Пленница

10 месяцев назад — Я же говорил, что фильм будет дерьмо, — зевая, сказал Майкл, выходя из зала кинотеатра. Рядом плелась Ана, которая и не ожидала услышать от него что-то другое. Они были вместе уже почти пять лет, и за это время она привыкла к его постоянному недовольству и привычке винить во всем её. — Ты еще ни разу не выбрала хороший фильм, — добавил он. — Я же говорила, мы могли бы не идти, но ты настоял, что давно никуда не ходили вместе. — Лучше бы мы сходили в ресторан. — Что ж, значит, в следующий раз сходим в ресторан, — Ана подкатила глаза, но он этого не заметил, ведь она шла на шаг позади него. — Следующий раз? А когда он будет, Ана? Через год? Ты вообще не хочешь никуда со мной ходить, — это он повторял уже примерно последний год. Ана промолчала. Ответить было нечего. В последние месяцы она сама не понимала своих чувств к нему. Майкл раздражал её почти во всем: от походки до манеры говорить. Она всё чаще задумывалась: всегда ли он был таким, и она просто не замечала, или же изменился недавно. Постепенно она стала видеть полное отсутствие этикета, грубость и инфантильность. Ана была его полной противоположностью: вежливая, сдержанная, тактичная. Возможно, Майкл всегда был таким. Просто за годы Ана повзрослела, а он остался где-то в своих двадцатых. По её мнению, к тридцати мужчина должен быть мужчиной, а не застрять в пубертате. Не раз она хотела уйти от него. И уходила. После громких ссор собирала вещи и уезжала к родителям или друзьям. Но Майкл остывал и через пару дней пытался вернуть её цветами, подарками и пустыми извинениями. Поначалу ее это радовало — она верила, что он осознал ошибки. Через пару лет Ана поняла: ничего не осознал, ссоры будут повторяться вновь. Она стала человеком-«кактусом». Ненавидела перемены. Хорошее или плохое — привычка была важнее всего. Так было и с Майклом: привычка к унижениям и оскорблениям довела её самооценку почти до нуля. Она закрылась от него и окружающих, держала всё в себе. Мало делилась новостями с работы, почти никогда не жаловалась на самочувствие, лишь иногда придумывала головную боль, когда дело доходило до близости. Секс с Майклом стал рутиной, без эмоций, но к этому она привыкла. Их связывала ипотека на двухэтажный дом в Вестмонте. Мысль о делении дома и бумажной волоките усиливала ощущение застоя. — Могла хотя бы ответить, — пробурчал Майкл и открыл перед ней дверь машины. Ана погрузилась в мысли и не заметила, как дошли до парковки. Она хотела что-то сказать, но слишком поздно: молчание стало привычным в их диалогах. Дома Ана сняла тяжелые ботинки и рухнула на диван. Работа её вымотала, но больше сил забрал вечер с Майклом. Она морально устала рядом с ним. — Дома снова ничего нет на ужин, — сказал он, хлопнув дверцей холодильника. — Насколько я помню, ты сегодня не работал, мог бы приготовить что-то сам, — Ана сняла куртку и направилась в комнату. — Тебе не кажется, что ты стала слишком занята последнее время? — донеслось из кухни. — Я могу приготовить, но ты перестала это делать. Готовка — женская обязанность. — Майкл, я уже не раз говорила: предрассудки нам не нужны. Это наш общий дом, обязанности — тоже общие, — Ана вернулась в кухню и открыла бутылку вина. Ей не хотелось есть, но бокал вина после разговора с ним стал необходимостью. — Ну конечно, а вот вино купить ты не забыла, — он снова упрекал её. Развернувшись, Майкл пошел смотреть футбол. Ана поднялась в спальню, расстелила постель и легла читать книгу. Два бокала вина, погружение в роман — и рядом оказался Майкл. Его рука скользнула под одеяло, провела пальцами по ноге. Не сегодня, Майкл. Никогда, пожалуйста. Она не сказала этого вслух. Секса у них не было уже неделю. Ана понимала: если не уступит, он разозлится. — Наденешь красивое белье? — спросил он, запустив руку под её топ. — Не сегодня. — И не вчера, и не неделю назад! — он резко отстранился. — Ты вообще хочешь меня? — К чему эти разговоры? Я устала и хочу спать, мне завтра рано вставать на работу. Давай уже займемся сексом и будем отдыхать, — она захлопнула книгу и тоже посмотрела на него. — Иди на хрен, Ана, — он резко встал. — Снова «по быстрому», потому что ты хочешь спать? Не буду. Когда Майкл вышел, Ана выпустила накопившийся воздух. Она ждала более сильной вспышки гнева, но все обошлось. Он всего лишь послал ее на хрен. Обычно за этим следуют еще куча оскорблений. Это одна из причин, почему она обросла колючками рядом с ним. Она копила в себе все обиды на него. Она помнила каждое унизительное слово, сказаное им, каждый укол в ее сторону. Он всегда говорил, что это нормально. Что все пары так живут и нет таких, у которых ссоры проходят без унижений и оскорблений. Но Ана с ним не была согласна. Она знала, что это не нормально, и ее это не устраивало. А Майкл через пять минут остывал, и мог как ни в чем не бывало подойти