Яблоко Эдема

С тех самых пор минул месяц, стоял холодный октябрь. Артем поправился, к тому же он все меньше и меньше разговаривал со своей сестрой, решая житейские проблемы на личном фронте. Он стал избегать её. Комната Саши, которая всегда была для них обоих уютным убежищем, в тот вечер была словно жестокое поле боя. В воздухе витала атмосфера злобы и меланхолии. Саша стояла у окна, спиной к брату, сжимая в руках стакан с чаем, который уже давно остыл. — Я не понимаю, в чём проблема, — её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты отдалился от меня.. Я стала тебе мешать? Артем сидел на краю дивана, его поза была напряжённой. Он смотрел в пол, сцепив руки. — При чём тут мешать? Речь не об этом, Саш. Тебе 16. Через считанные месяцы выпускной, а потом 10 класс- — Не уходи от ответа! — оборвав Артема, она резко обернулась, и в её глазах засверкали обида и злость. — М-мы всегда всё делали вместе! Это было наше время. А теперь ты всё время «занят». А на меня, то есть времени больше нет, ты меня вообще любишь!? — Прости уж, но я не твоя личная нянька и мальчик на побегушках! - голос Артема, наконец, сорвался, он встал, и его тень монструозно накрыла Сашу. — Я твой старший брат! Моя задача — быть рядом, когда действительно трудно, а не водить тебя за ручку, как маленькую девчонку! Пора уже взглянуть на реальность!! — Мне ведь тяжело!! — выкрикнула она. — Для меня важно чувствовать, что ты… что ты всё ещё хочешь проводить со мной время! Что я не стала просто обязанностью, от которой ты стараешься грубо отделаться! Он на мгновенье замер, и гнев на его лице сменился на что-то другое — на непримиримую усталость. — Ты всё неправильно поняла. Я не отдаляюсь от тебя. Я… я пытаюсь слегка отойти в сторону. Потому что если я не отойду, ты так и не научишься быть личностью, действовать не по чьей-то наводке, а самостоятельно. Ты всё ещё ждёшь, что я прибегу и решу все твои проблемы за тебя, как в детстве. Но ты уже не ребёнок. — А ты перестал быть моим братом? — Саша всхлипнула. — ДА НЕТ ЖЕ! — Артём сорвался. Он сделал шаг вперёд и сжал её плечи, заставляя посмотреть на себя. — Я, блять, пытаюсь быть им по-настоящему! Быть братом — не значит до смерти душить тебя заботой. Это значит верить, что ты справишься сама. Мне тоже, поверь, чертовски больно видеть, как ты ошибаешься, и временами не находишь в себе душевных сил бороться. Но, так или иначе, с таким инфантильным отношением к жизни ты никогда не вырастешь. — Инфантильным?... — Артем никогда так не кричал на Сашу, что заставило её сердце биться чаще; девушка обиженно потупила взгляд в пол, слушая своего брата. Саша вновь глянула на него, и злоба медленно уступала место пустоте и горькому осознанию. Она понимала. Она всегда знала в глубине души, что этот день настанет. Но знание и принятие — это разные вещи. — Я просто не хочу, чтобы всё менялось, — прошептала она, и по её щеке скатилась предательская слеза. Он вытер слезинку большим пальцем, его движение было грубоватым, но в то же время бесконечно нежным. — И я не хочу. Но это неизбежно. Мы не можем вечно прятаться в нашей комнате от всего мира. Социум ждёт тебя. А я... — он тяжко вздохнул, — я всегда буду тут (он указал пальцем на сердце Саши). Не как щит. Как тыл. Как то место, куда можно обратиться, если будет трудно. Понимаешь? Она молча кивнула, не в силах вымолвить слова. Да, она понимала. Это было больно, горько и по-взрослому несправедливо. Но в какой-то степени сие было правильно. Парень отпустил её и взял с вешалки свою куртку. — Я очень надеюсь, что ты меня всецело поняла и.. мне жаль, что тебе пришлось это выслушать. Артем вышел из комнаты, не оборачиваясь. Саша осталась одна со своим остывшим чаем и бескрайней пустотой в её душе. Она робко опустилась на свою кровать и плакала — по их детству, по уходящей беззаботности.. Как будто в тот самый день.. Когда они еще обнимали друг друга и признавались в любви.. Нет.. После этого.. Артем резко изменился.… Одна и та же сцена раз за разом прокручивалась у нее в голове, когда она ненароком с ним заговорила.

