Формула преступления. Продолжение. Глава 1.

      Загадочная русская      душа,       Мне кажется к тебе я приближаюсь,       Я в глубь себя, как в омут погружаюсь,       Перебирая струны не спеша...       - Да уж, наворотил ты делов, Тарас Петрович, – заместитель министра внутренних дел Виноградов шагал по кабинету заложив руки за спину. Выслушав покаянную просьбу бывшего полицейского пристава, а ныне полицмейстера города Архангельска, он даже немного оторопел.       – Как тебе в голову-то пришло столь важный для Анастасии Андревны документ в клочки порвать, как только решился?        И не дождавшись ответа – а что тут ответишь, если теперь сам себе не можешь объяснить, какой бес в тебя тогда вселился, – Петр Степанович покачал головой, но все-таки уселся за свой стол, взял лист гербовой бумаги и написал на нем несколько фраз, прочитал написанное и, удовлетворенно кивнув, припечатал лист своей личной печатью.       – На вот, возьми, да в другой раз думай, прежде, чем рвать. А насчет службы не волнуйся – лично отпишу губернатору, что ты был вынужден срочно вернуться в столицу по старому делу государственной важности. Мы с господином Энгельгардтом давно знакомы – вместе юридический факультет Московского университета заканчивали. Да он, кстати, и сам некоторое время служил судебным следователем уголовного и гражданского суда и что такое расследование знает не понаслышке, так что, претензий иметь не будет. Поезжай спокойно и служи достойно… Да, и барышню Ардашникову от греха с собой забирай, – и видя, что Тарас Петрович хочет возразить, замахал руками: – Забирай, забирай, а то ведь не ровен час в другой раз не успеешь…       – Так точно! – гаркнул Смолокуров, который все это время стоял по стойке смирно в ожидании своей участи, заставив заместителя министра слегка поморщиться, потом уже тихо добавил: – Спасибо, Петр Степанович! – щелкнул каблуками и вышел из кабинета, сжимая в руках заветный конверт.       Легко сказать - забирай, а поедет ли? А если нет, что тогда? Украсть, как батюшка советовали? В прошлый раз он ей и выбора-то не оставил – так боялся услышать ее отказ ехать с ним в далекий Архангельск, что бросил ее сам и умчался сломя голову, будто от себя убежать можно… А ведь его малодушие едва не стоило ей жизни…       Анастасия Андреевна ждала его там же на набережной, где он оставил ее час назад.       – Как все прошло? – услышав его шаги она обернулась и теперь смотрела на него, ожидая ответа.       – Извольте прочесть, – протянул ей конверт Смолокуров. Наверное, только сейчас он до конца понял, что в этом конверте его приговор – с такой бумагой он ей больше не нужен. Зачем ей ехать в Архангельск? Конечно, помогать ей поначалу никто из приставов не станет, но и откровенно мешать, зная крутой нрав заместителя министра, поостерегутся, а Анастасия Андреевна - барышня напористая, все равно своего добьется не мытьем, так катаньем, сам-то он, считай, сразу сдался. Тот же Блоха ее уже знает, а уж с Васей Уховым, то есть с приставом Василеостровской полицейской части Василием Степановичем Уховым, они уже давно сработались – вон какие дела без него распутывали…       – Что это? – удивилась Настя, открывая конверт.       – Читайте, читайте…       – «Сим удостоверяю, что предъявитель сего документа госпожа Ардашникова Анастасия Андреевна наделяется широкими полномочиями и полным правом ведения следственных действий по всей Российской Империи в статусе личного помощника заместителя министра внутренних дел Виноградова Петра Степановича. Действительный Тайный Советник Виноградов Петр Степанович»… По Вашей просьбе? – Анастасия подняла на него глаза.Что плескалось в этих колдовских глазах, надежда, сомнение, благодарность?.. Не угадать…                               Смолокуров кивнул.       – … В пределах всей Российской Империи, – медленно повторила Анастасия и уточнила: – Это значит, в Архангельске тоже?       Смолокуров глубоко вздохнул, решаясь, и чувствуя, что его сердце сейчас выскачет из груди, спросил:       – Вы станете моей женой?..                                                        Глава 1.

                                                

                                                 Я поля влюбленным постелю,

                                                Пусть поют во сне и наяву!

