашающе откидывает руку в сторону. В другой держит телефон, куда то и дело поглядывает.       Чонгук довольно улыбается в ответ и укладывается рядом с любимым. Левой рукой обнимает поперёк груди, а идентичную ногу же закидывает на бёдра. Со вздохом, полным блаженства, прикрывает веки, ощущая ответное объятие за плечи. На Тэхёне всегда очень мягко лежать, да настолько, что Чонгук нередко засыпал прямо на нём. Но сейчас его мягкость будто бы удвоилась, и молодой человек находит в этом сходство с нежнейшей периной. А затем мысленно и чересчур довольно мурчит, когда Тэхён принимается ненавязчиво перебирать косички, играя с их кончиками.       Однако долго Чонгук без ведущего органа чувств не лежит, а оттого уже через минуту любопытно глядит на экран телефона Тэхёна. Тот в некоторой степени активно переписывается с кем-то без аватарки и со странным никнеймом. Но этого оказывается достаточно для того, чтобы Чонгук тотчас прислушался к своим чувствам. В целом, ему теперь хочется воспринимать подобные случаи как своеобразные тренировки и попытки не быть ревнивым собственником.              – С кем болтаешь? – тон голоса делает максимально непринуждённым.              – С Чимином. Сейчас закончу, буквально минутка, и всё, – незамедлительно отвечает Тэхён и будто бы дополнительно заверяет Чонгука в этом с помощью более ощутимых и ласковых поглаживаний по волосам. Тот почти млеет, однако!              – С Чимином? – Чонгук даже приподнимает голову от удивления и глядит на Тэхёна. – Вы теперь общаетесь?              Он не знает причину собственной реакции, просто… Просто Чимин и Тэхён, приходясь друг другу одногруппниками уже третий год, ни разу как следует не общались. Максимум здоровались и прощались, как и со всеми остальными, и лично Чонгуку Чимин всегда казался каким-то… Каким-то, ну, немного нетипичным. С ним нельзя просто взять и заговорить, получить какую-то искреннюю эмоцию, а сам Чонгук то и дело даже взгляд прятал, пока весь их поток дожидался лекции в коридоре. Единственный, с кем Чимин общался и общается, судя по ненамеренному наблюдению, так это с Юнги. Ну и с Хосоком теперь, видимо, тоже. Короче, Чонгук не объяснит себе ауру, исходящую от Чимина, но раз даже Тэхён за все эти годы не водился с ним, то… Вот и странно ему вдруг возникшее общение между ними.              – Да, как-то так получилось почти под конец учёбы, – неловко усмехается Тэхён, печатая Чимину уже новый ответ, на что Чонгук учтиво не смотрит. – Но он прикольный. Даже жаль, что раньше не заговорили…              – А чего мне не рассказал про это? – Чонгук подкладывает руку под подбородок, прежде чем им улечься на грудь Тэхёна.              Примечает, что обделённым ревнивцем себя всё ещё не чувствует. Понимает, что может, даже отмечает наиболее подходящие для этого моменты, но просто не поступает так. И это оказывается прямо удивительным делом. Зачем ревновать, если можно не ревновать?              – Ну… – Тэхён переводит неловкий взгляд на Чонгука. – Это случилось недели две назад, мы с тобой уже стали как бы бывшими.              – Хах… – Чонгук робко ложится на Тэхёна щекой.              – А так бы я рассказал, конечно же! – тот дотягивается поцелуем до макушки.              «Ну и дурак же я…»              – Хорошо, что помирились, – самозабвенно проговаривает Чонгук. – Я очень рад этому, очень люблю тебя, Тэхён-и…              – Люблю тебя тоже, милый Котёнок, – моментально отзывается Тэхён, поглаживая Чонгука по спине. Судя по звукам, телефон уже отложил. – Мой самый дорогой и любимый!              – Это было так глупо… – вновь говорит Чонгук о своём и на мгновение надувает губы. – И как я только мог решить расстаться с тобой… Так глупо, Тэ.              – Ну нет, не называй ничего из этого глупым, – противится Тэхён, гладя спину уже двумя ладонями. – Твои чувства не могут быть такими, и ты действовал, исходя из них, Котёнок.              – Да, было бы ещё глупее, если бы я так ничего и не понял, а потом не захотел исправиться.              Тэхён ничего не говорит, и Чонгук просто слушает размеренный стук его сердца. Однако он всё равно чувствует какое-то напряжение у любимого, а оттого тут же поднимает голову и взглядом устремляется на него.              – Ну и чего ты? – усмехается.              Тэхён, видимо, кривился всё это время. Очень мило.              – Мне всё ещё не нравится, что ты считаешь виноватым только себя. Виноваты всегда оба.              – Нет, не всегда, повторяю, – спорит Чонгук, красноречиво приподняв и опустив брови. – И сейчас именно такой случай – виноват перед тобой только я. И не спорь! Очень тебя прошу уже во второй раз.              Тэхён озадаченно поджимает губы, пребывая в сомнениях. Но Чонгук как ни в чём не бывало принимается ненавязчиво водить пальцем по его груди, намекая на то, что спорить действительно не нужно, а по-прежнему красноречивое выражение лица прямо-таки убеждает в этом.              – Только из любви и уважения к тебе… – наконец вздыхает Тэхён. Вынужденно. – Но думать ты мне об этом не запретишь.              – Как только научусь проникать в твои мысли, так сразу, – подмигивает Чонгук, а затем оба слышат уведомление на телефоне Тэхёна.              – Это снова Чимин, я отвечу, ладно? – просит он, просмотрев это самое уведомление. Взгляд его не менее просящий, чем тон голоса.              – Не смотри на меня и не упрашивай, а просто делай, это нормально.       Если таковые мысли и слова можно назвать успешными, то Чонгук этому только порадуется. Пусть Тэхён ответит, ведь на самом деле он сейчас со своим любимым, общение с другом этому никак не препятствует и не воспрепятствует тем более. Чонгук ведь тоже отвечает на сообщения, когда те приходят, пока он с Тэхёном, так что… Не хватало ещё, чтобы он выпрашивал разрешения на это.              – Но ведь…              Переживает.              – Я не стану чувствовать себя обделённым вниманием из-за того, что ты переписываешься с новым другом, пока я лежу на тебе.              Тэхён непонимающе хлопает глазами, а Чонгук не сдерживает улыбки. Забавно это прозвучало… А ведь подобное всё время крутилось в голове и, к сожалению, принималось за какие-то серьёзные чувства, на которые он якобы имеет право. На деле же это просто смехотворно и действительно глупо.              – Звучит не очень, честно говоря… – тушуется Тэхён.              – Ответь ему, Тэ, – ласково настаивает Чонгук.              Тэхён всё-таки слушается, пусть и делает это без уверенности, и пока занимает себя не только перепиской, но и зачем-то беспричинным объяснением того, что Чимин «просто такой человек, которому нужно знать и получать всё и сразу», Чонгук беспрерывно смотрит на него. На чудные родинки на носу, на то, как взволнован взгляд, как волосы ещё не до конца просохли, как Тэхён едва-едва сжимает губы, словно общаясь с Чимином о чём-то животрепещущем. Возможно, Чонгук поинтересуется этим позже, но сейчас он соскальзывает взглядом на шею, грудь, по которой вновь принимается водить пальцами, и подтягивает собственную ногу повыше. И почему-то от простого наблюдения за любимым возбуждение незамедлительно напоминает о себе.       – Всё, вот теперь точно всё, – торопливо оповещает Тэхён и откладывает телефон на прикроватную тумбу, после же укладывает освободившуюся руку на бедро Чонгука. И это становится последней каплей для него.              – Хорошо, – легко отвечает, а вот Тэхён меняется в лице. Становится будто малость растерянным, и Чонгуку приносит огромное блаженство понимание причины этого. – Почему… Почему ты так смотришь?              – Как?              Мурашки пробегаются по телу, когда Тэхён перемещает ладонь под колено, а затем кротко проводит ею вверх по задней стороне бедра.              – Я бы мог ответить ему позже, Котёнок…              Этот ответ, намекающий на недовольство Чонгука, его не устраивает. А оттого он лишь цыкает и говорит, что дело не в этом, на что получает вполне логичный вопрос:              – А в чём?..              Нетерпение рвётся из груди резвым выдохом.              – Неужели у меня одинаковое выражение лица при недовольстве и возбуждении, Тэ? – Чонгук ловко подтягивается к лицу Тэхёна и нависает над ним.              – Н-нет, но…              Чонгук продолжать беседу не спешит и просто обхватывает подбородок Тэхёна. Склоняется, кротко целует в губы и перед тем, как приподняться обратно, так же кротко мажет языком по нижней. Довольно улыбается, когда Тэхён моментально отзывается – шумно выдыхает и приятно сжимает его бедро.              – А дело всего лишь в том, что кое-кто та-а-ак целовал меня в ванной, что я возбудился и в дýше очень хорошо подготовился для тебя, – намеренно понизив голос, тихо отвечает Чонгук.              – Вот почему тебя так долго не было… – шепчет Тэхён и смотрит на Чонгука настолько открыто, что тому вмиг хочется наброситься на своего парня прямо сейчас. И лишь при мысли об этом, лишь от одного предвкушения в паху тяжелеет и становится жарче, что Тэхён, судя по метнувшемуся вниз взгляду, мгновенно чувствует.              – Иногда до тебя так же долго доходит.              – Эй!              Чонгук посмеивается, понимая, что прозвучал двусмысленно в связи с пережитой ситуацией.              – Это не в тему нашего расставания, если что, – спешит исправиться и звучно целует Тэхёна в нос. Два раза, приземляясь на родинки. И тот сперва молчит, когда Чонгук после поцелуев вновь смотрит на него.              – Я не так тебя целовал, – вдруг отвечает.              – М?              Чонгук весь сладостно подбирается, когда ладонь перемещается с бедра на ягодицу и сжимает её. Поджав губы, сдержанно выдыхает, потому что возбуждение захлёстывает ещё пуще, а член, как кажется Чонгуку, слишком явно упирается в бедро Тэхёна.              – Не так, говорю, я целовал тебя, – и вдруг другой рукой вцепляется в талию, отчего Чонгук, млея, притирается плотнее. – Покажи, как это было. – жарко шепчет в губы, потянувшись к ним.              Чонгука сейчас затрясёт прямо тут от одних воспоминаний о поцелуе в ванной.              – Так, значит, я правда могу? – он чувственно вплетается пальцами в волосы Тэхёна, взгляд которого углубляется и завораживает.              – Напомни мне, Котёнок.              Чонгук, прикрыв глаза, тут же прижимается к его губам и несдержанно целует. Сладко вздрагивает от громкого выдоха Тэхёна, посасывает его нижнюю губу, а после медленно лижет и проникает языком в рот. По всему телу расплывается тепло, которое следом сменяется будоражащим нутро жаром, и Тэхён не менее пылко отвечает на поцелуй, пробираясь ладонями под футболку Чонгука. Оглаживает мягкую кожу, на что тот прогибается в спине и следом притирается возбуждением к паху Тэхёна. Ухмыляется прямо в поцелуй, когда ощущает вполне однозначную реакцию на это.              По сексу с любимым Чонгук, конечно же, тоже скучал. И сегодня он намерен прочувствовать Тэхёна так, словно впервые узнаёт его в интимном плане.              – Котёнок, – низким тоном доносится от молодого человека, когда Чонгук на мгновение прекращает поцелуй. – Я бы хотел-              – Сначала я сделаю то, что хочу, – зубами осторожно поддевает нижнюю губу, а после вновь увлекается поцелуем.              Тэхён усаживает его на свои бёдра полностью и ладонями обхватывает ягодицы, сминая их. Толкается вверх, и Чонгук позволяет ему чувственно тереться об себя, пока поцелуями спускается на шею и ключицы. Мокро мажет по ним губами, оставляет аккуратный засос на шее, после проводит носом вверх, покрываясь мурашками на сей раз из-за бархатистости кожи и её тонкого, завлекающего аромата. И Чонгук ощущает легчайшее, малость пьяное головокружение, отчего расставляет колени шире и плотнее прижимается к Тэхёну. Подхватывает темп безобидных толчков, но совершенно нетерпеливо вздёргивает его футболку кверху, поднимает подол прямо к воротнику.              Тэхён выдыхает на грани жаркого стона, когда Чонгук влажными губами приникает к соску, а другой ласкает пальцем. Лижет, покусывает, рукой параллельно сминает грудь, и стон срывается с уст абсолютно без стеснения. Тэхён шепчет что-то бессвязное, обращаясь к Чонгуку, но тот лишь самодовольно улыбается и покусывает чувствительную кожу чуть сильнее, безмолвно призывая не болтать ничего лишнего.               – Хочу слышать только стоны, любимый, остальное не принимается, – бормочет он между прочим, пока спускается к животу.              И Чонгук добивается своего, когда языком проходится по продольной впадинке между мышцами пресса и мягко сжимает, массируя, обе грудные мышцы. Тэхён накрывает его руки своими и соблазнительно стонет, отчего Чонгук и сам шумно выдыхает. Ткань слипов сильно сдавливает член, но молодой человек старается проигнорировать это. Как и желал, прикусывает кожу под пупком, а дальше беспрепятственно стаскивает с Тэхёна штаны вместе с бельём. В груди клокочет жаркое удовлетворение при виде налитого кровью и возбуждением члена.              – Милый, ты хочешь?.. – уже вымученно звучит Тэхён, не договаривая, и когда Чонгук видит сладостно-распаляющую чувственность в выражении его лица, пах теперь едва не сводит от возбуждения.              И если Тэхён так и продолжит смотреть своим глубоким, пронзительным, полным жара взглядом, то Чонгук кончит, так и не прикоснувшись к себе. А он не хочет достигнуть пика вот так просто, насколько бы явно член ни требовал разрядки…       – Да, я хочу приласкать тебя ртом, любимый, – шепчет Чонгук дьявольски соблазнительно, как он сам про себя знает. Заломленные брови Тэхёна и вздымающаяся грудь тому подтверждение. – Чертовски сильно хочу.              Он без спешки, наслаждаясь зрелищем и жаром плоти, размазывает предэякулят по всей длине, и Тэхён запрокидывает голову, прикрывая ладонью глаза. Из его груди рвётся низкий стон, стоит Чонгуку скользнуть губами по головке члена, облизать её на пробу, а затем плотнее сомкнуть губы вокруг, посасывая. Кончиком языка он ласкает уздечку, медленно стимулирует движениями вверх-вниз, и как только ладони Тэхёна приятным грузом ложатся на голову, берёт член в рот и опускается ниже.              – Н-не спеши… – сбито шепчет Тэхён, однако тут же срывается на стон, когда Чонгук скользит пальцами к мошонке и мягко перебирает яички.              