Формула преступления. Продолжение. Глава 1.

                  …Кто-то изо всех сил барабанил в дверь.                   – Вашвысокоблагородие! Вашвысокоблагородие! Убили! Убили!                   Смолокуров вскочил, приоткрыл дверь купе и сердито посмотрел на проводника:                   – А ну прекрати орать! Весь вагон перепугаешь! Тихо говори, что стряслось?                   – Вашвысокоблагородие, убили, как есть убили! – лихорадочно зашептал проводник.                   – Ты пьян что ли? Кого убили, дурень?                   – Так господ из крайнего купе убили, – всхлипнул проводник, – дверь открылась, а они там мертвые лежат…                   – Здесь стой, сейчас оденусь, – распорядился Тарас.                   – Тарас Петрович, что случилось? – взволновано спросила Настя, – убили кого-то?                   – Анастасия Андреевна, я пока знаю не больше вашего, – ответил мужчина, – пойду посмотрю, здесь ждите…                   Прикрыв за мужем дверь, Настя начала поспешно одеваться.                   Увиденная Смолокуровым картина в крайнем купе не оставляла никаких сомнений: один молодой человек в исподнем лежал на диванчике – очевидно, смерть застала его сразу после пробуждения, второй, похоже, попытался встать, но получил точный удар ножом в глаз – из левой глазницы торчала рукоятка самодельного ножа.                   – Ты здесь что-нибудь трогал? – уточнил полицмейстер, повернувшись к проводнику, который всхлипывая приплясывал в коридорчике.                   – Да как можно-с? – зашептал проводник и перекрестился: – Страсть-то какая…                   – Кончай причитать, – скомандовал Смолокуров, – и тащи сюда весь свет, какой найдешь – свечи, лампы, все…                   – Слушаюсь, Вашвысокоблагородие! – проводник потрусил исполнять поручение.                   Тарас Петрович внимательно осмотрел купе – как и следовало ожидать, черного саквояжа, который так берегли убитые, нигде не было.                   – Oh là là…                   Услышал Смолокуров у себя за спиной и безнадежно покачал головой:                   – Анастасия Андреевна, вы уже здесь…                   – Тарас Петрович, я могу?.. – спросила Настя, жестом показывая, что хочет войти в купе.                   – Ну, конечно, как же без вас-то? – усмехнулся тот, выходя, вдвоем в таком тесном помещении было не развернуться, – раз уж вы здесь, Анастасия Андреевна, посмотрите, можно определить, когда их убили?                   – Oui, bien sûr, – кивнула Настя. Она поставила на столик принесенную с собой свечу, прикрытую стеклянным плафоном, склонилась к одному из убитых и начала осматривать тело. Тарас Петрович тем временем проверил багажные полки. Чемоданы были на месте, их, похоже, никто не трогал и не открывал, однако, саквояжа он не обнаружил.                   – Этот, – наконец произнесла Настя, показывая на убитого, что лежал, так и не успев подняться, – был убит ударом ножа в сердце, нож прошел точно между третьим и четвертым ребрами, так что умер он практически мгновенно…                   – Хотите сказать, что удар был нанесен опытной рукой? – удивился Смолокуров.                   – Не обязательно, – покачала головой Анастасия, – могло просто повезти…                   – Когда он умер?                   – Тело остыло градусов на десять, – продолжила осмотр женщина, – трупные пятна хорошо выражены, начался процесс трупного окоченения… Полагаю, с момента смерти прошло не меньше восьми часов…                   – Так это получается, сразу, как Вологду проехали? – удивился Смолокуров и обратился к подоспевшему проводнику со свечами в руках: – В Вологде они выходили, не видел?                   – Так точно-с, выходили, ужинали в ресторане…                   – У тебя начальство какое есть в поезде? – спросил полицмейстер у проводника.                   – А как же-с? В соседнем вагоне начальник поезда, – кивнул тот.                   – Ну так пойди доложи о том, что случилось, и веди его сюда.                   – Так точно, бегу-с!                   Смолокуров заглянул в купе и поискал в сюртуке, висящем на вешалке, бумажник. Как ни странно, он оказался на месте.                   – Так, деньги, визитка «Ростовского дома меха», – сообщил он, – и паспорт на имя Пяткова Алексея Алексеевича… Что по второму убиенному, Анастасия Андреевна? Ну, с причиной смерти, как я понимаю, неожиданностей не будет?                   – Не будет, – покачала головой Анастасия Андреевна и попыталась вынуть из глазницы покойного нож.                   – Не получается, – произнесла она после нескольких неудачных попыток и добавила: – Похоже, убийца тоже не смог, потому и оставил… Но умер он в тоже время… Кстати, отпечатков пальцев на ноже я не вижу… Похоже, они… стерты?                   – Вот те раз! – изумился Смолокуров: – Это что же, убийца знает о дактилоскопии?                   – Возможно, он просто не смог вытащить нож голыми руками, тем более, что они у него были в крови, которая должна была брызнуть фонтаном, – предположила Настя, – и прихватил его какой-то тряпкой… Посмотрю повнимательнее, если вы сможете вытащить орудие убийства из раны…                   – Ох, не люблю я это, – поморщился Смолокуров, – но отказ, как я понимаю, не принимается?                   – Не принимается, Тарас Петрович, – твердо произнесла Анастасия Андреевна: – Надевайте перчатки и беритесь осторожно, иначе все волокна сотрёте, и мы не поймем, чем злодей прихватил нож… Вытаскивайте, а я голову придержу…                   После нескольких попыток, их усилия наконец увенчались успехом, и нож оказался в руках Тараса Петровича, который он без сожаления передал супруге.                   – Ну вот, перчатки испортил, – Смолокуров снял перчатки и бросил их на пол.                   Потом подумал и вытащил бумажник из второго сюртука.                   – Так, Пятков Илья Алексеевич, – вздохнул Смолокуров: – Братья…                   – Тарас Петрович, на ноже отпечатки, если и были, то все смазаны так, что даже снимать их не стоит, – сообщила Настя, внимательно осмотрев нож и задумчиво добавила: – Надо распаковать микроскоп…                   – Ну конечно, не зря же мы его аж из самого Петербурга везем, – усмехнулся тот, – надеюсь, у проводника есть топор… А, вот, кстати, и он…                   Проводник, как и обещал, привел начальника поезда, а по совместительству проводника вагона второго класса.                   – Начальник поезда Лепетухин Павел Антонович, – представился тот, стараясь не смотреть в купе.                   – Полицмейстер города Архангельска Смолокуров Тарас Петрович… Во-первых, нужно вскрыть ящик в нашем купе и установить микроскоп так, как скажет Анастасия Андреевна, – распорядился он.                   – Пойдемте, я все покажу, – сказала Анастасия, жестом приглашая проводника их вагона следовать за ней.Тот взглянул на своего непосредственного начальника и получив его согласие последовал за женщиной.                   – А к вам у меня есть несколько вопросов, – поворачиваясь к начальнику поезда произнес Смолокуров: – Скажите, Павел Антонович, во время движения поезда двери в тамбуре закрыты?                   – Так точно-с! – кивнул начальник поезда и объяснил: – строго по инструкции, во избежание падения пассажиров…                   – А на остановках? – уточнил полицмейстер.– На остановках, где есть буфет или ресторан, двери на перрон проводник открывает, но сам должен неотлучно оставаться у своего вагона на перроне строго по инструкции, во избежание кражи из вагона багажа пассажиров, – отрапортовал начальник поезда.                   – Так все и было? – уточнил Тарас Петрович.                   – Так точно-с! – подтвердил проводник, – из этого вагона после Вологды никто не выходил и не садился, так что двери постоянно были закрыты.                    – Ну, это мы еще у нашего проводника спросим, – кивнул Тарас Петрович и продолжил расспросы:                   – А двери между вагонами?                    – Заперты постоянно, строго по инструкции, во избежание падения подвыпивших пассажиров, пытающихся перейти из вагона в вагон во время движения поезда.                   Очевидно, что свои должностные инструкции начальник поезда заучил как «Отче наш…»                   – У кого есть ключи от всех этих дверей?                   – Не ключи, а один ключ на все замки, – поправил начальник поезда, – есть у каждого проводника – вдруг кому-то из пассажиров понадобится багаж из багажного вагона или еще какая надобность дверь открыть...                   – Покажите мне ваш ключ, – потребовал полицмейстер.                   Ключ оказались на месте – был прикован к ремню прочной цепочкой.                   – Сколько в поезде проводников?                   – Всего пятеро, включая меня, – сообщил начальник и начал перечислять, – три вагона второго класса, один вагон первого класса и один багажный вагон.                   – Ясно, – кивнул Тарас Петрович и закрыл дверь в купе.                   – Значит, так, двери этого купе запереть и не открывать до Няндомы, там, как только поезд остановится, вызвать полицию, разговаривать с ней буду я, – распорядился он.                   – Так точно, – прошептал начальник поезда.                   В этот момент к ним поспешно подошел проводник:                   – Анастасия Андреевна подойти просят, – сообщил он.                   – Иду, – кивнул Смолокуров и добавил: – Здесь ждите… Да, перчатки выбрось, вон – на полу валяются…                   – Ну что, Анастасия Андреевна, видимо, удалось что-то разглядеть в микроскоп? – Смолокуров осторожно зашел в купе и присел на диванчик.                   – Да, Тарас Петрович, – кивнула Настя, отрываясь от окуляра, – полагаю, что к рукоятке ножа прилипли довольно грубые льняные волокна, как от холста… Хотите взглянуть?                   – Увольте, верю на слово, – покачал головой тот и уточнил: – И что нам это дает?                   – Единственное, что я видела в поезде холщовое – это передник и рукавицы у проводника, он в них наш багаж в вагон заносил в Ярославле, – сообщила Настя, глядя на мужа.                   – Проводник? – понизив голос уточнил Смолокуров.                   – Возможно, – кивнула женщина.                   – А что, такое вполне может быть, – задумчиво проговорил Тарас Петрович, – тем более, что из купе пропал саквояж с чем-то ценным, предполагаю, что с деньгами… Похоже братья Пятковы ехали в Архангельск на ярмарку за мехом, видел я, как они этот саквояж из рук выпустить боялись…                   – Да, и я заметила, – задумчиво произнесла Настя, – значит, любой мог обратить внимание…                   – Но ты сказала, что кровь брызнула фонтаном, значит, и рукава и передник уж точно должны быть в крови?                   – Так сколько времени-то прошло, – пожала плечами Настя, – руки отмыл, одежду застирал или другую надел… Ту, что в крови была, мог и вовсе выбросить, и лежит она теперь где-то на шпалах возле Вологды…                   – А с другой стороны, если душегуб не проводник, а кто-то из пассажиров, то, скорее всего, он уже вместе с деньгами сошел с поезда – сколько мы раз после Вологды останавливались? – заметил Смолокуров.                   – Согласна, но если все-таки проводник, то надо искать саквояж, – заметила Настя и посмотрела на мужа, – куда можно саквояж спрятать?                    – Ну можно, конечно, подложить в купе к кому-то из пассажиров, но это рискованно, вдруг увидят чужую вещь, да еще и посмотрят, что внутри, – задумался Тарас Петрович.                   – C'est magnifique! – воскликнула Настя громким шепотом и быстро заговорила: – Лучше всего спрятать саквояж среди других вещей, доступ к которым есть только у проводников…                   – В багажном вагоне? – догадался Смолокуров.                   – Oui! – захлопала в ладоши Настя.                   – Значит, идем в багажный вагон, а по пути проверим у проводников их рукавицы и передники – вдруг повезет, – решил Смолокуров, и выглянув из купе, махнул начальнику поезда с проводником, которые топтались возле запертого купе.                   – Я готова, – кивнула Настя и прихватила лупу.                   – Так, братец, – обратился он к проводнику, – покажи-ка мне рукавицы, в которых ты багаж в вагон заносил, передник я вижу…                   – Сию минуту, – кивнул тот и, не задавая лишних вопросов, бодрой трусцой помчался в свой закуток.                   Вернулся он действительно через минуту, размахивая почти новыми рукавицами.                   – Запасные есть? – уточнил полицмейстер.                   – Нету, – покачал головой тот.                   – Одну пару раз в полгода выдаем, – объяснил начальник поезда.                   – Иди на свое место и оттуда ни шагу, – скомандовал Смолокуров, – пассажирам ни слова о том, что случилось… Не хватало нам тут зрителей.                   – Так точно, – кивнул тот и поспешил обратно.                   После внимательнейшего изучения Анастасия Андреевна была вынуждена признать, что у обоих проводников – вагона второго класса и багажного вагона, а также и у самого начальника поезда рукавицы и передники оказались без следов крови. А вот в багажном вагоне им повезло – после долгих поисков саквояж все-таки нашелся, и как не старался проводник багажного вагона понять, кому из пассажиров он принадлежит, сделать этого так и не удалось – никаких отметок мелом, обозначающих номер вагона и место владельца, как на всем остальном багаже, на нем не обнаружилось. На справедливый вопрос Тараса Петровича, как саквояж попал в товарный вагон без всяких отметок, проводник сопел и разводил руками.                   