к ней и начать разговор на повседневную тему. Он не понимал и не знал, что она обижена, что все его слова остаются у нее в сердце тысячами иголок и уже никто их оттуда не достанет... «И вот на последней минуте мы видим долгожданный гол!» Ана проснулась от криков с телефона Майкла, который лежал рядом. Он всегда поздно ложился и просиживал ночи с телефоном, не думая о том, что ей завтра рано вставать. — Майкл, потише! — Твою мать! — раздалось в ответ. — А ты оказывается, не спишь, раз услышала одну фразу из моего телефона . Она меня и разбудила, придурок. — За то белье надеть у нее сил нет, сука конченая. Сердце Аны снова пронзило очередной иглой. Она сжала в кулаке край одеяла и молча лежала, отвернувшись. Сон как рукой сняло. Она знала, что это ещё не конец. — Вина выпить у неё силы есть, на отстойный фильм сходить — тоже есть, а на своего парня сил нет. Какая же ты мразь, Ана. Да, всего лишь отказ надеть бельё доводил его до истерики. Ей уже не было так больно, как раньше, но неприятный осадок оставался. Не желая больше спать, Ана встала и направилась на первый этаж, чтобы выкурить сигарету. Нужно было успокоиться. На улице было ещё темно, она даже не знала, который час. Выйдя на террасу, она достала последнюю сигарету из пачки и затянулась. Напряжение немного спало, но на душе было всё так же паршиво. Докурив, она вернулась в дом и взглянула на часы: ровно четыре утра. На работу вставать в семь — можно было больше не ложиться. Всё равно не уснула бы. В кухне она поставила чашку под кофемашину, выбрав функцию «эспрессо». Много кофеина — чтобы хоть как-то пережить день. — Смотри, оказывается, ты полна сил, раз встаёшь в четыре утра, — неожиданно раздался голос Майкла. — Очень выспалась, благодаря тебе, — холодно ответила Ана, не поворачиваясь. Она понимала, что колкие реплики не помогут, но промолчать не могла. — Хватит трепаться, я не будил тебя. Сделай мне сэндвич, я так и не поел с вечера. — Сам сделай, — прохрипела она, но прежде чем успела уйти с кофе на террасу, Майкл выхватил ложку и приложил её к её запястью. Ана закусила губу и молча терпела. Ложка была горячей, хотя не раскалённой. Через несколько секунд он отбросил её в раковину и повернулся уходить. Но потом он вернулся и резко схватил Ану за шею, прижимая к барной стойке. Его хватка была не просто сильной — она была холодной, почти механической, как если бы он тестировал, на что способен её страх. Ана задыхалась, сжимая кулаки, пытаясь вырваться, но пальцы Майкла вонзались в её плечи и шею, лишая дыхания, лишая пространства. — Ты просто тварь. Как я тебя терплю? — он шипел ей прямо в лицо, слова вырывались с такой яростью, что дрожь пробежала по её телу. Его глаза были пустыми, но полными злобы, словно она для него уже не человек, а игрушка, которую можно ломать. После нескольких мгновений взгляда в её глаза он опустил руку и вышел. Ана схватилась за горло и согнулась, пытаясь отдышаться. Не теряя ни секунды, , она побежала босая к двери, схватила ключ от машины со столика и выбежала из дома. Добежав по холодной каменной кладке до машины, она быстро села в нее и закрыла замки. Ключи дрожали в руках. Сердце колотилось как бешеное, дыхание было частым и прерывистым. Она выжала сцепление, заводя двигатель, и рванула прочь, будто сама жизнь зависела от скорости. У нее не было плана, куда ей ехать, она просто мчала по пустым улицам между роскошных домов, в которых еще не горел свет. Светало. Она выехала за город, и слёзы лились потоком. Руками крепко сжимала руль, босой ногой выдавливала педаль газа. Когда она выехала за пределы Монреаля, она оказалась на пустой трассе, вдоль которой стелился огромный сосновый лес. Деревья были наполовину окутаны утренним туманом, а на лобовом стекле начали появляться мелкие капли дождя. Ана сделала глубокий вдох и на секунду закрыла глаза. Мимо на такой же большой скорости, как и у нее, пронеслась первая машина за долгое время. В ту секунду когда она проносилась мимо, ей захотелось вывернуть руль в сторону и столкнуться с этой машиной. Очень редко, но ее посещали такие мысли. Например, когда она стояла на светофоре пешеходного перехода. Мимо летели машины и ей всего на долю секунды хотелось сделать шаг вперед. Однажды она все таки сделала этот шаг, но в ту же секунду загорелся зеленый человечек. Всего один шаг думала она - и проблемы решены. Нет. Проблемы не решены. Устранена лишь одна — я сама. И вот сегодня она опять об этом подумала. И желание было таким сильным, что увидев на соседней полосе еще одну приближающуюся машину, она не колеблясь поворачивает руль. Сначала едва заметно, потом резче. Машина летит навстречу встречному потоку. Ветер вырывает крики, дождь бьёт в лицо. Сердце рвётся наружу от ужаса, от свободы, от безысходности одновременно. На мгновение всё замерло — машина, дорога, сосны, утренний туман.