Счастье

Женщина лет тридцати семи стояла в магазине и выбирала продукты. Рыжее каре, уложенное в объемную укладку на бигуди, синие тени, бледно-розовая помада и такие же румяна. На лбу уже пролегли едва заметные полосы морщин, но, несомненно, эти полосы были не от плохой жизни. Её звали Элизабет. Она проверяла срок годности йогурта на упаковке, но думала совсем не о нём. Стоя у витрины и думая о своей дочери, Элизабет прокручивала в голове ещё совсем свежие воспоминания сегодняшнего дня. Она побывала на первом утреннике своего ребенка в детском саду, смотрела на то, как её доченька, Мери, в своём голубом платьице нелепо машет руками во время танца и улыбается, глядя на свою маму. Элизабет невольно улыбнулась и радостно пошла на кассу, как только взяла все нужные продукты, однако забыв тот самый йогурт на витрине, провалившись в воспоминания. «Как же я счастлива, что у меня есть дочь. Моя доченька. Я подарю ей всё, чего не было у меня. Как же мой муж будет рад посмотреть на фотографии своей Мери. Она просто прелесть! Нужно, правда, поторопиться, через пару часов надо ехать за ней, забирать с рисования...» Выйдя из супермаркета, Элизабет вдохнула полной грудью. Недавно прошёл дождь, асфальт оставался мокрым, но солнышко уже выглянуло и раскидывалось своими лучами. Кажется, Элиз никогда не чувствовала большего счастья. Именно счастья. Она повторяла это слова раз за разом, мечтая сделать вместе с Майком их дочь самой лучшей и такой же счастливой, какой она была сейчас сама. «Мери будет расти у меня на глазах! Она когда-нибудь тоже будет так смотреть на своих детей... а я на своих внуков... Я постараюсь быть самой лучшей мамой, а потом бабушкой! Мери будет моей копией, нет, она будет лучше меня — это моя главная мечта. Она — моё будущее. Люблю свою семью». Элизабет присела на слегка влажную лавочку, ещё не высохшую после дождя, поставив пакет рядом с собой. На улице было прохладно, и ей, в одной-то лёгкой ветровочке, должно быть холодно. Но она, кажется, совсем этого не чувствовала. Яркие лучи солнца падали ей на лицо, и она радовалась этому. Затем Элиз заметила на небе радугу и заулыбалась ещё шире — казалось бы, шире нельзя, но настолько велика была её радость. Опустив взгляд на свою ладонь, она задумалась. Элизабет поводила пальцем по своим ногтям и вдруг расплакалась, задорно смеясь. Она утирала слёзы и начинала плакать снова, но что точно — так это то, что плакала она от счастья, которого не испытывала никогда ранее. Вытерев тыльной стороной ладони щёки и слегка размазав тушь, Элизабет встала, будто опомнившись, и стремительно направилась к дому, спеша скорее показать фотографии мужу. Спеша поделиться с ним своим необъяснимой и необъятной радостью. Проходя мимо собора и заметив нищих, она улыбнулась им, заодно подумав: «Хорошо, что не пьяные, а то испортили бы мне настроение», достала купюры из кошелька и дала им, совершенно не жалея своих денег. Ей хотелось, чтобы эту радость чувствовала не одна она, Элизабет нуждалась в счастье всего мира разом и не принимала меньшего. Она перебежала через дорогу, не дожидаясь зелёного сигнала на светофоре и торопясь скорее оказаться дома. Но даже тогда она смеялась как беззаботная пятиклассница, будучи взрослой женщиной. «Я перебегаю через дорогу и смеюсь, поэтому я и счастлива. Как глупо звучит. Я рада, что могу быть глупой. Такой глупой! И такой счастливой! Я бегу в любимый дом к любимому мужу, а после этого мы вместе с ним поедем забирать нашу любимую дочь... я люблю их, и поэтому я — самая главная счастливица!» Элиз шла по улице, крутила головой и глядела по сторонам, будто бы не смотрела на все эти улицы ежедневно. приближаясь к дому. Она достала из кармана ключи, в попыхах уронив их, но тут же подняв, и ускорила шаг. Элизабет, запыхавшись, зашла в подъезд и, умерив свой пыл, но всё ещё не в силах удержать улыбки, прошла вдоль коридора первого этажа и нажала на кнопку вызова лифта, подойдя к его дверям.