«Может, мы останемся просто братом и сестрой?»

«А?! То есть то, что между нами было-»

«Прекрати! Это не может дальше продолжаться, и ты это знаешь!»

«Но я-»

«Ты меня услышала»

«Почему… Тёма? Ты же сам.. пошёл ко мне навстречу.. ты первый признался мне в своих чувствах… Я… Почему… - Саша судорожно и нервно расхаживала взад и вперед по комнате, поставив остывший чай на стол. — Я не понимаю… Может, всё из-за отца? Я ведь понимала: наши отношения не примут.. и.. сука… Зачем тогда всё это было?... Мы притворимся, что всего этого не было: поцелуев, признаний в любви, пылких страстей?» - думала она. Мысль гуляла фривольной птицей в каждом уголку её сознания и с отчаянием рыскала ответ. Но этому не суждено было сбыться. В конченом итоге Саша устало рухнула на постель, глаза её раскраснелись от рыдания, тушь стекала с ресниц и затемняла кожу под её глазами. Опустевшие зрачки её взирали в никуда. Горькие слезы всё еще продолжали капать на подушку, но медленнее.. Оставивший её брат, психически нездоровый парень на тренировке, отец на нервах ищущий справедливости – всё это смешивалось в неразборчивый клубок тревоги, отчаяния и всеобъемлющей скорби. И тут Саше пришла в голову единственная для неё мысль – верный выход из ситуации… Она утёрла свои слёзы и начала готовиться, смотря на часы.

* * *

В то ранее утро конца октября облака затянули грандиозный небосвод города N. На горизонте сквозь мрачные свинцовые тучи активно била молния. Оглушительным грохотом раздавался шум грозы. Идя по мокрой земле, девушка медленно, но верно поднималась по скалистым камням на местный железнодорожный мост. Воздух был холодным, влажным и густым, как молоко. Деревья пошатывались из-за редкого дуновенья ветра, казалось, невидимая сила подталкивала их. Под мостом текла обширная широкая река, из морского дна восставали величественные водоросли, а на поверхности плавали редкие кувшинки. Водный ток казался статичным, лишь одинокие волны возмущали его стоическое спокойствие. Саша, поднявшись на мост, оглядела округу: ни души.. Было так тихо. Вода журчала где-то внизу, в тумане. Мост был окрашен в тёмно-серый цвет, от звона металлических балок кровь застывала в жилах. Поезда вдали не было, что было на руку девушке. Перила были холодными, шершавыми, с зазубринами, оставленными временем. Подойдя осторожным шагом к краю моста, она уже была готова перелезть ограждение, как вдруг чей-то знакомый ей голос, заставил её тут же остановиться. — Как смело, Сашуль! В воду, и без меня? – в его интонации читалась легкая насмешка и одновременно непонимание. Дима стоял облаченный в черное вычищенное и вымытое пальто, за спиной он что-то держал, в тумане было трудно разглядеть полную картину; для предосторожности он решил надеть коротковолосый парик. Рядом с железной дорогой валялся мешок, длиною аккурат в человеческий рост, с расстёгнутым замком. Саша испуганно бросила взгляд в туман и, увидев жутковатый силуэт и горящие ярким пламенем лазурные глаза Димы, уже хотела перебежать и перелезть через ограду чего-бы это ни стоило. Едва ли она шевельнула ногой, её дыхание внезапно схватило. Мёртвая хватка парня лишила Сашу воздуха. Другая рука с влажной тряпкой придушивала её, заставив её потерять сознание. Закончившаяся старая склянка с хлороформом была тут же утилизирована в умиротворенно протекающую реку. Дима тащил Сашу обеими руками к месту, где он оставил самое важное – предмет, который скроет девушку на время. На лице Димы читалось хладнокровие и спокойствие, хотя на душе его, казалось, бушевал свирепый шторм. Его любовь.. хотела лишить себя жизни, но зачем? Отбросив навязчивые мысли, Дима мягко погладил волосы Саши и легонько чмокнул в щечку. Положив девушку в мешок с осторожностью перфекциониста, он застегнул молнию. Теперь дело за малым: осталось лишь дойти до своего дома с телом наперевес, незамеченным…

* * *

Голова раскалывалась, взор был затуманен. Глаза Саши были слишком напряжены, чтобы сосредоточиться на окружающей обстановке. Сколько она тут времени находилась? И где её телефон? — Добро пожаловать в бренный мир живых, Сашуля~ – сладкий голос Димы вынудил Сашу раскрыть веки. Наконец очнувшись, она увидела просторную комнату, обитую бело-голубыми обоями с сочетанием пурпурного оттенка. На столике стояла черная лампа, почти как в фильмах, когда допрашивают преступников в камере допроса. Белоснежные шторы закрывали вид на улицу, на свободу, куда ей так сильно хотелось, и всё-таки довершить свой план и свести счёты с жизнью, но сейчас она отвергла такую возможность; она осознала для себя нечто важное: как ценна жизнь, и в этом открытии ей помог не самый приятный представитель человеческого рода – Дима. Справа находился массивный бежевый шкаф, рядом лежали гантели и блины с весом, которые еще не были надеты на них. На просторном столе по правую сторону находился компьютер, причем солидный. Рядом был комод, на котором стоял принтер. Календарь и парочка постеров украшали интерьер комнаты, но помимо них наверху левее висели три живописные картины. На них была изображена природа: высокие горы, быстротекущая река и самая последняя.. Дом Саши. Дима поместил фотографию в особую, дорогую на вид рамку, очевидно, он был для него чем-то сокровенным и представлял для него большую важность. Но всё вышеописанное меркло с сидящим, завороженным Димой, близко к кровати. Его колени упирались в пол, а сам он сложил руки и терпеливо ждал, пока Саша очнётся. Он наскоро повесил пальто в шкаф, вновь перевоплощаясь в свой повседневный вид: ничем непримечательные спортивные штаны, лазоревая футболка и тёмная жилетка с потёртым капюшоном. Девушка попыталась отстраниться, но тут же обнаружила, что была привязана к деревянному изголовью кровати. — Прости за верёвки, я хотел тебе кое-что объяснить. – Дима хотел было продолжить, но его прервал недовольный возглас Саши. — НАХЕР ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! Я не просила тебя похищать меня, мудак! Как ты не понимаешь, что между нами всё кончен- – Рот девушки был тут же накрыт изолентой, сведя на нет все её крики. Дима выглядел очень обеспокоенным, глядя на то, как Саша продолжала бороться с верёвками, натирая свои запястья до крови. — Милая, прошу, успокойся; я хочу поговорить с тобой, но.. ты всё усложняешь – Дима своей широкой ладонью поглаживал Сашу, как заботливый хозяин своего неукротимого питомца, слегка умерил её пыл. По её щеке прокатилась горькая и одинокая слеза. Девушка остепенилась, но казалось всё её тело жаждало разорвать эти верёвки и вдарить ногами по ублюдку, который её преследовал и связал. Положив руки на кровать, Дима призадумался. — Ой, прости, ты же давно не ела. Тебе сделать что-нибудь, ангел мой? Саша кивнула, слыша тоскливое журчание своего живота. Дима как вихрь пронесся на кухню и взял заранее подготовленный в холодильнике бутерброд с арахисовым маслом и стакан сока со льдом. Принеся всё это в комнату, он сорвал изоленту со рта Саши. Он взял еду в руки и поднёс ко рту девушки. Она укусила: это было очень вкусно, даже её брат так не заморачивался над бутербродом, а это масло так ласкало, топило в блаженстве вкусовые рецепторы языка. Запив всё это соком (с подачи Димы), Саша нехотя согласилась выслушать своего похитителя и сталкера по совместительству. — Эм, ты помнишь, тот день.. 10 лет назад я… вернее твой брат…