Пленница

Мужчина сидел в своей чёрной, как эта ночь машине и смотрел в размытое лобовое стекло, через которое было видно лишь крест, который тянулся в бездну ночного неба. Он положил руку на дверцу, но несколько долгих секунд не решался ее открыть. Когда он все же решился это сделать, то ступив на жесткий гравий, на его голову обрушились холодные капли дождя. Нахмурив брови, он сделал шаг вперёд. Гравий под его ногами захрустел, оповещая пустоту о его приближении. Устремив свой взгляд на ветхую церковь, он на мгновение задумался. Дождь безжалостно смывал с его лица последние остатки тепла. В его глазах отражался только крест и тьма вокруг него — все остальное давно померкло. Щетина на его лице скрывала первые морщины, появившиеся слишком рано для его тридцати пяти лет, придавая лицу еще более усталый и жесткий вид. Он шагнул вперед, и холодная металлическая ручка двери встретила его ладонь. Дверь открылась, впуская тепло, которое казалось чужим, почти оскорбительно чужим. Внутри было тихо — как в могиле. — Доброй ночи, сын божий, — раздался мягкий, но настойчивый голос за спиной. — Чем могу быть полезен? Он обернулся и увидел пастора. Черт. Не думал, что здесь кто-то будет так поздно. Черт, в церкви даже упоминать черта запрещено. — Спасибо, преподобный, я просто зашел ненадолго, мне не нужна помощь, — сказал он и присел на скамью перед алтарем. — Все, кто приходят сюда в такое время — так говорят, — пастор присел рядом с ним. — И что, много людей сюда приходит ночью? — Нет. Последний раз здесь был ночной посетитель почти год назад, — пастор замолчал. Они просидели так еще несколько минут, просто смотря на свечи, которые горели на алтаре. — Последний раз я был в церкви в детстве, — первым нарушил тишину ночной гость. Пастор не шелохнулся. Он знал, что последует рассказ, и поэтому ждал. Не всем легко открыться в церкви постороннему человеку, пускай даже пастору. Особенно не сильно верующим людям.А по внешнему виду посетителя, можно было почти с полной уверенностью сказать, что он скорее лучше знаком с дьяволом, чем с Богом. Все в нем говорило об этом — от его одежды, до темноты в его глазах. В церковь он явился весь в черном: черные джинсы, черная футболка и куртка, даже ботинки были черными. Но также его выдавали слабо заметные шрамы на его лице и незаметно выглядывающие элементы татуировок из-под длинных рукавов его куртки — все говорило о том, что он здесь по своей воле, но не ради веры. — Моя мама каждое воскресенье таскала меня и сестру в церковь. Сестра была не против, а я наоборот постоянно противился и мы ссорились. Иногда ссоры происходили даже на скамье церкви, — уголок его идеальных губ слегка дрогнул - видимо эти воспоминания вызывали в его темной душе небольшой проблеск света. — Да, я и сейчас часто наблюдаю такие картины, — пастор тоже улыбнулся. — В пятнадцать мама перестала меня брать с собой. Больше в церкви я не был. А через год перестала и сама туда ходить... — было понятно, что чего-то он не договаривает. — Сколько тебе сейчас? — Меня зовут Марк и мне тридцать пять, — он улыбнулся уже шире, — что последует дальше? Исповедь? — парень чувствовал себя больше на собрании анонимных наркоманов, нежели в церкви. — Исповедь проходит в отдельной комнате, где исповедующий меня не видит. Но раз ты сидишь здесь, рядом со мной, ты можешь просто поделиться со мной тем, что тебя беспокоит. — С чего вы решили, что меня что-то беспокоит? — Человек, который не был в церкви двадцать лет, не пришел бы сюда, если бы его ничего не беспокоило. Пастор был прав. Марка много чего беспокоило в жизни, но говорить он об этом не собирался. У него вообще никогда не возникало желания с кем-то поделиться своими мыслями. — Я просто проезжал мимо и меня чем то привлек крест наверху церкви, — после недолго молчания начал мужчина, — мне захотелось войти сюда и испытать хоть какие-то эмоции. — А что еще вызывает у тебя эмоции? — Ничего, — Он не задумываясь отверг вопрос. — Так не бывает. У тебя есть жена, дети? С детьми сложно не испытывать никаких эмоций, хотя бы негативных, когда они что-то разбивают или угоняют твою машину — пастор усмехнулся и потер обручальное кольцо, вспомнив свою жену и троих детей. — Нет, преподобный, у меня нет детей. И я не женат. Но что касается плохих эмоций, то их у меня и без детей хватает, — Марк выдохнул и пламя самой ближней к нему свечи на алтаре задрожало. — Плохие эмоции - тоже эмоции, — заключил пастор. —А что вызывает у тебя плохие эмоции? — Моя работа , — Коротко и твердо. Но пастору хватило этого, чтобы видеть трещины под броней. Все-таки пастору удалось разговорить ночного гостя. Он был не многословен, но все же понемногу открывался ему. — Знаешь, на любой работе бывают плохие эмоции. Даже на моей. — Да, но вы ведь не убиваете прихожан? — Марк взглянул на пастора. Тот гортанно хмыкнул, ему было смешно от такой шутки, но он ведь пастор, поэтому смеяться над такими скверными шутками ему нельзя. Но как только он повернул голову в сторону гостя, улыбка на его лице вмиг исчезла. Сидевший рядом не шутил. — Что... — он не мог подобрать слов. — Я тоже не убиваю, не беспокойтесь, — поспешил успокоить его Марк и отвернулся снова к алтарю. — Но я работаю с теми, кто убивает. И я вижу это. — Что держит тебя на этой работе? Уверен, это не твое желание там оставаться. — Иногда мне кажется, что у меня больше нет желаний. Все остались где-то там, в юности. Сейчас я просто существую. И иногда появляются дурные мысли... — Какие? — пастор осторожно смотрел на него, понимая, что граница близка. — Что это не мое. Что я не должен здесь быть. Черт, мне это надоело. — Марк уронил голову на руки, и потер лоб. Пастор не стал упрекать его в упоминании черта, потому что видел, что человек, сидящий рядом, падал в пропасть прямо в логово упомянутого. — Ты испытываешь раскаяние — значит ты на верном пути. Продолжить свою речь пастор не успел - разносясь эхом по пустой церкви раздался звук входящего звонка. — Слушаю, — ответил Марк.

***

Черный мерседес рассекал лужи от усилившегося дождя. Дорога была размыта и лучше бы сидеть дома в такую рань, но Марку нужно было спешить на помощь звонившему. В церкви ему позвонил Гарольд — сын босса, на которого он работал. Марк ненавидел с ним связываться, ведь у парнишки было все в этой жизни, кроме мозгов. И поэтому он всегда звонил Марку, когда вляпывался в неприятности. Последний раз Гарри звонил ему на прошлой неделе, когда он проснулся утром с мертвой наркоманкой, и не знал что с ней делать. За то знал Марк. Он не может не знать. Ему нельзя не знать. Ведь если с сыном его босса что-то случится, то Марк и вся его семья трупы. И вот сегодня очередной звонок. Он даже не пытался угадать, что случилось на этот раз. Ведь случится могло что угодно, особенно с Гарри. Он позвонил ему и сказал, что стоит посреди какой-то трассы и ему нужна помощь. Марк тут же вышел из церкви, собрал себя в кучу и снова летел на помощь придурку, которого он терпеть не мог.