Формула преступления. Продолжение. Глава 1.

                   На Ярославский вокзал они приехали почти за час до отправления поезда, около половины восьмого. Их поезд уже стоял у перрона, а носильщики со своими телегами толпились возле открытой двери, где проводник, сверяясь со своими записями, ловко руководил погрузкой багажа. Несколько мужчин и женщин стояли здесь же, очевидно, ожидая, когда станет возможным войти в вагон. Среди них Тарас Петрович узнал купца второй гильдии Севериана Кузьмича Кыркалова с супругой Александрой Васильевной, которая, как ему показалось еще вчера, была не намного старше Анастасии. Очевидно, он их поджидал, потому что едва Смолокуровы подошли поближе, как Севериан Кузьмич что-то сказал своим собеседникам, которые, как по команде повернулись в их сторону, а сам поспешил им на встречу.                   – Oh là là! – прошептала Анастасия и покрепче взяла мужа под руку.                   – Вчера познакомились, попутчик наш, архангельский купец, – скороговоркой прошептал Тарас Петрович, – не успел рассказать...                   – Тарас Петрович, вечер добрый! – Севериан Кузьмич уже остановился перед ними и с нескрываемым интересом смотрел на Настю.                   – Добрый вечер, Севериан Кузьмич, – кивнул Смолокуров, – позвольте представить мою супругу Анастасию Андреевну.                   – Рад знакомству, Анастасия Андреевна.                   – Настя, это купец второй гильдии Севериан Кузьмич Кыркалов.                    – Очень приятно, – улыбнулась женщина.                   – Тарас Петрович, вы позволите мне, пользуясь случаем представить вам моих хороших знакомых и наших с вами попутчиков – все они купцы и жители Архангельска.                   – Извольте, будем рады, – кивнул Смолокуров.                   Все вместе подошли к притихшим попутчикам.                   – Господа, позвольте представить вам коллежского советника и полицмейстера Архангельска Смолокурова Тараса Петровича и его супругу Анастасию Андреевну.             Смолокуров щелкнул каблуками и с любопытством посмотрел на купцов.             – Ваше Высокоблагородие, – продолжил церемонию знакомства господин Кыркалов, позвольте рекомендовать вам достойнейших представителей нашего города..                   – Сурков Альберт Юльевич купец первой гильдии, почетный гражданин нашего города, владелец лучшего пивоваренного завода на севере Российской Империи и не только, а также один из совладельцев Торгового дома «Сурков и Шергольд» и прочая, прочая… Пиво у него превосходного качества, рекомендую попробовать… Его супруга Лидия Ивановна.                   Господин Кыркалов указал на самого старшего и степенного господина лет шестидесяти в круглых очках с зачесанными назад седыми волосами. Его супруга была под стать мужу – спокойная, с внимательным взглядом карих глаз, она почему-то сразу понравилась Насте.                   – Егор Иванович Шергольд купец первой гильдии, почетный гражданин города, второй совладелец Торгового дома «Сурков и Шергольд», владелец лесопильного завода… Его супруга Анна Константиновна.                   Этот господин оказался моложе своего компаньона – наверное, около сорока – тонкий с хищным крючковатым носом и карими глазами – буравчиками. Его супруга, которая была еще лет на десять младше него, показалась Анастасии Андреевне какой-то суетливой, она без конца что-то поправляла – то шляпку, то волосы, то разглаживала какие-то невидимые складки на платье, то переступала с ноги на ногу, и движению этому не было конца.                   – Андрей Яковлевич и Василий Яковлевич Дьяконовы – оба купцы второй гильдии, без их пшеницы ни один калач не печется в нашей губернии, а уж без их муки высшего сорта – ни один пирожок. Кроме того, поставляют сахар, масло, крупы, табак, колониальные товары, как то чай, кофе, какао; владеют долями в судоходных компаниях. А Андрей Яковлевич, кроме всего еще является членом Архангельского биржевого комитета…                   Обоим братьям определенно не было и тридцати, оба высокие, поджарые русоволосые красавцы с голубыми глазами – настоящие северяне, оба в добротных костюмах, определенно сшитых у дорогого петербургского или одесского портного, и оба не сводили восхищенных глаз с Анастасии Андреевны. Она даже покрепче взяла мужа под руку, опасаясь его реакции на столь бесцеремонное поведение. Но Тарас Петрович, если что и заметил, виду не показывал, был спокоен и уверен в себе.Однако церемония представления еще не была закончена:                   – Анастасия Андреевна, позвольте представить вам мою супругу Александру Васильевну.                   – Очень приятно, – улыбнулась Настя.Александра Васильевна Кыркалова оказалась совсем молоденькой – едва ли не вдвое моложе мужа – блондинкой с кожей цвета топленого молока, светло-зелеными глазами и длинными белыми ресницами. Она с нескрываемым любопытство смотрела на Настю.                   – Тарас Петрович, а не родственником ли вы приходитесь Петру Афанасьевичу Смолокурову, моему старейшему поставщику дегтя, кедровой живицы и можжевелового скипидара? – спросил господин Сурков, с интересом глядя на полицмейстера.                   – Родственником, – кивнул Смолокуров, – Петр Афанасьевич – батюшка мой.                   – Так вы, стало быть, наш – архангельский! – обрадовался господин Шергольд, – а я смотрю, фамилия-то наша, местная. Значит, домой вернулись из столицы?             – Точно так, получил повышение, – не стал скрывать Смолокуров.             – Помогай Бог, – степенно кивнул Альберт Юльевич.                   Лидия Ивановна Суркова посмотрела на мужа и очевидно получив от него какой-то знак вдруг предложила:– Дамы, давайте позволим господам спокойно обсудить дела, отойдем немного…                    Как через мгновение краем уха услышала Анастасия Андреевна, для обстоятельного «обсуждения дел» господам незамедлительно потребовалась бутылка французского коньяка и рюмки, за которыми и был откомандирован пробегавший мимо носильщик.                   – Анастасия Андреевна, а правда, что вы долго жили в Париже? – спросила юная госпожа Кыркалова, едва отошла на несколько шагов от супруга.                   – Oui, c'est vrai, – улыбнулась госпожа Смолокурова, – с десяти лет, а вернулась всего год назад.                   – Вот видишь, Сашенька, как прекрасно все складывается, – произнесла Лидия Ивановна, обращаясь к госпоже Кыркаловой, – теперь у тебя есть собеседница, ведь ты изучаешь французский язык.                   – Je parle un peu français, – старательно ответила та и взглянула на Настю.                   – C'est magnifique , – улыбнулась Настя и добавила, – у вас очень хорошее произношение.                   – Merci, – потупилась от смущения госпожа Кыркалова.                   –Анастасия Андреевна, а давно ли вы замужем? – в очередной раз поправив шляпку спросила Анна Константиновна Шергольд.                   – Уже два дня, – улыбнулась госпожа Смолокурова.                   – О, так вы уехали из Петербурга сразу после венчания? – госпожа Шергольд была так изумлена, что на какое-то время даже замерла без движения.                   – Да, мужу нужно было срочно прибыть к месту службы, поэтому так получилось, – развела руками Настя.                   – Ну и ничего страшного, – поддержала ее Лидия Ивановна, – у них вся жизнь впереди, а служба есть служба…Лучше скажите, Анастасия Андреевна, где вы собираетесь жить в Архангельске, в квартире над Городским полицейским управлением?                   – Я, право, не знаю, – растерялась Настя, – Тарас Петрович ничего не говорил.                   – Сам он до того, как за вами уехал, жил в этой квартире, – сообщила Лидия Ивановна и улыбнулась: – Про нового полицмейстера весь город все знает.                   – Вам же прислуга понадобится, – всплеснула руками госпожа Шергольд.                   – Анастасия Андреевна, по поводу прислуги не беспокойтесь, – сказала Лидия Ивановна, – я вам свою Таисью уступлю – девушка она хорошая, но для меня слишком молодая. Я горничную постарше наняла, а вам – в самый раз.                   – Merci beaucoup, буду благодарна, – улыбнулась Настя, размышляя, а подойдет ли им с Тарасом Петровичем «слишком молодая» горничная, возможно, лучше нанять кого-то постарше.                   – Господа, извольте пройти в вагон, – наконец-то погрузка багажа закончилась, и проводник пригласил пассажиров.                   Надо сказать, что вагон оказался не такой шикарный, как вагоны первого класса в курьерском поезде №1 сообщением Санкт-Петербург – Москва. Белье, как и занавески, и скатерть хоть и были голубого цвета, но сшиты были из обыкновенной льняной ткани. Газовый фонарик в купе и вовсе еле теплился, почти не давая никакого света, поэтому проводник принес и поставил на стол подсвечник с горящей свечой, прикрытой от сквозняка прозрачным стеклянным колпаком. В вагоне, за целый день нагретом жарким августовским солнцем, было немного душно. Однако эту ситуацию быстро исправили дребезжащие окна, через щели в которых с улицы нещадно подуло, как только поезд тронулся с места и начал набирать ход.                   Судя по голосам в коридоре, «разговоры о важных делах» у господ еще не закончились. Настя поставила на стол бонбоньерку – небольшую жестяную коробочку, заполненную разнообразным мелким печеньем, вафлями, пряниками и крохотной фруктовой карамелью – монпансье, которую она прикупила в кондитерской «С. Сиу и Ко» для вечернего чаепития, и присела на диванчик в ожидании мужа. Тарас Петрович появился через несколько минут. Он снял с себя свой новый китель, устало присел, откинулся на мягкую спинку и закрыл глаза:                   – Трех душегубов задержать и допросить было легче…                   – Тарас Петрович, вы прекрасно держались, – серьезно сказала Настя и добавила: – не знала, что вы так хорошо знакомы с этикетом…                   – С кем? – открыл глаза Смолокуров.– С этикетом, – повторила Анастасия и объяснила: – знаете правила поведения в обществе…                   – А-а-а, – вздохнул тот, – ну я же не слепой, кое-что видел, кое-что запомнил… Я же говорил вам, что какое-никакое образование все же имею…                   – А какое образование? – уточнила Настя.                   – Как вольнослушатель в течение года посещал лекции по гражданскому, уголовному и полицейскому праву в Императорском Санкт-Петербургском университете, – ответил Смолокуров, с интересом ожидая реакции супруги.                   – Oh là là, – всплеснула руками Настя, – Тарас Петрович! Да вы полны сюрпризов!                   – Но до вашей Сорбонны, Анастасия Андреевна, мне далеко, – покачал головой Смолокуров.– Так почему же вы тогда со своими подчиненными?..                   – Да потому что, Настасья Андревна, для общения с подчиненными есть свой этикет, а для душегубов и прочих мерзавцев – свой… Называется этикет Смолокурова… А мы с вами все больше с подозреваемыми, да с обвиняемыми дело имеем, а с ними миндальничать нечего.                   – Все верно, – согласилась Настя.                   Они немного помолчали.                   – Тарас Петрович, чаю не хотите? – спохватилась Настя и показала на лежащую на столе жестяную коробочку, – вот у нас и сладости есть…                   – Ух ты! И как вы это успели-то, я и не заметил, – мужчина покопался в коробочке, положил в рот печенюшку и захрустел ею, закрыв глаза от удовольствия.                   – Может быть, все же чаю?                   – Не хочу, – покачал головой Смолокуров, – устал…                   – Ну, вы отдыхайте тогда, я вас на оставлю ненадолго, – улыбнулась Настя и вышла из купе, ей хотелось хоть немного привести себя в порядок в туалетной комнате.                   Когда Анастасия Андреевна вернулась, Тарас Петрович спал, закинув руки за голову. Женщина улыбнулась и осторожно присела рядом. От него пахло хорошим французским коньяком – она даже помнила его название Martell, ее опекун любил побаловать себя по воскресеньям рюмочкой – другой такого коньяка, а еще чем-то мужским от чего у нее в последние несколько месяцев перехватывало дыхание, а по спине бежали мурашки. Она осторожно коснулась рукой его щеки и сейчас же оказалась пойманной.                   – Все-таки вспомнили про свое отложенное обещание, Анастасия Андреевна? – в свете тусклого газового ночника ей было почти не видно выражение его лица, но она точно знала, что он смотрит на нее и улыбается. Он осторожно потянул ее к себе, пока их губы не встретились…                   …На этот раз он был другим – он не дразнил ее, завлекая в неведомые ей пространства, а не спеша и уверенно брал свое, заставляя ее хоть и мягко, но все же подчиняться своей воле. А ей нравилось быть послушной, потому что, как бы ей не хотелось это признавать, он давно уже получил эту власть над ней, а еще потому, что она была уверена в нем, как ни в ком и никогда раньше…                   – Настя, Настенька, просыпайся, – Тарас Петрович уже полностью одетый и даже в накинутом на плечи новеньком кителе осторожно тряс жену за плечо. Наконец она открыла глаза и непонимающе посмотрела вокруг, пытаясь спросонья понять, где она и что происходит. Наконец, она сонно улыбнулась:                   – С добрым утром, Тарас Петрович.                   – С добрым, Анастасия Андреевна, – Смолокуров с улыбкой любовался женой, – пора вставать…                   – А зачем так рано? – удивилась Настя, – еще почти темно…                   – Подъезжаем к Ярославлю, теперь придется выйти вместе с вещами из вагона, переплыть на пароме Волгу и на другой стороне снова сесть на поезд.                   – Oh là là, – Настя наконец окончательно проснулась и села, собирая рассыпавшиеся по плечам волосы в подобие прически, – а почему так сложно?                   – Потому, что через Волгу пока нет железнодорожного моста, а на другой ее стороне начинается узкоколейка, – пожал плечами Смолокуров, – так что дальше поедем в другом вагоне – поменьше…                   – Ну, поменьше, так поменьше, – вздохнула Настя, – надеюсь мой микроскоп поместится?                   – Да уж как-нибудь впихнем, – уверенно кивнул Тарас Петрович. Он помнил, что во время его прошлой поездки, носильщики занимались вещами пассажиров исключительно первого класса и теми вещами, что ехали в багажном вагоне, все остальные перемещали свой багаж сами, так что вся пересадка длилась около трех часов. Спешить было некуда, поэтому Смолокуровы, не торопясь собрались и вышли из своего купе. К своему удивлению в коридоре вагона они столкнулись с двумя незнакомыми молодыми господами, которые, похоже, никак не решались выйти в суматоху вокзала. Один из них тревожно прижимал к груди небольшой кожаный саквояж.                   На низком перроне царило форменное светопреставление: пассажиры вагонов второго класса лихорадочно выгружали на перрон свои вещи, которые разрастались гигантскими пирамидами, сюда же начали подтягиваться местные ломовики на своих лошадках, кто-то из пассажиров уже азартно торговался о цене перевозки, а кто-то лихорадочно загружал на подводу свои чемоданы, корзины и ящики. Здесь же суетились, громко нахваливая свой товар, продавцы пирожков со всевозможной начинкой, вяленой и копченой рыбы.                   Здание вокзала, вытянувшееся вдоль перрона, было похоже на деревянный древнерусский терем, украшенный красивыми резными наличниками.                   – О, буфет! – Тарас Петрович довольно потер руки, глядя на вывеску, – а не попить ли нам чайку, Анастасия Андреевна?                   – Лучше кофе, – вздохнула женщина, поеживаясь – на улице было прохладно и сыро, очевидно, сказывалась близость воды.                   – Тарас Петрович! Анастасия Андреевна! Ступайте к нам! – Севериан Кузьмич Кыркалов махал им рукой, приоткрыв двери буфета.                   – Ну вот, началось, – вздохнул Смолокуров и махнул в ответ господину Кыркалову:                   – Уже идем!                   – