без тормозов

как илья добрался домой он помнит смутно, в его голове дул ветер и адреналин после увиденного. гонка прошла действительно хорошо так, что крышу снесло не только участникам, но и так называемым болельщикам. на трассе было жарко и до невозможности тяжело. шины свистели о сухой асфальт, рев мотора отдавался оглушающим эхом в ушах. еще никогда он не был настолько заряженным и счастливым после загруженного дня. переживал он за гонщиков, как за себя, расстраиваясь каждый раз, когда его фаворит продувал в гонке. но неизменным избранным все еще был ермолаев, за которым илья смотрел с замиранием сердца. саша прокатал свой круг идеально, резко и точно, так что у соперника даже шанса не было на победу. он остался где-то в хвосте еще в начале заезда, оглушенный и ослепленный мастерством. ермолаев был умен и изворотлив, просчитывал каждый поворот и тормоз, подрезая и сбивая противника с толку. его можно было назвать животным на охоте, ведь такой сосредоточенности и скрытности в намерениях не видели ни у одного человека. он был особенным и прекрасно знал свой статус, которого придерживался на протяжении долгого времени. стрелки спидометра тревожно дергались на табле, от чего александр довольно улыбнулся, поднимая взгляд на плывущий от бешеной скорости асфальт. ветер бил в лицо, размазывал окружающую среду, крики людей с трибун и подбадривающие возгласы парадеева, который горлопанил громче всех вместе взятых. в моменте мир словно остановился, разделившись на «до» и «после» оставив только темную трассу из под визора. даже леденящие ребра порывы не выбивали парня из его умиротворения, поглощенного всплеском адреналина. прокат закончился удивительно быстро и резко даже для самого александра, не ожидавшего столь необычайной скорости. все его эмоции, успевшие скопиться за несколько пустых дней, выплеснулись на дорогу и адреналин бурлящий в крови. припарковавшись в гараже, он наконец-то скинул шлем с головы, позволяя вдохнуть свежий слегка горький воздух с выхлопами. даже такая атмосфера была лучшим событием в его жизни, в котором он готов был остаться как можно дольше. но таковой возможности не появилось, потому что в дверях тут же возникла взъерошенная белобрысая макушка, а за ней и остальные парни подтянулись. с тяжелым, усталым вздохом александр повернулся к восхищенному парадееву, что спотыкаясь бежал к нему. запнувшись о порог, он моментально встал на ноги, влетев в друга. вцепившись в ермолаева мертвой хваткой, парадеев свалил весь свой шквал эмоций прямо с ходу. — саныч, это было невъебически, ты так разнес его!! даже шанса не дал догнать тебя, так втопил, что я чуть не ослеп от дыма! клянусь, больше и не заикнусь о твоей рухляти.. ой, то есть, о твоем убийственном агрегате. — вдохнув спертый воздух, саша остановился на мгновенние. — в общем, это было мощно, ермолаев, я до конца жизни буду тобой восхищаться. мужское ставлю, ты лучший в нашей компании, вот щас без пиздежа. — не прекращал кричать парадеев, выплескивая все эмоции, которые даже не пытался сдерживать на трассе. — да, реально, фрам, это было просто волшебно! я такого даже в форсаже не видел. — подключился костя, размахивая руками в разные стороны эмоционально и очень радостно. — ну ты машина, впечатал его надоедливой рожей в самый асфальт, красава. — громко и четко произнес данила, протягивая руку для очередного рукопожатия, но предварительно оттащил прилипшего парадевича в сторону. тот же никак не унимался и готов был на шею им обоим за лезть и искренне радоваться, словно ребенок. — ну все-все, хорош, парни. — приняв все поздравления в самое сердце, чуть смущенно сказал александр, довольно мотая головой. он привык к хвале после идеально откатанной гонки, но такие слова особенно трогали за душу. на лице красовалась широкая улыбка, а в глазах блистал огонек. — поздравляю, я оценил твои навыки, — уверенно возник илья, до этого стоявший поодаль ото всех. в его поведение и интонации было что-то надменное и будто бы даже не внушающее доверие, но глаза говорили об обратном. как бы яцкевич не пытался скрыться за хитрым прищуром с холодной уверенностью, его глубина и чувственность просачивалась насквозь. — не думал, что ты серьезно порвешь его так быстро. — заслужить одобрение от тебя стоит много, — фыркнул александр, саркастически смеясь и пробегаясь глазами по лицу напротив. его взгляд был довольно усталым и измученным, но это не мешало оценить все эмоции ильи, пытающегося состроить деловой вид. это немного умиляет. посверлив еще секунд пять парнишку, александр протянул руку наперекор всем рядом стоящим. — признаешь, что сломал свои стереотипы? — пф, еще чего. — с плюнул илья, презрительно поглядывая на выставленную руку. принципы не позволяют принять, пусть и не значимое, но поражение в споре. — самоуверенный мальчишка с завышенной самооценкой. — про констатировал факт ермолаев с полным спокойствием в голосе; ни один нерв на лице не дрогнул. — прости, что? — возмущенно переспросил илья, надеясь, что это он не расслышал сказанное. — возомнил себя много значимым? не строй из себя не пойми кого. — я то как раз ничего не играю, в отличие от некоторых. — склоняясь вперёд прошипел александр, приподняв руку, чтобы подтолкнуть парня в грудь. — пошел ты, ермолаев, со своими выебонами. самовлюбленный ублюдок. — выругался илья, отступившись на шаг назад от не желанного приближения чужих рук. — илюш, не ругайся ты, — на секунду смягчился саша, разводя руками в стороны так, как когда обнимал парадеева. от этого стало еще противнее и тяжелее, ведь на месте саши илья хотел видеть себя. — принцесски так грубо не общаются. — еще раз ты назовешь меня «принцесской» и очень крупно пожалеешь об этом. — грубо высказал илья, окончательно растеряв свою нежность и спокойствие в миловидном лице. ермолаев знал, куда надавить, чтобы вывести парня на нужные эмоции, чтобы он перестал воображать из себя того, кем явно не является. — и что же? помурлычешь ругательства своим бархатным голоском? — уверенно парировал александр, приближаясь все ближе и ближе к лицу абонента. расстояние становилось обжигающе опасным и нарушало личные границы яцкевича, который усердно выстраивал их. — так, стоп, парни, — попытался вклиниться в разговор леша, подметив выступившие нервы на лице ильи, чьи руки моментально сложились в кулаки, готовые для удара. это точно до хорошего не дойдет, если обоих не остановить. — не лезь, лех. — быстро бросил ермолаев, отмахнувшись ленивым жестом. — если ты ожидаешь, что я не смогу справиться с эмоциями и разобью тебе морду, то ты глубочайше заблуждаешься. — уверенно и четко проговорил яцкевич, пряча напряжённые руки в карманы темных джинс. долгие годы учебы и управления собственным безнесом не прошли мимо него, и агрессию сдерживать он точно умеет. — о, как жаль. — наигранно расстроившись, саша специально понизил голос, почти что театрально. — а я хотел насладиться твоими слабенькими ударами на своем великолепном лице, девчонка. — принципиально съязвил в конце, подметив, как резко изменились эмоции от легкого негодования и неприязни до самой натуральной ярости. — саныч, прекращай, борщишь. — вклинился данила, отодвигающий ермолаева в сторону, наполовину перегородив проход своим телом. — пусть илюша сам скажет мне прекратить, если ему не нравится. — мне похуй на твой театр одного актера, ермолаев. обиженно и громко бросив эти слова, илья показатель развернулся перед самым носом парня, спеша удалиться из гаража. гулкие шаги неожиданно разнеслись по помещению так же быстро, как и затихли при пропадании яцкевича из поля зрения. он громко стучал подошвой кроссовок по асфальту, всем своим видом выставляя недовольство и злость бурлящую внутри. руки по-прежнему сжимались в кулаки, но уже с большим напором и силой до такой степени, что костяшки на пальцах свело. в висках пульсировала тот же адреналин, что и во время гонки, только вот в этот раз это было вовсе не радостно, а убийственно тяжело и физически больно. — саныч, ты что натворил? — воскликнул костя, толкая ермолаева в плечо, но тот не поддался слабой хватке, продолжая сверлить взглядом пустой проем. — помог ему. — неоднозначно выдохнул саша, складывая руки на груди. он знает, что делает и точно предугадывает результат своих действий, поэтому в нотациях не нуждается. — поймете, когда