Сиротские подарки

POV Слава ... В актовый зал было очень шумно, у меня сильно гудела голова. Сидеть на жёстких стульях третий час было пыткой, особенно когда перед тобой выступают эти... первоклашки с дурацкими стихами про листья. Боже бля, кто это вообще придумал? «Праздник осени». Для кого этот праздник вообще придумали? Рядом Лиля что-то строчила в телефоне, иногда тыкала меня локтем и показывала мемы. Я кивал, но не смотрел. В голове было пусто и хотелось спать. - Слав, смотри, - она толкнула меня сильнее. - Сейчас одиннадцатый класс будет выступать. Там мой брат речь говорит. Я зевнул. - И чё? - Он крутой, вот чё. Ты просто не видел. Я закатил глаза, но на сцену всё-таки посмотрел. На сцену вышел парень. И я кажется перестал дышать. Я не знаю, как это описать. Серьёзно. Я просто... выпал из реальности на несколько секунд. Он был высокий. Очень. Широкие плечи, узкие бёдра, светлые волосы, немного потемневшие на корнях... ну, они лежали идеально, как у модели. Не как у нас, вечно лохматых и неухоженных. Лицо... боже. У него было лицо, которое хочется разглядывать бесконечно. Острые скулы, чёткая линия челюсти, губы... Я смотрел на его губы и не мог оторваться. А глаза. Они были светлые, голубые или серые, я не разобрал отсюда, но они светились. Буквально. Он был Богом, наверное, не только для меня так казалось.. Он подошёл к микрофону, поправил его, и зал начал затихать. Даже первоклашки заткнулись. - Добрый день, школьники и учителя! - радостно сказал он. Голос. У него был голос. Низкий, спокойный, чуть хрипловатый. Он лился, как... не знаю.. Как что-то тёплое и тягучее.. и почему-то ещё и влажное, и даже интимное, у меня внутри то и дело всё сжималось и разжималось одновременно. Я сидел и слушал, и не понимал ни слова из того, что он говорит. Потому что я просто слушал его голос. Он говорил про осень, про школу, про то, что последний год, про какие-то там достижения. А мне было плевать. Мне хотелось, чтобы он говорил вечность. Чтобы я мог сидеть и просто слушать этот голос, смотреть на это лицо, на эти плечи, на эти руки, которые лежали на трибуне, такие... красивые. Длинные пальцы, с аккуратными ногтями. Я представил, как эти пальцы... Трогали меня за.. Я тряхнул головой. Что за хрень? Почему я вообще об этом думаю? Тупо. Но мысли не уходили. Внизу живота странно тянуло, и я не мог понять, что это. Не тошнило. Не болело. Просто... тянуло. И было жарко. И хотелось смотреть на него ещё и ещё. Там внутри все сплавилось. Он улыбнулся. Чуть-чуть, уголками губ. И у меня внутри что-то оборвалось и полетело вниз, в живот, в пятки, в пол. - Спасибо, - сказал он и отошёл от микрофона. Зал захлопал. Я даже не заметил, что он закончил. Лиля толкнула меня. - Ну чё, крутой? - А? - я моргнул. - Да... норм. - Норм? - она фыркнула. - Ты на него смотрел как баран на новые ворота. Рот даже открыл. - Ничего я не открывал, - буркнул я, но щёки горели. Она засмеялась. - Ладно, не парься. На него все так смотрят. И парни тоже. Он красивый, чё поделать. - Я не смотрел, - сказал я, но сам покосился туда, где он стоял за кулисами. Видно было только силуэт. Лиля что-то говорила про то, что это её брат, что его зовут Леон, что он в театралку ходит и вообще весь из себя правильный. Я слушал вполуха. В голове крутилось его лицо, его голос, его улыбка. Леон. Красивое имя. ... Дальше было ещё несколько номеров. Какая-то девчонка пела, какие-то пацаны читали рэп (ужасно, кстати). Я сидел и ничего не видел. Всё ещё был там, на сцене, с этим блондином. А потом всё пошло пиздецом. На сцену вышли старшеклассники с каким-то танцем. Музыка громкая, мигающий свет, все хлопают. И вдруг один из них, парень, которого я раньше не замечал, какой-то невзрачный, в чёрной толстовке, рванул в сторону. Я сначала не понял, что происходит. Думал, так и надо. А потом он схватил девчонку. Она была из их класса, кажется. Стояла с краю, улыбалась, хлопала. А он подлетел к ней сзади, рванул за волосы, запрокинул голову и... Я увидел