И он наслаждается отзывчивостью любимого, самозабвенно и старательно даря ему ласку. Позволяет Тэхёну аккуратно толкаться навстречу рту, правда стараясь ради него. Когда чуть устаёт, разводит его ноги шире и поцелуями-укусами обращает внимание на бёдра, чуть ли не дурея от аромата и мягкости кожи. Ладонями не может перестать гладить талию, живот и в какой-то момент властно велит Тэхёну совсем избавиться от футболки. И Чонгук поистине вынужденно сжимает собственный член сквозь ткань штанов и трусов, потому что вид полностью обнажённого любимого, пылающего и жаждущего, заводит не на шутку. Сколько Чонгук протерпит ещё – представить страшно, и он отвлекается на то, чтобы доставить Тэхёну как можно больше удовольствия.              Всё-таки вобрав член в рот полностью, Чонгук утыкается носом в лобок, сглатывает, поднимается и вновь опускается на свой максимум, и это становится последней каплей уже для Тэхёна. Ухватившись за сбитую простынь, он протяжно, нежно стонет, Чонгук едва успевает отстраниться, когда тот скоро кончает. Заворожённо смотрит на то, как эякулят попадает на живот Тэхёна, на лобок и чуть-чуть на бёдра, а после облизывается, ощутив капельку и на собственных губах.              – Ты самый сладкий на свете, Тэ, – одержимо шепчет Чонгук и падает рядом с Тэхёном. И перед тем, как заняться приятным наблюдением за любимым, он вынужденно совершает дополнительные телодвижения: достаёт салфетки из тумбочки и бережно обтирает все те места на теле приходящего в себя Тэхёна, которым это требуется. Собственные руки оказываются в их числе. И лишь после этого, утилизировав салфетки в небольшую урну возле входа в спальню, Чонгук принимается за главное дело.              У любимого грудь в испарине и почти загнанно вздымается после оргазма, веки сомкнуты, а влажные, раскрасневшиеся губы соблазнительно и, Чонгук бы даже сказал, призывно приоткрыты. Решив не сопротивляться собственному порыву, он ныряет между ними языком и глубоко целует, громко причмокивая. Тэхён мычит что-то прямо в губы, и, возможно, Чонгук поступает неправильно, не давая любимому окончательно прийти в себя, но, помимо развязного поцелуя, не потереться возбуждением об обнажённое бедро он тоже не может. И в конце концов, не отрываясь от ласки и покусываний губ, Чонгук вновь седлает Тэхёна, укладывая ладони поверх груди.              Настолько голодным он себя давно не чувствовал.              – П-подожди минутку… – сбивчиво шепчет Тэхён и обхватывает щёки Чонгука, мягко отстраняя его от себя.              Тот прекрасно слышит мольбу в родном голосе, но не реагирует. Взглядом припечатывает припухшие губы любимого, заворожённо глядит на ранки, возникшие из-за собственного пирсинга, а после нежно проводит по ним подушечкой большого пальца. Надеется, что во время минета Тэхёну, как и всегда, не было из-за этого больно.              – Я не слишком увлёкся? – он вновь самозабвенно проводит пальцем по ранкам, имея в виду дискомфорт от пирсинга. – Тебе не было больно, Тэ?              Судя по тому, насколько классно и плотно Тэхён прижимает к себе Чонгука, уложив ладони на спину, ему явно было как минимум хорошо.              – Я всегда в восторге от тебя, Котёнок, – низким, тихим голосом отвечает Тэхён и расплывается в ленивой улыбке. – Мне было замечательно, милый, ты невероятен. – и мягко подцепляет нижнюю губу Чонгука в поцелуе.              Ну и славно, думает он. Значит, можно не снимать колечки.              – И почему это я полностью раздет, а ты до сих пор нет? – Тэхён игриво приподнимает брови, взгляд его задерживается то на глазах Чонгука, то на губах.              Тот перед ответом ухмыляется.              – А кто-то пытался сделать это? – не прерывая зрительного контакта, Чонгук плотным поцелуем ласкает подбородок Тэхёна.              – Хах, логично, – улыбается тот, и не успевает Чонгук спуститься губами и на шею, как Тэхён принимает сидячее положение, аккуратно придержав своего парня за спину. – Просто кто-то настолько увлёкся напоминанием о поцелуе, что я совершенно забылся, милый.              Чонгук с огромным удовольствием удобнее усаживается на бёдрах Тэхёна и придвигается ближе. В частности, за счёт родных рук, что окольцовывают талию и прижимают к телу.              – Я ведь хотел кое-что сказать тебе… – продолжает Тэхён и ловким движением оставляет Чонгука без футболки.              Взгляд его голодный, и он тотчас будто бы забывает о до сих пор не сказанном, ну а Чонгук же не возвращает к этому его мысль. Вплетает пальцы в волосы Тэхёна, когда тот мелко и нежно начинает зацеловывать шею. Его ладони ласково ползут вверх по спине, оглаживают лопатки, заднюю часть шеи, и Чонгук невольно вздрагивает от приятных ощущений. Щекочущее чувство внутри согревает так же, как согревает Тэхён, и лишь от мысли о том, что Чонгук мог лишить себя любимого человека по собственной же глупости, на душе становится очень сурово. И он уже знает, что будет регулярно возвращаться к этой ошибке ещё несколько дней точно. Или вовсе недель.              – Прости меня, любимый, мне очень жаль… – тихо говорит Чонгук и выдыхает, прикрыв веки, пока Тэхён мягко целует и покусывает сначала шею, а затем ключицы.              – Котёнок, всё хорошо, – без промедлений отвечает тот и поднимается, устремляется в глаза Чонгука своими. Оттенок во взгляде Тэхёна меняется, наполняясь добрым сожалением и тёплой поддержкой. – Ты всегда должен помнить о том, что я люблю тебя.              – И я люблю тебя, – шепчет Чонгук.              Чувство вины вдруг захлёстывает настолько сильно, что от него невозможно никуда деться… И ведь неясно, с чего вдруг так внезапно – недавно Чонгуку наоборот казалось, что она вышла из него с искренними словами и признанием ошибки. Но теперь, когда любимый нежно обнимает, когда мягко целует и трепетно говорит о любви, становится так до боли обидно за него же…              – Хей... – Тэхён осторожно обхватывает щёки Чонгука, вырывая его из мыслей и обращая всё внимание на себя. – Котёнок, мы справимся с этим, я это и хотел тебе сказать, когда ты ещё перебил меня. – добродушно улыбается.              – Прости… – неловко лепечет Чонгук. И неважно, что Тэхён уже говорил похожее раньше.              – Надо было сказать ещё во время обсуждения этого, но я всегда рядом, Котёнок, – легко целует в нос, на что Чонгук, растрогавшись, поджимает губы. – Был, есть и буду. И я поддержу тебя, со всем помогу, чем смогу, милый мой. Как бы ты не взваливал всю вину на себя, мы вместе поработаем над этой стороной отношений, хорошо?              Чонгук робко кивает и мягко обнимает Тэхёна за плечи.              – И я сделаю всё, чтобы ты снова почувствовал себя хорошо, чтобы избавить тебя от чувства вины. Недавно я сказал, что придумал, как дать тебе больше внимания, и пусть сделал это играючи, намерения мои честны, и я не упущу ни одной возможности для того, чтобы реализовать их для тебя. Обещаю, Котёнок мой.              Румяная щека впитывает в себя это обещание поцелуем.              – Я тоже очень постараюсь для тебя и для нас, любимый, – Чонгук прячет голову на плече Тэхёна и жмётся ближе. – А если вдруг не постараюсь, то сам себе не прощу этого. Никогда не прощу, и никакие твои тёплые речи ни в чём не переубедят меня.              Тэхён негромко посмеивается, так и быть соглашаясь, и мурчащим тоном благодарит Чонгука за чувственность и искренность, говорит о том, насколько же он красив. Отвлекает, раскрывает, причём успешно, гладит по спине, параллельно целует ключицы и грудину, а потом и вовсе берёт в руки по кончику косиц и чмокает и их хвостики тоже, чем вызывает лишь неловкий смех. Это то, что Чонгук непосредственно показывает, но на деле внутри него теплеет столько любви и нежности, что он не перестаёт кротко и влюблённо улыбаться. В том числе и тогда, когда Тэхён бережным образом меняет их местами и укладывает Чонгука на кровать.              Тело тонет в мягкости простыни и матраца, Чонгук в блаженстве прикрывает глаза от поцелуев на груди. Чувственно накрывает руки Тэхёна, крепко, но нежно держащие за талию, своими и прикусывает губу, чтобы не сорваться на тихий стон. Слегка напрягает бёдра, когда из-за ласки сосков чувствует прилив было утихшего возбуждения, и Тэхён чувствует это, отчего приподнимается, подхватывает ноги Чонгука под коленями и разводит их в стороны. Уместившись между, ложится на своего любимого и увлекает его в поцелуй прежде, чем с губ всё-таки слетает стон – он растворяется где-то в мягкой, глубокой ласке.              Чонгук позволяет себя целовать так, как вздумается, проявляя ровно столько инициативы, сколько, как он чувствует, нужно Тэхёну – чтобы не перебивала собственную, направленную на демонстрацию всеобъемлющей любви. Отзывчиво обнимает за шею, покрываясь мурашками от плотно оглаживающих бока и рёбра ладоней, снова вплетается в волосы и чуть сжимает их у корней. Не до боли, а приятно, и Тэхён мягко вжимается в его возбуждение своим. Чонгук тихо, на грани слышимости постанывает, когда чувствует, как следом любимый пробирается рукой под штаны и бельё и как распаляюще поглаживает член, размазывая по нему естественную смазку. В нетерпении вскидывает бёдра, почти забывая о собственных мыслях и разочарованиях и прося большего, и тогда Тэхён не иначе как понимающе поднимается с Чонгука и усаживается между его ног. Помогает снять всю остальную одежду и с рвущейся наружу жадностью оглаживает теперь обнажённые бёдра, сжимая их.              – Не существует никого красивее тебя, ты знаешь об этом? – Тэхён проницательно, очень влажно гладит Чонгука ещё и взглядом, вызывая трепет и вынуждая ещё один мелкий стон сорваться с губ. И он порывисто накрывает кисти любимого, когда тот ласково почти щекочет тазовые косточки. Попадание предэякулята на собственную же кожу ничуть не заботит.              – Боюсь однажды позабыть… – обрывисто отвечает Чонгук, и когда Тэхён вновь обхватывает его член, в трепете закрывает глаза и шумно выдыхает.              – Я всегда буду напоминать тебе, Котёнок, не переживай, – целует колено и чувствительную кожу рядышком и спускается ниже всего на пару прикосновений губ. – Говоришь, ты подготовился?              Нет, он не может спрашивать об этом настолько буднично… Но Чонгук не возражает, а просто мелко кивает. И в следующий миг по намеренно ласковой, ещё пуще возбуждающей просьбе тянется к тумбе и достаёт оттуда второй набор, состоящий из тюбика лубриканта и упаковки презервативов. На этот раз не пересчитывает их количество, а просто берёт одну штуку. Протянув всё это Тэхёну, получает поцелуй на костяшках, и почему-то это смущает прямо-таки с головы до ног. Чонгук действительно ощущает горячий румянец у себя на щеках и даже ушах, а затем, оказавшись не в силах смотреть на такого красивого, такого сексуального и властно-заботливого, любимого Тэхёна, отворачивает голову в сторону. Облизывает губы в этом самом смущении, трогая языком колечки пирсинга, и следом прикрывает глаза, в ожидании слушая шелест пакетика, щелчок крышки тюбика и следующий звук выдавливаемой смазки. Всё в Чонгуке подбирается, когда он ощущает прикосновение пальца к анусу, а следом и вовсе едва не растекается по постели, когда Тэхён беспрепятственно проникает внутрь.              – Взгляни на меня, милый.              Чонгук наощупь находит свободную руку Тэхёна, которой тот мягко обхватывает бедро, и цепляется за его пальцы. Поворачивает голову прямо. Смотрит. Сердце учащённо бьётся из-за того, насколько же явно взгляд любимого полон обожания.              – Действительно очень хорошо подготовился, ты умница, Котёнок, – с тихим восхищением улыбается Тэхён, а Чонгук прямо-таки теряется от одновременных нежности и горячей привлекательности. И терялся всегда, когда взгляд и весь облик Тэхёна сочетали в себе это, но сейчас он прямо не может. – О, нет, не сжимайся от моих слов, милый.              Тэхён расплывается в настолько наглой, в настолько самодовольной улыбке, что Чонгук невольно выстанывает то ли его имя, то ли что-то другое, бессвязное, но несомненно чувственное. И, разумеется, снова отворачивается в смущении, будто ещё не привыкнув к болтливому Тэхёну во время интимной близости.              – Котёнок, – чуть ли не поёт тот, и Чонгук вздрагивает настолько невинно, словно и правда поверил в то, что Тэхён на самом деле разрешит ему отвернуться.              И ладно бы просто попросил снова взглянуть на него, так нет же… Чонгук трепетно замирает, когда Тэхён склоняется над ним и незанятой ладонью медленно, со вкусом и наслаждением ведёт по его чувствительному телу от низа живота до шеи, на ней и останавливается, мягко обхватывая. И Чонгук натурально слегка дрожит от того факта, что Тэхён рукой ощущает его пульс. Он разбито стонет, когда любимый продолжает стимуляцию, бережно, любяще двигая пальцем внутри.              – Отпусти все переживания, милый, я хочу, чтобы тебе было хорошо, – и Тэхён запечатывает эти слова поцелуем на губах. – Я позабочусь о тебе, доверься мне полностью и отпусти всё плохое, Котёнок.              Чонгук послушно открывает рот, когда Тэхён скользит языком между губ. Трепетно обнимает и раздвигает ноги шире, когда к одному пальцу добавляется и второй. Открывается Тэхёну так, как открылся в их первый раз, но теперешний ощущается иначе. Интимнее, заботливее и нежнее, и Чонгук очень надеется, что Тэхён тоже это чувствует.              Верит ему и действительно позволяет позаботиться.              – Любимый, так хорошо… – на грани слышимости шепчет на ухо и мягко обхватывает губами мочку. Снова этот соблазнительный аромат въедается в лёгкие, тепло тела снова дурманит и заводит всё сильнее.              – Не молчи, если станет больно, хорошо? – Тэхён же поцелуями спускается на шею, вынужденно убирая руку с неё, а там и расплывается в улыбке, когда Чонгук не успевает кивнуть и невольно выгибается от удовольствия, сдерживая стон. – Ты всегда такой тихий, Котёнок, но я хочу слышать тебя. Слышать, как тебе хорошо, у тебя такой красивый голос, милый…              Тэхён не вынимает пальцы полностью, а разминает стеночки с особой заботой. Находит чувствительную простату и мягко надавливает, отчего Чонгук, как и попрошено, стонет громче и слаще. К члену он не притрагивается, невзирая на уже болезненное возбуждение, чтобы подольше насладиться моментом пребывания на грани.              – Мне очень х-хорошо, Тэ… – он даже запинается, но оттого Тэхён ему точно верит.              Мокро, но коротко целует напоследок и вновь усаживается между ног, лаская Чонгука настойчивее. Тот снова хватается за его руку, крепко держащую за талию, бёдра невольно подрагивают, как подрагивает и голос в стоне, Чонгук запрокидывает голову в попытках справиться с жгучим желанием кончить. Он чувствует, насколько уже мокрый, насколько сильно член просит внимания, и его дрожь, кажется, Тэхён считывает без труда.              – Ты не дошёл до конца в душе? – вкрадчиво спрашивает он.              Чонгук просто мотает головой, не в силах ответить словами. Он разводит ноги ещё шире и подмахивает навстречу пальцам, пытаясь насадиться глубже, и Тэхён ощутимо вжимает их в жаркую узость, медленно совершая круговые движения. Чонгука кроет. Он чувственно выгибается в спине.              – Ты прервал меня прямо в этот момент, когда узнавал всё ли в порядке… – на выдохе бормочет Чонгук. – Но я так хочу тебя, Тэ, я больше не могу…              Тэхён сильнее давит на простату, и Чонгук слышит не только собственный стон, но и потяжелевшее дыхание любимого. Не в силах больше терпеть сладостную ласку, он поворачивается на бок, тянется к тумбе и достаёт оттуда ещё один презерватив, и очередной стон срывается с губ, когда Тэхён мягко, но при этом настойчиво не даёт ему снова лечь на спину. Чонгук с чувственным, просящим вздохом жмётся к груди любимого, когда тот ложится позади и, прекратив растяжку, плавными движениями водит по члену, приближая к оргазму.              – Зачем сейчас, мы разве не п-продолжим? – сбивчиво шепчет Чонгук, пряча лицо в давно смятой простыне. Млеет от поцелуев в шею и плечо и сам толкается навстречу ласкающей руке, не сдерживая тонких стонов.              – Хочу, чтобы ты расслабился, милый, – жаркий шёпот опаляет ухо, и всё внутри красноречиво поджимается от ласковых слов. – Не нужно, чтобы тебе было больно, тем более, ты… – целует и прикусывает шею. – Ты так долго ждёшь этого, я ведь пообещал позаботиться о тебе, Котёнок.              Чонгук медленно прикрывает глаза, закатывая их, и волна оргазма не менее плавно захлёстывает его. Он зажимает в руках простынь под собой и на какое-то недлинное время даже перестаёт слышать что-либо вокруг. Между ног, в сердце, в голове становится настолько тепло и сладко, что Чонгук едва ли не растворяется в этих ощущениях, не сразу замечая того, как вновь оказывается на спине и как Тэхён накрывает его своим телом. Как мягко целует щёки, губы, шею, и Чонгук с трудом разлепляет глаза, чтобы хотя бы просто посмотреть на это. На заботу любимого. И на его любовь.              – Как ты, Котёнок? – сам же и мурлычет в грудь, осыпая её поцелуями. – Всё в порядке?              Чонгук отвечать не хочет, а потому просто ласково тянет Тэхёна к своему лицу, после же сладко, тягуче целует, снова разводит ноги в стороны.              – Давай, Тэ, – и всё-таки протягивает ему второй презерватив. От первого после растяжки, как Чонгук замечает, тот уже избавился.              – Не лучше ли передохнуть немного? Ты сейчас очень чувствительный, милый, – Тэхён с милой обеспокоенностью оглядывает лицо Чонгука, но вещь всё же забирает.              – Одно другому не мешает, – расплывается в улыбке и, обхватив щёки Тэхёна, мажет по его губам своими. – Я готов для тебя, любимый.       И самодовольство так и блещет на его лице, пока сам Чонгук с предвкушением наблюдает, как сильно Тэхён тоже хочет и как от нетерпения в связи с этим едва заметно подрагивают его руки, отчего движения становятся рваными и торопливыми. Чонгук укладывается под ним откровеннее, разморившись после оргазма, помогает добавить и размазать лубрикант. И как только Тэхён начинает медленно проникать в него, тихо выдыхает от приятного чувства наполненности.              Войдя целиком, Тэхён останавливается и обожанием во взгляде целует Чонгука, склоняясь к его лицу. Тот обнимает разгорячённые щёки и сам расплывается в улыбке, посматривая то на блестящие глаза, то на спадающие волосы во всё ещё сексуальной стрижке, то на влажные, раскрасневшиеся и припухшие губы, а затем с любовью оглядывает и всё лицо любимого.              – Ты такой красивый, Тэ, – шепчет Чонгук, чувствуя обволакивающее тепло и в груди, и снаружи по телу. – Наверное, я никогда не смогу на тебя наглядеться, любимый.              – А у меня тоже есть мой ненаглядный, – ласково, игриво усмехается Тэхён и после мягко целует Чонгука в губы.              – Я бы запретил всем на тебя смотреть, если бы мог, – шёпотом признаётся молодой человек, медленно прервав ласку.              Губы тотчас распахиваются в нежном вздохе, когда Тэхён осторожно выходит и толкается вновь. Грудь простреливает вспышкой чего-то горячего и тягучего таким образом, словно оно купается в свежей карамели, ведь Тэхён смотрит настолько откровенно…              – Вот такая ревность мне нравится, – ухмыляется и вновь медленно толкается, отчего Чонгук уже тихо стонет. – Не больно, Котёнок?              – Я всегда говорю, когда больно, ты знаешь… – сбивчиво отвечает он. – Сделай уже со мной всё что хочешь, прошу, Тэ…              Чонгук знает, что после этих слов Тэхён всегда позволяет себе действительно всё в рамках когда-то обговорённого, но сегодня молодой человек сладко, трепетно робеет, потому что его любят. Нежно, осторожно и, как обещано, заботливо, Чонгук ощущает себя обнажённым до глубины души. И ощущение это усиливается, стоит Тэхёну переплести их пальцы и мягко вжать руки Чонгука в кровать рядом с его же головой, стоит ему плавно поцеловать, ласково проникнув в рот языком, и не переставать ритмичные, любящие толчки бёдрами. От его низких постанываний куда-то в шею Чонгука кроет, и сам он тоже не скрывает своего удовольствия от любимого. Скрещивает лодыжки на пояснице Тэхёна и поистине тонет в блаженстве, когда член проникает глубже и давит на простату. Даже пошевелиться не в силах, чтобы податься навстречу движениям, но, мельком думает Чонгук, сейчас именно это и нужно.              Тэхён целует так же глубоко, как и входит, и Чонгук несдержанно стонет, с приятной неожиданностью понимая скорую разрядку. Надрывно, тонко шепчет любимому что-то бессвязное, но тот понимает и, прикусив плечо, ускоряется. Чувственно сжимает руки Чонгука, входит до упора, так мягко и правильно надавливая на простату, что надолго выдержки ничуть не хватает. Чонгук не без усилия отнимает одну руку и помогает себе, торопливо двигая ею по члену.              Перед глазами словно зажигаются искры, Чонгук запрокидывает голову и протяжно постанывает. Сжимает Тэхёна внутри, вздрагивает от его ответных стонов и затем чувствует рваные, сбивчивые движения, и в момент оргазма любимого Тэ Чонгуку становится ещё лучше. Сердце его трепещет оттого, насколько любимому нравится быть с ним, насколько ему самому хорошо. С губ срываются тихие признания в любви, когда Тэхён ложится рядом, укладывая голову на его грудь. Чонгук тут же вплетает пальцы в мягкие волосы и аккуратно почёсывает, зная, что Тэхён от этого всякий раз млеет.              – Ты… – учащённо дышит он.              – И ты тоже, – кротко усмехается Чонгук и поцелуем клюёт Тэхёна в макушку. – Тоже самый классный и невероятный, любимый.              – А говоришь, что мысли не читаешь… – Тэхён усмехается в ответ и мягко гладит Чонгука по животу. – Но я тебя быстро раскусил.              Чонгук целует его снова и меняет их местами, чтобы самому улечься поверх любимого.              – Вот теперь я проголодался, – бубнит и опускается губами на грудь.       Тэхён берёт кончик одной косы и нежно водит им между лопаток Чонгука. И если он скажет честно, то именно для этого и поменялся с любимым местами, чтобы тот догадался поиграть с его косичками. Это чудесно. Чонгук млеет.              – Могу заказать, что ты хочешь? – тон голоса заставляет трепетать.              – Не-а, я бы съел твои запасы, – Чонгук расплывается в улыбке.              – Без проблем! – воодушевлённо усмехается Тэхён. – Я приготовил немного, но, думаю, хватит.              – Ну вот надо съесть, а завтра я приготовлю тебе вообще всё что захочешь, – мурлычет Чонгук, и его пробирает скромный смех оттого, что поглаживания косичкой становятся щекотными.              – Спасибо, мой милый Котёнок, – внезапно нежно вздыхает Тэхён. – Я очень ценю твою заботу.              Чонгук не может сдержать влюблённой улыбки, когда поднимает голову и с ответной нежностью оглядывает Тэхёна. И приходится уделить внимание поцелуям ещё какое-то время, прежде чем Тэхён начинает заговаривать о надобности посетить ванную комнату и поменять постельное бельё. Чонгук без труда, как и всегда, уламывает его сначала потворствовать собственным желаниям – то есть принести еду прямо в кровать и употребить её – и только после выполнить все остальные «скучные дела». А Тэхён слушается. Он никогда не может отказать своему любимому.              И пока молодой человек хозяйничает на их кухне, Чонгук в блаженстве растягивается на кровати, тая в тёплой неге.              – Тэхён-и, ты всё-таки сходишь со мной в салон? – кричит ему и прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку.              – Конечно, любовь моя, мог бы и не спрашивать! – незамедлительно отвечает Тэхён.              Слыша шаги к спальне, Чонгук игриво хмыкает про себя – теперь-то можно в салон вместе сходить, они ведь в отношениях. И факт этот настолько невероятно нежный и согревает душу, насколько это делает осознание того, что отныне всё действительно правильно и на своих местах. Он дома. В сердце теперь окончательно нет места тоске по любимому, нет боли и мучений из-за глупого решения.              И сейчас Чонгук расслабляется полностью, отстраняясь от прежних переживаний. Оставляет в себе лишь главное – любовь, уважение и план действий.              В конце концов, думает он при взгляде на Тэхёна, когда тот оказывается на пороге спальни с тарелками в руках, ради любимого нужно горы свернуть. И раз сразу так, ожидаемо, не получится, Чонгук будет усердно двигаться к цели маленькими шагами. Будет каждый день показывать Тэхёну, как сильно он любим, ведь любовь к нему – самое ценное, что есть у Чонгука.              И он ещё пуще счастлив оттого, что Тэхён чувствует то же самое.