он сам это сделает. — я никогда не сомневался в тебе, но.. — неуверенно замялся парадеев, пытаясь подобрать самые корректные и цензурные слова в сложившейся ситуации. — но это пиздец. — бегите к нему, успокойте принцессу. — не обращая внимания на возмущение и негодование друга, александр обвел парадеева и деревяшкина взглядом, указывая в дверь. ермолаев не нуждается сейчас ни в чьем мнении по поводу его неуместной выходки в радостный момент для всех. но они должны были быть готовы к такой ситуации, давно зная характер и поведение саши. он не только сейчас так поступает, это было и раньше, только вот искры между ним и кем-то другим не были настолько видимыми. с ильей он был зверем на цепи, которому показали долгожданное лакомство, в которое тот готов безжалостно взгрызться и разорвать на куски. саша неуверенно посмотрел на друга, а затем на своего парня, который был готов тут же сорваться с места и побежать к дорогому илюше. помедлив еще с минуту в непонятках, он схватил лешу за запястье, оттягивая в сторону выхода. ермолаева он знает уже очень и очень давно, не доверять ему причин не было, но и доверия его ледяной взгляд много не внушал. внутри словно раскололся обрыв, на одном конце которого был сам ермолаев, его лучший друг, напарник и один из самых близких и родных людей за всю жизнь, а на другом леша и илья, которые стали парадееву не менее родными и дорогими так, что он готов был разорваться между ними, но никак не выбрать что-то одно. — мы с тобой еще поговорим. — напоследок шикнул парадеев, быстрым шагом растврояясь в проходе, утаскивая встревоженного лешу следом за собой. — парни, я вам позже наберу. — крикнул деревяшкин из далека, в конце концов пропав из виду. как только в помещении остались только три человека, данила развернулся к ермолаеву лицом, недовольно выгнув бровь. он не был полностью осведомлен происходящим и ждал подробного объяснения всего, что только что лицезрел перед собой и так же того, что успел пропустить за пару дней пропажи в автосалоне. — объясниться не желаешь? — фыркнул он, привлекая пропавшего в своих мыслях сашу, щелкая пальцами перед глазами. — мне так то тоже интересно, что, черт возьми, происходит. — чересчур эмоционально воскликнул костя, поправляя не послушными руками съехавшую шапку. — мне нужно байк подлатать, поговорим. — невозмутимо обернувшись назад сказал александр, озадачено осматривая новую тему для обсуждения. ему сейчас очень не хочется выяснять, что происходит в личной жизни с друзьями, когда и сам до конца в ней на разобрался. илья грубо хватает дверную ручку, словно пытается выдрать ее вместе с дверью, но никак не открыть. чудом оставив предмет на месте его назначения, распахивает дверь, готовый сесть за руль и в давить газ на максимум, чтобы скорее скрыться из этого места. его останавливает сорванный на крик голос за спиной , а после и тяжелая рука на подрагивающем плече. это был взъерошенный и взволнованный леша, прибежавший быстрее парадеева, что остановился чуть поодаль, дав им время поговорить наедине. — илюх, стой ты, — запыхавшись прохрипел деревяшкин, пытаясь удержать рвущегося изнутри и снаружи парня. — не нужно, леш, — интенсивно скидывая руки со своих плеч, шепчет илья, бегая взглядом по земле и своим пыльным кроссовкам. — еще как нужно. — твёрдо решает леша, без возможности возразить. — тебе сейчас никак за руль нельзя, въебешься еще в кого-нибудь. — я в порядке. — коротко бросает илья, подняв злой и одновременно уставший взгляд. — я тебя как облупленного знаю, илюх, прекращай уже. меня не обманешь, как бы ты не пытался. в глаза мне посмотри. — сместив руку с плеча на край подбородка, деревяшкин осторожно провел рукой по линии челюсти. — мне правда похуй на то, что исполняет этот саша. просто, он такой самовлюбленный и уверенный, что я даже не могу ничего сказать. — предательски дрожащий голос вырывается из самой глубины души, но глаза не пропускают ни одной слезинки. — понимаю. конечно, я тебя понимаю, — шепчет парень словно колыбель, притягивая друга ближе в слабые, но необходимые объятия. простояв так минуты две, илья не мог избавиться от мерзкого ощущение