                                                 Я дышу — и значит, я люблю

                                                  Я люблю — и, значит, я живу!

                                                                                    В.Высоцкий

      Всю прошедшую ночь в усадьбе Ардашниковых п      роводились следственные действия. Был найден печатный станок, на котором злоумышленники печатали билеты государственного займа, были                        найдены осколки рабитого клише, с которого милейший Родион Романович снял множество отпечатков пальцев, так что проблем с доказательствами по делу о мошенничестве с билетами государственного займа уж точно не ожидалось. Была задержана Лаура – Тарас Петрович до сих пор удивлялся, как смог сдержаться и прямо на месте не свернуть ей шею. Были задержаны подручные Лауры, которые не только сознались в убийстве Семена – слуги и доверенного помощника господина Коневского, но и показали на какой шхуне находятся золотые рубли, вырученные от продажи поддельных билетов, и подготовленные для отправки в Польшу. Сам господин Коневский бесследно исчез с места событий и был немедленно объявлен в розыск по всей Российской Империи. Батюшку Насти пришлось отвезти в больницу, ранение не было тяжелым, но все равно требовало внимания врачей, так что ему предстояло задержаться там хотя бы до завтрашнего дня.Измученная событиями последних дней Анастасия Андреевна тем не менее наотрез отказалась покидать кабинет пристава Ухова до окончания расследования и теперь дремала на диване завернувшись в старую видавшую виды шинель Тараса Петровича. Сам Смолокуров ожидал окончания следствия здесь же в соседнем кабинете, где вполголоса беседовал с Родионом Романовичем, с которым они не виделись с тех пор, как он уехал в Архангельск       –… А я все думал, какая кошка между вами пробежала, – покачал головой Родион Романович, который только что выслушал рассказ приятеля об их ссоре с Настей, – нет, ну, я понимаю, хочется тебе щи с пирогами кушать, так и женись на Глаше–Марфуше–Параше – сколько у тебя их было? Не сосчитать! Но ведь нет, тебе надо было Анастасию Андреевну заставить щи варить, она же как раз для этого Сорбонну с отличием окончила…             – Да понял я уже все, осознал, – махнул рукой Тарас Петрович, и добавил: –а с этими Глашами-Парашами я бы уже давно с тоски спился…             – Ну не знаю, раньше тебя все устраивало, – пожал плечами Карпенко.             – Так это раньше было, до нее, – отмахнулся Тарас Петрович.             – Ну да, и поэтому ты решил, что спи.., свих.., сойти с ума с тоски должна Анастасия Андреевна? – все никак не мог успокоиться эксперт: – Ну а в Архангельск-то почему ее не взял, сам же сказал, что все стало налаживаться ? Как тебе в голову пришло ее одну оставить? Знал ведь, что барышня Ардашникова в каждом расследовании приключения на свою голову отыщет… Или надеялся, что Ухов с Перетрухиным за ней угонятся?             – Ага, так она со мной и поехала в Архангельск – зимой мороз, летом мошкара, весной и осенью грязи по колено и преступления все больше от неумеренного потребления горячительных напитков, – упрямо мотнул головой Смолокуров. – Чем лучше пирогов со щами?             – А ты ее спросил?! – Ну вот завтра и спрошу, коли околоточным на Сенную площадь не отправят, – кивнул Тарас Петрович и уточнил: – у тебя, кстати, той настойки спиртовой не осталось?             – Да ну тебя! – махнул рукой Карпенко и пошел за настойкой, которую предусмотрительно прихватил с собой из лаборатории.                   В дверь просунулась голова Перетрухина:– Тарас Петрович, там Вася,.. то есть, пристав Ухов собирается Анастасию Андреевну допрашивать, за вами послал…                   – Иду, Филя, иду…                   Барышня Ардашникова кутаясь в шинель подробно и обстоятельно рассказала обо всем, что ей удалось узнать по делу о фальшивых Билетах государственного займа и о собственном похищении, не утаила она и роль в этой истории Дмитрия Алексеевича Коневского… Когда допрос был наконец окончен, и Настя подписала целую стопку листов, исписанных крупным, как у школяра, почерком пристава Ухова, было уже совсем светло. Она попыталась подняться, но неожиданно почувствовала головокружение и, наверное, упала, если бы Тарас Петрович ловко не подхватил ее на руки и не отнес в полицейскую пролетку, ожидавшую на улице.                   Всю дорогу до дома Семагиных Анастасия Андреевна просидела, прижавшись к Смолокурову, а он обнял ее за плечи, и их обоих совершенно не волновало, что об их непозволительном внешнем виде и поведении думают редкие в это время суток прохожие.                   Не смотря на слабые возражения Анастасии Андреевны, Тарас Петрович на руках отнес ее домой, где и поручил заботам перепуганной горничной Арины, которая совсем растерялась в пустом доме Семагиных. После этого, клятвенно пообещав госпоже Ардашниковой непременно заехать за ней прежде, чем он отправиться «на ковер» к Виноградову – Настя хотела знать, что его ждет за самовольное оставление места службы. Он согласился, ему и самому не хотелось расставаться с ней ни на мгновение, ведь пока было неизвестно, каким может оказаться его будущее. Сам он отправился прямиком в ближайшую гостиницу – нужно было привести себя в порядок и, хотя бы пару часов поспать – господин заместитель министра Виноградов ожидал его на доклад в полдень.                   Остаток дня после разговора с заместителем министра и все следующее утро прошли словно в лихорадке. Поскольку Тарас Петрович должен был как можно скорее вернуться к месту службы, а путь был неблизкий, отъезд назначили уже на завтрашний вечер. Часть ночи и все утро Анастасия Андреевна посвятила сборам. Несколько чемоданов, прибывших с ней из Парижа были заполнены не столько одеждой и вещами, сколько книгами и журналами на французском и английском языках посвященными новейшим методам ведения следствия, а также способам изучения улик и следов с места преступления. Все оставшиеся вещи Арина должна была отправить в Архангельск в ближайшее время. Кроме того, Настя собиралась взять с собой микроскоп, который был упакован в большой деревянный ящик, с нарисованными на нем черной краской стрелками и надписями на французском языке «fragile».                   В день отъезда Тарас Петрович приехал в дом Семагиных еще до полудня, Анастасия Андреевна как раз налила себе чашку чаю и едва присела, чтобы хоть немного передохнуть.             – А это что такое? – кивнув на деревянный ящик уточнил Смолокуров, который с интересом осматривал груду чемоданов, расположившуюся в обширной прихожей дома Семагиных.             – Микроскоп, между прочим, «Carl Zeiss Jena», – не без гордости сообщила Настя.             – Ну, слово «микроскоп» я знаю, – кивнул Смолокуров и вопросительно посмотрел на Настю, – остальную абракадабру слышу впервые.             – «Carl Zeiss Jena» – это самая известная немецкая компания, по изготовлению микроскопов, – сейчас же поведала девушка, – между прочим, с прекрасной оптикой.             – Верю, что так оно и есть, – охотно согласился Тарас Петрович и добавил: – почему я не удивлен?.. А где, позвольте спросить, вы его откопали?             – Купила на Невском в магазине господина Милька, он не новый, поэтому получилось недорого, – с довольным видом сообщила Настя.             – Пожалуй, я не стану спрашивать, что значит «недорого», – пробормотал Смолокуров и уточнил: – А зачем, позвольте узнать, вы его купили? И главное, когда успели-то?             – Как зачем? Ведь вы же мне сами вчера сказали, что в Архангельске нет ни одной хорошей лаборатории и ни одного эксперта-криминалиста…             – Я так сказал?! – недоверчиво уточнил мужчина и сокрушенно покачал головой: – Ох, зря я это…             – Тарас Петрович!.. – возмущенно воскликнула барышня Ардашникова.             – А вы, Анастасия Андреевна, – на всякий случай уточнил полицмейстер Архангельска, – конечно же собираетесь занять место этого самого эксперта? Причем с собственным микроскопом?             – Тарас Петрович, вы же прекрасно знаете, что я могу вполне квалифицированно провести баллистическую экспертизу, снять и сравнить отпечатки пальцев, провести графическую экспертизу, – девушка замолчала и серьезно взглянула на собеседника: – или снова станете список писать того, что не должна делать ваша невеста?             – Да будет вам поминать-то, Анастасия Андревна, – поморщился Смолокуров.             – …К тому же, думаю, полицейское начальство не станет возражать против моего участия в расследованиях, и суд примет мою экспертизу, ведь у меня все-таки есть образование и полномочия! – закончила Настя.             – Попробовал бы я возразить против эксперта с собственным микроскопом, – неожиданно развеселился Тарас Петрович, но все же добавил: – надеюсь и губернатор Александр Платонович возражать не станет, ведь господин Виноградов его старый приятель, а он-то уж замолвит за вас словечко…             – Действительно, – уверенно кивнула госпожа Ардашникова, соглашаясь со всем сразу. Ведь и правда, начальником полицейского управления Архангельска как раз и является полицмейстер Тарас Петрович Смолокуров, а уж с губернатором, да еще и хорошим знакомым Петра Степановича, она как-нибудь договорится. И меняя тему, спросила:             – А Вы что приехали–то, рано ведь еще? И такой нарядный, – девушка с удовольствием оглядела статную фигуру в новом темно-зеленом кителе тонкого сукна и новенькие золотые погоны с двумя большими серебряными звездами, – Вам очень идет новый китель.             – Мерси, Анастасия Андреевна, а я за вами, ждут нас, – вдруг став серьезным сказал Смолокуров: – Собирайтесь…             – Ждут? Кто ждет? – удивилась девушка.             – Пристав Василеостровского отделения полиции Василий Степанович Ухов, его помощник Филимон Перетрухин, Карпенко Родион Романович, – начал перечислять Тарас Петрович.             – Конечно, надо же попрощаться! – догадалась Настя и бросив: «Пять минут, и готова!» – стремительно удалилась в свою комнату.             Смолокуров улыбнулся и покачал головой – все-таки его будущая жена – совершенно невероятная женщина. Он присел к столу и налил себе чаю – устоять перед Ариниными булочками не было никакой возможности, особенно, если кроме спиртовой настойки да кусочка сахара у тебя со вчерашнего дня во рту ничего не было.             Конечно, пятью минутами дело не обошлось, но все же через четверть часа пролетка, запряженная рыжей лошадкой, весело катилась по Большому проспекту. Анастасия Андреевна рассказывала Тарасу Петровичу обстоятельства дела о смерти и чудесном воскрешении профессора Одинцова, которое они расследовали сразу после его отъезда в Архангельск, и о котором тот похоже слышал в первый раз. Но он почему-то был на удивление серьезен и, казалось, думался о чем-то своем, хотя нить рассказа не терял и изредка что-то переспрашивал или уточнял.             Наконец пролетка остановилась, и госпожа Ардашникова, оглянувшись, удивленно спросила:       – А куда мы, собственно, едем?       – А мы уже приехали, – ответил Смолокуров. Он легко выпрыгнул из пролетки и подал девушке руку. Они стояли перед собором Святого Апостола Андрея Первозванного, что на углу Большого проспекта и 6-ой линии. На низеньком – в одну ступеньку – крыльце Анастасия увидела пристава Василия Ухова в начищенных до блеска сапогах; своего батюшку в накинутом на плечи сюртуке, скрывающем перевязанное плечо, его поддерживал под руку помощник пристава Филимон Перетрухин; нарядного, с иголочки Родиона Романовича Карпенко с букетом цветов и Арину с небольшим свертком в руках. Все они выжидательно смотрели на нее.             – Что это значит, Тарас Петрович? – неуверенно прошептала Анастасия, чувствуя, как ее сердце проваливается и летит куда-то вниз.             – Это значит, что вчера вы согласились стать моей женой, – напомнил тот и, не получив ответа, уточнил: – неужто передумали, Анастасия Андреевна?             – Не дождетесь, Тарас Петрович, – девушка оперлась на его руку и решительно выбралась из пролетки, но все же чуть замешкалась и спросила: – а как же ваш батюшка Петр Афанасьевич, и все эти похороны невесты, ряженные, драка с соседней улицей?..             – Главное, ваш батюшка здесь, – серьезно произнес Смолокуров и, повеселев, добавил: – а от ряженых и драки с соседней улицей, полагаю, нам никак не отвертеться – батюшка мой большой затейник.             Настя взглянула на своего отца, который вместе с остальными гостями с волнением ожидал ее решения.             – Да, вы правы, – тихо сказала Наста и, глядя будущему мужу в глаза, взяла его под руку:             – Идем?             Наблюдавшие за их разговором гости определенно вздохнули с облегчением, когда увидели, что жених и невеста идут к храму. Арина помогла Насте снять шляпку и накинула ей на голову и плечи белую кружевную шаль. Потом двери храма распахнулись, и они с Тарасом взявшись за руки вступили под его сень. Батюшка, похоже, их уже поджидал, потому что сразу вручил им венчальные свечи и пригласил встать на белый рушник, расстеленный у аналоя. Дальше Анастасия помнила все, как в тумане: им надели на головы тяжелые венцы, батюшка начал что-то монотонно читать, но она почти его не слышала, потом замолчал и требовательно на нее посмотрел, она догадалась, что он спрашивает ее согласия на вступление в брак и тихо ответила: «Да!» Ответ жениха прозвучал уверенно и громко. Потом они трижды обошли вокруг аналоя, потом обменялись кольцами – и когда только Тарас Петрович успел их купить – потом пили из одной чаши сладкое вино, и наконец, батюшка объявил их мужем и женой, благословил их брак и дал положенные в этом случае наставления.             Настя, у которой от всего происходящего слегка кружилась голова, крепко взяла новоиспеченного мужа под руку, и тот вывел ее через широко распахнутые двери на улицу.             Гости, которые находились рядом все время пока проходило таинство, наконец получили возможность принести им свои поздравления: Карпенко, вручая цветы, ворчливо произнес: «Ну, слава Богу! А то я думал, так и будете друг от друга всю жизнь бегать!»; батюшка невесты Андрей Константинович молча обнял обоих; а Василий Ухов даже как будто прослезился, пожимая руку Смолокурову, и промокнул глаза белоснежным носовым платком. Вскоре, однако, Ухов, Карпенко и Перетрухин, который передал Андрея Константиновича на попечение Арины, были вынуждены попрощаться с молодыми, пожелав им счастья и удачи на новом месте – им нужно было возвращаться на службу.             Всю обратную дорогу к дому Семагиных притихшая Анастасия Андреевна сидела, прижавшись к мужу, и почти не принимала участия в обсуждении их предстоящего отъезда, до которого оставалось всего несколько часов.             Дома после бокала шампанского Настя немного пришла в себя, хотя пока, кажется, так и не осознала свое новое положение и с любопытством поглядывала на Тараса Петровича, который как ни в чем не бывало, словно столь грандиозное событие было для него вполне привычным, беседовал с Андреем Константиновичем. Дело в том, что арестованный по делу о мошенничестве господин Шмелев неожиданно признался в убийстве Елизаветы Федоровны Ардашниковой – матери Анастасии Андреевны, совершенном им тринадцать лет назад. Трудно сказать, что заставило его так поступить – то ли замучили угрызения совести, то ли чувство вины перед Настей, которая половину своей жизни считала его родным человеком, а потом едва не погибла по его милости и с его ведома. Но как бы то ни было, Смолокуров немедленно подал в суд прошение о пересмотре дела Ардашникова в связи со вновь открывшимися обстоятельствами, и теперь они с Андреем Константиновичем ожидали решения в свою пользу, после которого можно будет начать процесс восстановления его в правах. До окончания этих бюрократических процедур его положение оставалось весьма неопределенным, ведь официально Андрей Константинович Ардашников был похоронен на кладбище Нерчинского острога, и если бы был объявлен живым, то как беглый каторжник подлежал бы немедленному аресту и отправке обратно в острог. Было решено, что, хотя бы до возвращения хозяев он останется в доме Семагиных как Авдей Степанович Кузьмин, чему очень обрадовалась горничная Арина, которая с ужасом представляла, что ей придется жить в огромном доме в совершенном одиночестве.                                      На Николаевском вокзале царила вечная суета, но даже посреди этой вокзальной толчеи многие обращали внимание на молодую супружескую пару – на их руках сияли новенькие обручальные кольца. Девичьи сердца замирали, а щечки покрывались румянцем при виде русоволосого голубоглазого красавца в форме одного из высоких полицейских чинов. Да и господа всех возрастов и сословий не оставляли вниманием стройную барышню с колдовским взглядом серых глаз в элегантном дорожном платье, определенно сшитом по парижской моде. Молодые супруги, взявшись за руки следовали за носильщиком, катившим перед собой нагруженную чемоданами телегу, и, кажется, вообще не замечали никого вокруг.