Вечность куëтся в прогрессе, что приходит во снах

Прошло десять дней. Десять дней, за которые Гриамкес изменился больше, чем за предыдущие полгода. Поле у берега дало второй урожай вместе со всеми остальными полями. Крестьяне, которые сначала крестились и шептали молитвы старым богам, теперь всё чаще оглядывались на север — туда, где из замковой башни вился тонкий дымок. Говорили, что царь нашёл нового покровителя. Говорили, что сам Космос — так его велят называть — услышал мольбы разорённой земли. Варн распорядился не пресекать слухи. Актеиф приказал следить, чтобы никто не говорил лишнего при чужих. Но секреты имеют свойство расползаться. На одиннадцатый день у ворот Наредорра появился всадник. Он был один. Без охраны, без знамён, но одет так богато, что даже последний нищий понял бы: это не купец и не гонец. Золотая вышивка на тёмно-синем плаще, перстень на пальце, конь чистой крови. — Посол короля Фрала Ден Ронда. — представился он, когда его впустили во внутренний двор. — Прошу доложить царю Актеифу. Актеиф принял его в тронном зале. Сел на высокое кресло — не потому, что хотел выглядеть величественно, а потому, что так требовал этикет. Варн застыл справа, два солдата у дверей. — Король Фрал наслышан о ваших... успехах. — сказал посол, отвесив поклон. В его голосе не было уважения. Только любопытство. — Говорят, на ваших землях случилось чудо. Пшеница взошла дважды за месяц. — Слухи часто преувеличивают. — ответил Актеиф ровно. — Возможно. — Посол улыбнулся. — Но король Фрал — человек любознательный. Он просил передать вам своё расположение и... предложить дружбу. Актеиф смотрел на посла, и в голове щёлкали счёты, которые Космос заставил выучить. Дружба с человеком, чьи армии полгода назад жгли его деревни. Расположение от того, кто поддержал разбойников, чтобы те не давали Гриамкесу подняться. — Передай королю Фралу, — сказал Актеиф. — что я ценю его добрые намерения. Но сейчас я занят восстановлением. Визиты подождут. Посол не изменился в лице. Только чуть прищурился — заметил то, что Актеиф и не пытался скрыть. В зале не было ни одного жреца. Ни одного алтаря. Ни одного символа старых богов. — Как пожелаете. — посол поклонился ещё раз, уже не так низко. — Я передам ваши слова в точности. Он ушёл. Актеиф смотрел ему вслед, пока ворота не закрылись. — Варн. — Государь? — Удвойте дозорных на южных дорогах. ‎

***

Посол уехал к вечеру. А к утру следующего дня в замок ворвался жрец. Не Порей — тот был всего лишь слугой. Настоящий жрец. Высокий, с бритой головой и глазами, в которых горел холодный огонь фанатизма. За его спиной толпились полтора десятка крестьян — перепуганных, но послушных. — Царь Актеиф! — голос жреца разнёсся по коридорам, не спрашивая позволения. — Именем Тимры, повелителя урожая, требую немедленной аудиенции! Актеиф вышел к нему на крыльцо. Не в плаще, в одной рубахе, босиком — он ещё не успел одеться. — Я слушаю. — До меня дошли вещи, которые я не могу оставить без внимания. — жрец шагнул вперёд, сжимая пышную ветку оливы. — Ваши люди молятся новому богу. На ваших полях творятся чудеса, которые не были благословлены храмом. Ваши солдаты носят оружие, не освящённое перед алтарём! — И? — Актеиф скрестил руки на груди. — И я требую, — жрец повысил голос, и за его спиной крестьяне испуганно перешёптывались. — чтобы вы немедленно принесли жертву Тимре! Сожгите зерно с того поля, что дало два урожая! Очистите землю от скверны! Тишина. Актеиф смотрел на жреца долгих пять ударов сердца. Потом спросил: — Ты хочешь, чтобы я сжёг еду, которой будут кормиться мои люди зимой? — Я требую очищения! — не сдавался жрец. — Боги не прощают тех, кто делит их благословения между собой и чужаками! — Вот что. — Актеиф сделал шаг вперёд. Всего один. Но жрец попятился, словно царь занёс над ним меч. — Передай своему богу: я благодарен за урожай. Но жертв не будет. — Вы... ещё пожалеете. — прошипел жрец. — Возможно. — согласился Актеиф. — А сейчас — убирайся из моего замка. И забери своих людей. Он развернулся и ушёл внутрь, даже не взглянув на то, как жрец в бессильной ярости выкрикивает проклятия. Но у порога спальни замер. Прислонился лбом к холодному камню и прошептал. — Ты слышал, Космос? Они уже пришли. В ответ — только тишина. Но она не казалась пустой.