На саквояже Анастасия Андреевна без труда обнаружила брызги уже успевшей подсохнуть крови, которые на первый взгляд были почти незаметны на черной коже. Кроме того, обнаружились и кровавые отпечатки пальцев, они определенно были оставлены уже после убийства хозяина, причем, как снаружи, так и внутри саквояжа – видимо, злодей так спешил оценить свою добычу, что открыл его, не успев смыть с рук кровь.                   Как и предполагал Тарас Петрович, в саквояже было почти двадцать тысяч рублей золотом и ассигнациями. Надо заметить, что проводник вагона второго класса начал проявлять беспокойство сразу, как был обнаружен саквояж. А уж когда Настя начала снимать отпечатки пальцев, и вовсе попытался бежать, хотя, как потом признался, не имел ни малейшего представления о дактилоскопии. Хорошо, что Тарас Петрович был начеку и моментально задержал злодея. Непонятно, куда он мог сбежать посреди болот и глухих лесов, но определенно собирался это сделать.                   Перепачканные кровью рукавицы и передник тоже нашлись у проводника другого вагона второго класса, который сразу припомнил, что злодей заходил к нему за какой-то мелочью. Очевидно, именно тогда он и подкинул окровавленные вещи и забрал чистые.                   – Зачем же ты приятеля-то подставил? – спросил у задержанного Смолокуров, которому претила любая подлость: – Ну выбросил бы эти рукавицы на улицу и все, так ведь нет, подбросил их невиновному человеку…                   – Невиновному? Это я из-за него душегубом стал!                   – Это как так? – удивился Тарас Петрович: – Неужто насильно заставил тебя людей убивать?                   – Он мне денег взаймы не дал, а я точно знаю, что он наследство получил – сам хвалился! А мне страсть, как денег надо – долг у меня, – злобно проговорил душегуб и плюнул…                   Собственно говоря, это было признание в двойном убийстве и краже крупной суммы денег. Однако, Настя все-таки сняла у него отпечатки пальцев и сравнила их с теми, что остались на саквояже – они ожидаемо совпали.                   До Няндомы, где располагался не только лучший на всей Ярославско – Архангельской железной дороге ресторан, но и полицейский участок, оставалось еще около часа. Попутчики Смолокуровых начали просыпаться, надеясь позавтракать и запастись выпечкой на оставшуюся часть пути до Архангельска. Няндома была большой станцией с новеньким, в виде русского терема вокзалом и известным на всю Архангельскую губернию привокзальным рестораном, где подавали блюда из местной дичи и рыбы, пироги из ржаной муки с картошкой - калитки, и пирожки местной клюквой, брусникой и морошкой, а также взвары из северной ягоды.                   До прибытия поезда в Няндому злодея со связанными руками пришлось запереть в купе с убитыми им братьями Пятковыми.                   – А куда его? – пожал плечами Смолокуров, видя, что Настя хочет возразить, – в коридоре не оставишь, с другими пассажирами не посадишь… Ничего, пусть с покойниками посидит, глядишь, совесть проснется…                   И все-таки после того, как в Няндоме полицейские вынесли из вагона два трупа, следом вывели преступника со связанными за спиной руками, а самому Смолокурову пришлось долго объясняться с местным полицейским приставом, у попутчиков возникло много вопросов. Анастасия Андреевна отказалась что-либо объяснять и просила дождаться Тараса Петровича.                   Начать господину полицмейстеру пришлось с самого начала, с того, как два брата-меховщика отправились в Архангельск из Ростова для того, чтобы купить у местных охотников ценные меха для скорняжного дела, иначе для чего им такая сумма ассигнациями и золотом. Они так боялись, что их обворуют, что всем своим поведением показывали, что везут в саквояже что-то ценное…             Потом Тарас Петрович поведал заинтересованной публике, как Анастасия Андреевна при помощи микроскопа нашла на орудии убийства волокна от рукавиц, которыми пользуются проводники.                   – Анастасия Андреевна обучалась криминалистике в Сорбонне, – объяснил Смолокуров изумленным слушателям, – и очень много помогала полиции в Петербурге.                   – Да, – неожиданно поддержал ее господин Сурков, – я слышал о том, как барышня Ардашникова вместе с приставом Смолокуровым вытащили моего старинного приятеля и партнера по преферансу генерала Зубова из такой за.., в смысле, избавили от больших неприятностей, хотя поначалу он и был шокирован их вызывающим поведением… Он, кстати, до сих пор вам благодарен, Анастасия Андреевна, Тарас Петрович.                   Смолокуровы быстро переглянулись – это было их первое совместное дело после разоблачения призрака в доме Семагина.             – Merci beaucoup, – улыбнулась Настя и добавила: – рада, что нам удалось помочь генералу.             – А что, действительно можно найти человека по отпечатку его пальца? – неожиданно спросил Дьяконов-младший.                   – Да, это так, – подтвердила Настя, – наука дактилоскопия говорит, что не существует двух человек с одинаковыми отпечатками пальцев, следовательно, можно точно определить, кто именно оставил отпечатки, нужно только сравнить их с оригиналом.                   – Значит, буду думать, прежде чем оставлять отпечатки своих пальцев, – усмехнулся Дьяконов-младший.                   – Ну, если вы не планируете совершить преступление, то и опасаться вам нечего, – произнес Смолокуров, пристально глядя на Василия Яковлевича.                   – Тарас Петрович, не обращайте внимания, мой брат любит болтать всякую ерунду, – Андрей Яковлевич сердито взглянул на брата.                   – Так, а что же с сегодняшним злодеем? Неужто он решился на убийство ради денег? – спросил господин Кыркалов.                   – Сказал, что убивать не собирался, – покачала головой Анастасия, – хотел украсть деньги из саквояжа, ну и залез в купе, когда и наш проводник, и братья Пятковы уже спали. Но что-то пошло не так, один из братьев проснулся, злодею пришлось ударить его ножом в сердце, из-за этой возни проснулся второй брат, пришлось убить и его…                   – Говорит, не собирался, но нож-то он с собой прихватил, – возразил Смолокуров, – значит, если и не планировал убийство, то такую возможность все же допускал…                   – В любом случае, Тарас Петрович, первый злодей на Архангельской земле вами найден и арестован, – произнес Альберт Юльевич, – позвольте вас с этим поздравить… И вас, конечно, Анастасия Андреевна… Честно скажу, впечатлен, думал, Зубов преувеличивает ваши с Тарасом Петровичем таланты…                   Господа еще долго задавали Смолокуровым вопросы; а дамы охали, вздыхали и закатывали глаза, пока, наконец, господин Сурков не предположил, что главным действующим лицам ночного расследования все-таки нужно дать отдохнуть или хотя бы выпить чаю, раз уж позавтракать в Няндоме им не удалось. Слава Богу, Настя все-таки успела запастись сладкими пирогами с ягодами, которые так любит ее муж, а благодарный проводник, которого господин полицмейстер избавил от многих неприятностей, немедленно притащил самовар с кипятком и чайник с заваркой.                   – Согласитесь, Тарас Петрович, – попивая горячий душистый чай, улыбнулась Настя, – это была прекрасная мысль везти микроскоп с собой, хотя сначала, я собиралась отправить его багажом, вместе с остальными вещами, которые остались в доме Семагина.                   – Да, это безусловно, была прекрасная мысль, – кивнул Смолокуров, – кстати, я обратил внимание, что в каждом нашем путешествии нам непременно нужен микроскоп… В Вытегре вот тоже понадобился…             – А ведь и правда, – вспомнила женщина, – просто повезло, что тогда удалось найти его на месте…                   – А я думаю, надо ввести в привычку в любую поездку брать с собой микроскоп – мало ли что? А мы должны быть всегда готовы ко встрече с… неожиданным, – Смолокуров посмеиваясь смотрел на жену.                   – Между прочим, хорошая мысль, – подтвердила женщина, – с нашим-то везением, неплохо бы еще и чемоданчик с лабораторным стеклом и самыми необходимыми реактивами с собой иметь…                   – Остановитесь, Анастасия Андреевна, – покачал головой Тарас Петрович, – я все-таки еще надеюсь, что наша семейная жизнь не превратится в бесконечный детективный роман на радость Владимиру Михайловичу – мне, извольте видеть, и на службе душегубов хватает…                   Слава Богу, оставшаяся часть пути прошла без приключений. Супруги Смолокуровы почти не покидали свое крохотное купе, пользуясь возможностью побыть вдвоем. И утром следующего дня поезд благополучно прибыл в Исакогорку, где железная дорога заканчивалась. Пассажирам предстояло преодолеть около трех с половиной верст до причала на извозчике или пешком – тут уж как кому позволяли возможности – где их ждал паром для переправы на другую сторону Северной Двины. Моста, как водится, в Архангельске еще не было.                   Смолокуровы стояли на носу парохода-парома, который трудолюбиво взбивая лопастями колес темную воду Северной Двины неспешно приближался к противоположному берегу.                   – А вот и Архангельск, – произнес Смолокуров и глубоко вздохнул.                   – Вижу, – кивнула Настя, с любопытством вглядываясь в суровый северный город, который едва начал проступать в серо-голубой дымке…