неполноценности и пустоты где-то в глубине себя. объятия были комфортными, почти родными, будто это был не лешка, а мама успокивающая после трагедии из-за плохой оценки в школе. только вот илья уже не маленький мальчик и леша не мама, а друг, но самый лучший и близкий, чувствующий яцкевича как себя. илья хочет сказать что-то в благодарность за поддержку и все, что деревяшкин делает ради него, но слова встают в горле густым комом и получается промямлить только. — леш, спасибо. — коротко и слабо произносит илья, ухватившись за парня, как за последнюю надежду. — я всегда рядом, илюх. — осторожно сказал парень, боясь спугнуть или ненароком задеть уязвимого зверька, на которого илья был похож больше всего. за руль илью, естественно, не пустили из соображений безопасности за свою жизнь и состояние его самого. саша уверенно запрыгнул на водительское сиденье, как только леша махнул ему рукой, что тот может подойти к ним. сам же деревяшкин усадил яцкевича с собой на задние сидения, обращаясь с ним, как заботливая мама. осторожно пристегнул ремень безопасности, поправил очки, погладил по голове и уложил ее к себе на плечо. он не торопил, не требовал, просто был рядом в нужный момент, когда мир ильи постепенно обретал новые события и ломался на отдельные не всегда приятные частицы. — слушайте, а как вы поняли, что хотите быть вместе? — неожиданно спросил илья, перебирая растегнутую молнию своего светло-серого бомбера. ему сейчас необходимо было как-то отвлечься, хотелось просто поговорить о любых вещах, а в связи с последними событиями на ум пришел только этот вопрос. — нууу, знаешь, это произошло довольно странно для меня, — первым начал саша, что ранее тихонько помалкивал за рулем, бросая обеспокоенные взгляды через зеркало. — мы очень и очень давно знакомы с лешей.. — около пяти лет, — подсказал леша, расплываясь в теплой улыбке, что излучала спокойствие и нежность, в которой саша утонул с головой, как только посмотрел в его сторону. — да, именно тогда все началось. мы поначалу просто дружили как и все обычные люди, гуляли там, собирались вместе, сплетничали, часто играли в приставку у меня дома. такие близкие дружеские отношения, которые постепенно перетекали во что-то большее. я лично заметил это не сразу, но порой ловил себя на мысли, что что-то не так, как должно быть у простых друзей. но сводил все к тому, что лешка просто очень тактильный и любвеобильный, всякое бывает. все эти жесты, слова и особенные действия продолжались достаточно долго и упорно, пока до меня не дошло окончательно. в один из вечеров у меня дома, пока мы играли в приставку я о чем-то призадумался и пропустил удар, из-за чего проиграл. лëша сначала разозлился на меня, поругал и пару раз постучал ладонью по плечу, благо не сильно. но потом эта шуточная борьба переросла во что-то поистине серьезное, он забрался на кровать, схватив от туда большую подушку и принялся бить меня ей. ну я тоже не промах, поэтому тоже ухватился за возможность и ударил его разок другой подушкой. это длилось около двадцати минут, пока в руках не по чувствовалась слабость, и я не сдался от бессилия перед этим не убиваемым худышкой. я до сих пор удивляюсь, от куда в нём столько сил и энергии. скинув подушку куда-то в сторону, я промахнулся, пока пытался нанести последний провальный удар. и лëшка воспользовался этой возможностью, оседлав мои бедра так сильно, что я на момент подумал, что он хочет меня придушить этой самой подушкой, а это что-бы я не брыкался сильно. но, к счастью, я ошибся, и он вместо того чтобы ударить меня еще раз, опустил ее в сторону. он так внимательно рассматривал мое краснеющее лицо, что мне захотелось провалиться сквозь землю, только бы не не смотреть в эти очаровательные карие глаза. лëша не отрывался от меня, пока я сам не попытался его оттолкнуть в сторону, уложив рядом как обычно мы и делали, часто засыпая в обнимку, но он сопротивлялся. на лице красовалась какая-то хитрючая и довольная улыбка, от которой становилось неловко. «саш, ты весь красный уже.» «потому что ты сидишь на мне, слезь уже!» «нет, не хочу.» «леш, ну хватит, давай просто ляжем» «какой же ты