блеск. Нож. Он полоснул ей по горлу. Это было не понарошку. Это было реально. Девчонка захрипела. Не закричала, а захрипела, булькающим таким звуком, и из шеи у неё хлынуло. Фонтаном. Красным. На белую блузку, на сцену, на рядом стоящих. Кто-то заорал. Кто-то побежал. Музыка продолжала играть. Парень, который это сделал, не отпускал её. Он стоял и смотрел, как она оседает, и у него было лицо... я не знаю, как описать. Глаза пустые, лицо не выражало никаких эмоций, вообще! Псих бля. Потом на него накинулись. Несколько пацанов, учителя, кто-то ещё. Сбили с ног, повалили, заломили руки. А он не сопротивлялся. Просто лежал и смотрел в потолок. Девчонка лежала на сцене, и вокруг неё растекалась лужа. Красная, густая, блестящая в свете софитов. Кто-то кричал: «Скорую! Скорую!». Кто-то пытался остановить кровь, но её было слишком много. Она всё текла и текла. В зале началась паника. Дети орали, плакали, лезли к выходу. Учительницы метались между рядами, пытаясь всех успокоить, но у них не получалось. Как можно успокоить, когда на сцене девчонка с перерезанным горлом? Я сидел и не мог пошевелиться. Просто смотрел. Рядом Лиля вцепилась мне в руку так, что ногти впились в кожу. Она что-то говорила, но я не слышал. В ушах стоял этот булькающие хрипы, которые она издввала Краем глаза я заметил движение. Тот рыжий хуй. Из раздевалки,сучка рыжая. Стоял у стены, вжавшись в неё спиной, и смотрел на сцену. Лицо у него было белое как мел. Глаза огромные, расширенные. Он не двигался, не дышал почти. Просто стоял и смотрел. Рядом с ним маячил его кент наверное. Тоже белый, тоже в ахуе полном. Он что-то говорил рыжему, тряс его за плечо, но тот не реагировал. Нас начали выводить из зала. Кто-то хватал за руки, тянул к выходу. Я шёл, не понимая куда, и всё оглядывался на сцену. Там уже было много людей, они закрывали её, но я всё равно видел край её платья, забрызганный красным. ... На улице было холодно. Осенний ветер дул в лицо, но я его почти не чувствовал. Стоял, смотрел на школу, из которой выбегали орущие дети, и пытался понять, что это было. Рядом оказался Санёк. - Ты видел? - спросил он. Голос хриплый. - Ага. - Это... это же пиздец, Слав. Он ей... он ей горло перерезал. При всех. Я кивнул. Слова кончились. Микки подошёл и встал рядом. Молча. Просто стоял и трясся. Я положил руку ему на плечо. Не знаю зачем. Просто. Потом я снова увидел того рыжего. Он отошёл к забору и стоял там один, обхватив себя руками. Ветер трепал его короткие волосы, он не замечал. Смотрел в одну точку. Ко мне подбежала Лиля, вся в слезах. - Слава! Слава, ты видел? Это же ужас! Это... это Ленка, я раньше с ней немного общалась, а сейчас.. а сейчас.. Я обнял её. Не потому что хотел. Просто надо было. Она уткнулась мне в плечо и зарыдала. А я смотрел поверх её головы на того рыжего. И думал: «Интересно, он вообще чувствует что-то? Или у него тоже шок?» Потом приехала скорая. И полиция. Нас всех начали опрашивать, записывать показания, спрашивать, что мы видели. Я отвечал механически, не думая. Девчонку увезли. Жива ли она, никто не знал. ... Домой я вернулся поздно. Рома ждал на кухне. - Слава! - он вскочил, обнял меня, прижал к себе. - Я чуть с ума не сошёл! Мне звонили из школы, сказали, что случилось... Ты как? Ты цел? - Цел, - сказал я. - Я не на сцене был. - Боже, я так испугался... - он гладил меня по голове, по спине, и я вдруг понял, что он дрожит. Рома, который всегда спокойный, сильно дрожал, как осиновый лист. - Всё норм, - сказал я. - Правда. Но это была неправда. ... Утром я узнал, что Ленка выжила. Врачи сказали, что это чудо. Нож прошёл в миллиметре от сонной артерии. Её спасли. А того парня забрали. Говорят, у него крыша поехала окончательно. Что он уже давно был того... лечился где-то, а потом перестал. Я не знал, что чувствовать. Радость, что она жива? Ужас, что это вообще случилось? В школе отменили все занятия. Нас распустили по домам. Рома сказал, что если я не хочу, могу вообще не ходить какое-то время.