Сиротские подарки

POV Ворон ... То, что случилось на сцене? Да мне вообще поебать. Ну, псих какой-то девке горло перерезал? И чё? Бывает, ничего страшного в этом не вижу. Естественный отбор. Слабые вымирают. Она, кстати, выжила. Газеты писали. Повезло дуре стремной. Я тогда стоял у стены и тупо смотрел на эту резню. Не потому что страшно. Просто в голове пусто стало. В первые что-то такое вижу настолько близко. Да мне похуй. ... Работа дермище. Магазин называется «Золотой дождь». Это даже не смешно, позорники, есть же нормальные названия, ну вот нахуя так магазин называть, долбаебы просто. Звучит как название для стриптиз-клуба, а не для круглосуточного магазина где-то на отшибе города. Я работаю в ночную смену. С десяти вечера до шести утра. Стою за кассой, сканирую всякую хрень, смотрю на пьяных и обдолбанных придурков. В принципе ничего нового, как обычно. Платят копейки. Но хоть что-то. Отцу все время что-то не нравится, орёт что я позорище его фамилии, короче говоря всю жизнь бедному порчу. Спать получается часа три-четыре. Если повезёт. Давление скачет, голова гудит. В аптеке мерил - сто сорок на девяносто. Врач сказал бы, что я скоро коньки отброшу. Да ну и че? ... Сорокопут доебывается постоянно. - Рыжий, ты чё сонный такой? Проституткой в ночную смену работаешь что-ли? - Он хмыкнул. - А ну подошёл ко мне. Я подошёл, как собачка какая-то, которая идёт на каждый зов своего хозяина. Стою значит, смотрю в пол. Он говорит, что в городе появился новый дилер. Какой-то Олег, а кличка Канаев Наркот. Понятно короче. - Хочу с ним сотрудничать, у меня есть девки, секси просто. Он нам наркоту, а мы ему девок, заебись да? - говорит Юра. - Ты, Рыжий, узнай, где его найти. Я киваю. Мне вообще похуй. Но узнавать не хочется. Ещё один мудак, который будет мной командовать. Мне и одного хватает с головой. ... Потом он даёт приказ. - Есть один педик, - говорит. - Миша. Белобрысый такой. Из нашей школы. Отпиздите его, чтоб неповадно было. Наши говорят, что видели как они трахается с пацаном каким-то. Собираемся вчетвером. Я, Гнус, Шкаф и Таракан. Заебись команда, они тупые пиздец, так на их мозг влияет клей. Отупели в край. Выследили нашего Мишку вечером. Он шёл из школы один. Шкаф подошёл сзади, схватил за шкирку, поволок в подворотню. Он на призрака похож, ну или на крайняк на ангела. Симпатичный вроде. Блять. Нет.. ... Я не бил. Стоял и смотрел. Они били. По лицу, по корпусу, по ногам. Он упал, закрыл голову руками, заплакал. Таракан пнул его в бок, и он заскулил как щенок. - Педик ебаный, - сплюнул Гнус. - Нехуй с пацанам ебаться. Я смотрел на этого белобрысого и думал: «А он правда педик? Или просто похож? Может наши напиздели?» Мне было всё равно, наверное.. Жалко пацана, может реально не педик? Мы ушли. Он остался лежать в грязи. ... После этого я пошёл на работу. В магазине было тихо. Только холодильники гудели. Я стоял за кассой и смотрел в окно. Там шёл дождь. Капли стекали по стеклу, и мне казалось, что я вижу в них какие-то лица. Белобрысого. Девки той. Своё. Я тряхнул головой. Глюки. От недосыпа. ... Днём я пытался уснуть, но пришёл отец. Пьяный, злой. - Ты где шляешься?! - орёт. - Денег не приносишь! Бабка за тебя молится, а ты тварь неблагодарная! Только жрешь и спишь! Я молчу. Это всегда лучше. Он швырнул в меня бутылку. Я увернулся. Бутылка разбилась о стену, осколки разлетелись. - Урод, весь в свою мамашу шлюху. - сказал он и ушёл в свою комнату. Про мать было лишнее. Я сидел на кровати и смотрел на осколки. Потом встал, собрал их, выбросил. Руки сильно дрожали. ... В раздевалке я снова увидел того пидораса. Мы тогда чуть не подрались из-за куртки. Гандон ебаный, он скоро сдохнет в канаве, спидозный. Я запомнил его лицо. Злое такое, острое. И почему-то оно не выходило из головы. Я тряхнул её. Не надо об этом думать. ... Ночью в «Золотой дождь» приперлись они. «Апачи» бля. Сталкер шёл первым, за ним Паук, Белка, Кобра, Будильник. И ещё один. Новый чувак. Я его раньше не видел. - О! Рыжий! - заорал Сталкер, увидев меня. - Ты тут работаешь? Круто! Привет - Привет!! Он подбежал к кассе, облокотился. От него пахло чем-то сладким и травкой. Глаза блестели. Они все были какие-то слишком весёлые. Под чем-то, явно. - Чё не звонил? - спросил Глеб. - Обещал же! Про картошку бы поговорили! - он подмигнул. Я пожал плечами. - Я те чё баба? Чтобы по телефону разговаривать. Занят был. - Занят он, - фыркнула Кобра, разглядывая