тугодум, парадеев» он сказал это и опустился к моему лицу на пару сантиметров вниз, будто спрашивая разрешение на то, что хочет сделать. и я согласился. поддавшись вперёд ударился о его вздымающуюся грудь, почувствовав, как быстро бьется его сердце. «я люблю тебя, саш..» быстро прошептал лешка, примыкая своими сухими губами к моим. это мое самое лучшее воспоминание в жизни, клянусь. у него такие мягкие и одновременно шершавый губы были, что мне захотелось расцеловать каждый их уголок, осторожно, со всем трепетом. он неуверенно провел рукой по моим волосам, запутав руку в кудрях, перебирая пряди. мне чуть крышу не снесло от радости и чувств, которые я тогда ощутил. не хотя отстранившись, я снова посмотрел в его глаза, обводя руками круги на худой спине. он был таким миниатюрным по сравнению с кроватью и моими руками. улыбка не спадала с наших глупых лиц еще пару минут, пока мы тупо пялились друг на друга. после чего я вновь притянул его ближе к себе за голову, мягко сминая каштановые волосы; они были такими мягкими и пушистыми. «я тоже люблю тебя, лëнь, очень люблю» мы весь вечер лежали в обнимку и беспрерывно целовались, пока губы не опухли до боли. нежиться с лешкой в кровати стало моим любимым занятием по сей день, он на кота похож в такие моменты. уютный и домашний. закончив свой рассказ парадеев взглянул через зеркало назад на своего парня, что в обнимку спал с ильей, который удобно устроился на его плече. оба были такими спокойными и умиротворенными, отстранившимися от внешних раздражителей. саша не хотел отрывать взгляд от его лешки, который обожал тактильность и любые проявления любви с близикими. илья был поистине близким человеком для них обоих, считай внебрачный взрослый ребенок. переведя взгляд обратно на дорогу парень не мог перестать широко улыбаться во все тридцать два зуба. постукивая пальцами по рулю, редко оборачивался по сторонам, внимательно следя за дорогой, чтобы его привередливые пассажиры доехали в комфорте и спокойствии, которое он без проблем устроил. за рулем вообще нельзя отвлекаться, но саша ничего не может с собой поделать, то и дело возвращаясь к теплым мыслям о любви. его чувства до сих пор теплились в сердце, а глаза горели огоньком каждый раз, когда он смотрит на лëшу и его озорную улыбку. помнит, как он тянется через толпу, чтобы обнять парня за талию и про шептать слова любви на самое ухо. как ищет его взглядом в любом месте, особенно на трассе проезжая мимо. как в любую свободную минуту пишет сообщение о своем состоянии, местоположении, о том как проводит день или первые прешедшие на ум бредни, лишь бы напомнить о своем существовании. и лëша безмерно любит сашино поведение рядом с собой, отвечая тёплой взаимностью на каждое совершенное действие, приговаривая. «глаза не врут, саш, твои точно»

***

домой илья зашел отдохнувшим и разгрузившимся после недолго сна в салоне своей же машины, которую бережно вел парадеев. парень безмерно благодарен ему за предоставленную руку помощи в неоднозначной и тяжелой ситуации. в голове по прежнему крутился разговор с ермолаевым, от которого мутило больше чем выводило на гнев. яцкевич пытался разобраться в своих смешанных мыслях, а главное в смысле брошенных фраз. зачем же было так резко реагировать на простой стеб, ведь он и сам так часто поступает. ну назвали его разок другой принцесской, что в этом такого? илья тоже не знает ответ на заданный себе вопрос, но очень хочет разобраться. телефон резко завибрировал в кармане джинс, оповещая о новом уведомлении. «принцесска, прекрати дуться.» высветилось сообщение от ермолаева, в котором явно чувствовалась язвительность и ничуть нескрываемое издевательство. неугомонный урод продолжает дергать бедного илью своим вниманием, которого парню не хватает как воздуха во время удушья. как бы яцкевич не боролся со своими чувствами где-то глубоко в душе и гордостью, стоящей китайской стеной вокруг. тело выдавало пылающие от легкого смущение щеки и горящие счастьем глаза, как у леши и саши, когда они смотрят друг на друга. похоже, илья наконец смог сломать границы своего разума, позволив рассыпаться в чувствах к саше, ебаном, ермолаевому.