𝙓𝙑𝙄𝙄: Одно из трёх
4 июля 2026 г., 19:00
Примечания:
Прошу прощения за то, что в прошлую субботу не смог выложить главы.
Хорн сиял.
Актеиф застал его в лаборатории в тот момент, когда алхимик, забыв о приличиях, плясал вокруг глиняного горшка, размахивая руками, словно жрец перед алтарём. Увидев царя, он замер, покраснел и попытался принять достойный вид, но улыбка всё равно расползалась по лицу.
— Государь! — выдохнул он. — У нас получилось!
— Что именно? — Актеиф подошёл ближе.
— Селитра! — Хорн почти кричал. — Чистая селитра! Не горсть, а... — он замялся, подыскивая слово. — А много. Для начала.
Он развернулся и указал на стол, где в глиняных чашах лежало несколько горстей белого порошка. Больше, чем в прошлый раз. Гораздо больше.
— Сколько? — спросил Актеиф.
— Почти две сотни граммов, — с гордостью ответил Хорн. — За неделю. Это в десять раз больше, чем мы получали раньше.
Царь подошёл к столу, запустил пальцы в порошок. Он был мелким, почти как мука, но на ощупь — холодным и гладким. Никакого запаха. Никакого цвета. Только белизна, которая казалась слишком чистой для грязной алхимической лаборатории.
— Как? — спросил он.
Хорн начал рассказывать, размахивая руками, показывая на чаны, фильтры, печи. Актеиф слушал, вникал, запоминал. Процесс оказался проще, чем он думал. Селитра выщелачивалась из земли, кипятилась, фильтровалась, выпаривалась. Всё это делали руки людей, которые теперь работали круглые сутки.
— Но этого мало. — сказал Актеиф, когда Хорн закончил. — Для войны нужно больше. Намного больше.
— Я знаю, государь. — Хорн помрачнел. — Мы работаем, но процесс... он медленный. Требует много земли, много времени, много рук.
— А если использовать воду? — спросил Актеиф. — Водяное колесо. Как у Гелиора.
Хорн замер.
— Воду? — переспросил он. — Для... чего?
— Для дробления. Для измельчения. — Актеиф уже думал вслух. — Сейчас вы перетираете компоненты вручную. Это долго. А если поставить жёрнов, как на мельнице, но не для зерна, а для селитры и серы? Вода будет крутить, жёрнов будет молоть. Быстрее. Тоньше.
Хорн посмотрел на глиняные чаши, на горы компонентов, которые ждали своей очереди, на уставших помощников, которые сидели в углу и клевали носом.
— Это... может сработать. — сказал он медленно. — Если жёрнов будет достаточно прочным. И если мы не перетрём селитру в пыль, которая...
— Космос подскажет. — перебил Актеиф. — Я спрошу у него сегодня ночью.
Ночью он спросил.
Поляна, уже привычная, встретила его звёздами и тишиной. Космос ждал, как всегда — безликий, переливающийся, но теперь Актеифу казалось, что он различает контуры плеч, головы, рук. Будто бог постепенно обретал форму.
— Ты пришёл с вопросом. — сказал Космос. — Я слышу его.
— Селитра. — сказал Актеиф. — Мы получили первые граммы. Но процесс медленный. Хорн говорит, что нужно больше земли, больше времени, больше людей. А у нас нет ничего лишнего.
— Ты хочешь ускорить процесс. — сказал бог.
— Водяное колесо. — Актеиф шагнул вперёд. — Можно ли использовать его для измельчения компонентов? Как на мельнице, но не для зерна.
Космос помолчал. Потом сказал:
— Можно. Но есть нюансы. Если перетереть селитру слишком мелко, она станет опасной. Сера — тоже. Смесь этих порошков при сильном ударе может воспламениться. Поэтому нужна осторожность.
— Я скажу Хорну.
— Скажи. И ещё: жёрнов должен быть каменным, а не деревянным. Дерево впитает влагу, и порошок станет сырым. Это испортит всё.
Актеиф кивнул, запоминая каждое слово.
— Спасибо. — сказал он.
— Не благодари. — Космос помолчал. — Ты знаешь, что империя уже знает о твоём оружии?
— Откуда?
— У них есть глаза и уши. Твоя победа при деревне Тсель не осталась незамеченной. Теперь они будут ещё настойчивее — не у каждого имеется порох.
— Я готов. — сказал Актеиф.
— Ты уверен?
Царь посмотрел на звёздную фигуру, на миллиарды огней, которые пульсировали внутри неё.
— Нет. — сказал он честно. — Но и выбора тоже нет.
— У тебя всегда есть выбор. — сказал Космос. — Ты просто не видишь его.
Поляна начала таять.
Актеиф проснулся с головой, полной мыслей.
***
Утром он отправил гонца к Гелиору. — Нужен каменный жёрнов. — сказал он. — И механизм, чтобы его крутить. Как на мельнице, но только для измельчения порошков. Гелиор ответил через два дня: «Приезжайте, государь. Я знаю, где взять камень. И как его обточить. Нужен срок и люди.» Актеиф дал ему срок и людей. Через неделю в Наредорре, на окраине города, рядом с кузницей Гелиора, закрутился ещё один механизм. Водяное колесо, соединённое с каменным жёрновом, крутилось без устали, перетирая селитру, серу и уголь в тончайший порошок. Хорн стоял рядом, следил, чтобы жёрнов не перегревался, чтобы смесь не воспламенилась, чтобы порошок не стал слишком мелким. — Это изменит всё. — сказал он Актеифу, когда первая партия была готова. — Я знаю. — ответил царь. Он стоял на пороге мельницы, смотрел на вращающееся колесо, на струящуюся воду, на белую пыль, которая оседала на каменном полу, и чувствовал, как внутри растёт что-то новое. Не надежда. Уверенность. — Теперь у нас есть оружие. — сказал он. — Настоящее оружие. Которое не устаёт, не просит еды, не предаёт. Он повернулся и пошёл в замок. Работа продолжалась. Вода текла. Колесо крутилось. Порошок скапливался. И где-то далеко, на западе, империя уже узнавала о том, что Гриамкес вооружается не только бронзой, но и чем-то новым, чем-то, что могло изменить баланс сил на всём континенте.