чипсы. - А это кто? - спросил я, кивнув на нового. Сталкер обернулся. - А, это Эдвард. Новичок. Из Америки, представляешь? Эдвард стоял чуть позади. Блондин, с зелёными глазами, в белой футболке с надписью «I love bricks» и сером худи. Джинсы как у тех педиков, семеро насрали, а один носит. Комбо. Он кивнул мне. - Привет, - сказал с акцентом. - Ты Ворон , да? Мне Сталкер рассказывал. - Ага, - буркнул я. Эдвард улыбнулся. Дружелюбно так. Я заметил, что он бледный, под глазами круги, и он мелко дрожит, хотя в магазине тепло. Мб нарик какой-то. - Ты чей? - спросил я. - Из «Апачей», - ответил он. - Недавно вступил. - Понятно. Они купили пива и чипсов, погалдели и ушли. Эдвард обернулся в дверях и помахал мне. Я не махнул в ответ. ... Потом я узнал, что Эдварда тоже отпиздили, не мы в этот раз. Таких как мы много. Ночью. Он шёл домой, а какие-то мужики увидели, что он похож на педика, и даже разбираться не стали. Били битами. Он потом неделю в больнице пролежал - За что? - спросил я у Сталкера. - А хуй их знает, - пожал тот плечами. - Сказали, что педик. Он, кстати, не педик. Ну, вроде нет. Да и какая разница? Я промолчал. ... Сорокопут съездил к Олегу. Вернулся злой, с разбитой губой. - Миша этот, - прорычал он, - Оказался в группировке Олега, блять пиздец просто. Ахуенно! Лучше некуда блять! Отлично! Я молчал. - Он послал нас нахуй. Сказал, что не будет сотрудничать. Что мы трупы. Юра ударил кулаком по столу. - Всё это из-за вас! Если бы вы его нормально не отпиздили, может, и не узнал бы никто! Отлично блять, нам такой пиздец! Нам нормально жить на районе не дадут, из-за вас! Я не сказал, что не бил. Промолчал. ... Олег послал нас нахуй. ... Я начал замечать, что со мной что-то не так. Смотрю на Сталкера, и внизу живота ноет. Не всегда. Но иногда. И я злюсь на себя, на него, на весь мир. Однажды ночью, после работы, я сидел в своей комнате и смотрел в пустой чат с Глебом. «Сталкер». Я так и не написал ему. Стыдно было. За тот вопрос. За то, как разошлись. Я смотрел на его аватарку. Он там в какой-то комнате, корчит смешную рожу и держит ту самую гитару в руках. Я не мог перестать смотреть, разглядывать каждую частичку его лица. На эти веснушки. На то, как он по-дурацкий улыбается, во весь рот. И внутри что-то ёкнуло. Заныло. Как будто кто-то сжал внутренности и не отпускает. Я хотел выключить телефон. Убрать его. Пойти спать. Но рука не слушалась. Я представил, что он рядом. Что он смеётся и смотрит на меня. Что он трогает меня за плечо, как тогда, в общаге. Внизу живота стало горячо. Тянуло так сильно, что заболело. Я расстегнул ширинку. Рука дрожала. Я смотрел на его фотку и чувствовал, как становится всё тяжелее дышать. В ушах зашумело. Громко-громко. Как будто поезд едет. Я слышал только этот шум и своё дыхание. Дрочил, смотря на его фотку, и ненавидел себя. Я закусил губу чтобы не застонать, у меня сильно слезлись глаза. Я пытался не застонать. В голове было пусто, только его рожа. «Ты пидор», - думал я. «Ты ебаный пидор». Но не мог остановиться. Когда я кончил выключил телефон. Швырнул его на подоконник. Он стукнулся об стену, но не разбился, вечно везёт. Я встал. Простыню скомкал, сунул в таз. Замочил с порошком. Потом долго мыл руки. Тёр их с мылом, содрал кожу на костяшках до крови. Всё равно не отмылся. Вернулся в комнату. Лёг на голый матрас. Свернулся в комок и уставился в стену. Потолок был серым, с пятном, похожим на карту материка. Я смотрел на это пятно и пытался не думать. Не думать о нём. О том, что я сделал. О том, что это повторится. Ненавижу себя, лучше бы я сдох где-то в канаве от передоза чем-то. Педик ебаный, мне только гореть в аду. ... Я попытался это исправить. Нашёл какую-то девчонку из школы. Она давно на меня засматривалась. Я предложил пойти погулять. Потом поцеловаться. Потом больше. Она согласилась. Мы зашли в подъезд, я прижал её к стене, начал целовать. Она пахла духами и чем-то сладким. Но я ничего не чувствовал. Совсем. Руки у неё были мягкие, губы тёплые. А я стоял и думал о Глебе. Сука, о пацане. Я хотел чтобы вместо этой бабы был он. О том, как он смеётся. Как он прыгает по лужам. Как он улыбнулся мне в магазине. Мне стало мерзко. - Всё нормально? - спросила она. - Да, - сказал я. - Просто... не сегодня. Я ушёл. Она осталась стоять в подъезде, обиженная и ничего не понимающая. А я пошёл домой и разбил костяшки пальцев о стену. До крови. Чтобы боль в руках перебила ту, другую. Не помогло.