На толику

Мы сидели в этой закусочной уже полчаса, и она даже не спросила, почему я молчу. Просто говорила и говорила, а я смотрел, как капли стекают по окну, и чувствовал, что ещё немного и я сойду с ума от происходящего сейчас и задолго до этого. Я решился. Будь что будет - хуже уже точно не станет от того, что сделаю. Я отодвинулся от нее на небольшое расстояние и быстро, но не совсем, чтобы она заметила мое отчаянное решение, положил голову ей на колени. Ткань её джинсов оказалась грубее, чем я ожидал, но под ней чувствовалось тепло. Я замер, боясь дышать слишком громко, и уставился в столешницу, готовый в любую секунду сделать вид, что это была шутка. - Это что ещё такое? - голос у неё был ровный, но я уловил в нём нотку растерянности, которую она так старательно прятала. - Да ничего, собственно. - Нет, правда, зачем ты на меня лег? - Нельзя? - Эдгар, ты себя ведёшь странно, что с тобой седня? "Седня"? Только сегодня? Она действительно слепа или намеренно игнорирует мое состояние буквально всегда? Но я нашел, конечно, от кого ждать поддержки. Я чувствовал, как внутри всё сжимается от этой мысли, но почему-то не отодвинулся. Не смог. - Обкурился что ли или погода так влияет? - продолжала она, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на беспокойство. Или мне только хотелось так думать. - Ты случилась. - Я? Поясни. Я замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. Звякнула посуда, кто-то громко рассмеялся за соседним столиком. Мир жил своей жизнью, а я лежал головой на её коленях и не знал, как объяснить то, что сам до конца не понимал. - Рад, что сегодня выбрались куда-то, пусть и в непогоду. - Ну и порывы нежности у тебя. Она не скинула мою голову, но и не сделала ничего, чтобы мне стало легче. Я ждал. Чего - не знал. Может, просто не хотел, чтобы этот момент заканчивался. - Можешь делать так же, я не против. - Знаешь, мне неудобно. - Делать так? - Неудобно, что ты на мне улёгся. Ноги затекли. - Да похуй мне! - Ой бляяять. Она отпила свой напиток и уставилась в телефон, положив руку с ним на мою голову. Я чувствовал движения ее пальцев сквозь волосы. Завораживало. Она не смотрела на меня, но этот жест - небрежный, невесомый - говорил больше, чем слова. На самом деле я ненавидел все вокруг. И любил одновременно. Дождь за окном, размазывающий свет фонарей и вывесок в тянущиеся незамысловатые разводы, людей в этой закусочной, которые сидели по своим делам и не подозревали, что в двух метрах от них происходит нечто очень важное, какую-то бурду в пластиковом стакане, какой-то сор в моем кармане, который своей комковатостью напоминал о себе сквозь ткань джинсов. Мягкость ее ног под своей щекой. Ее бесячесть от моего несуразного движения... Последнее даже забавит, а не заставляет испытывать что-то негативное. Наконец-то что-то искреннее от нее, ей-богу.  За окном кто-то сигналил, в зале заиграла какая-то знакомая мелодия, слишком бодрая для этого вечера. Я закрыл глаза и представил, что это продолжается. Что она не убирает руку, что её пальцы всё так же неловко, но упрямо двигаются в моих волосах. Хотел бы я, чтобы это продолжалось дальше? Не знаю. Но на данный момент я перестал чувствовать ненависть к себе (на толику), желание покончить со всем, и... Все на этом, плюсы, пожалуй, закончились. Я открыл глаза, упёрся взглядом в край стола, и понял, что уголки рта искривились в попытке улыбнуться. Да, наверное, это была улыбка. Такая, что никто не заметит. И даже если заметят - мне кажется, уже было все равно.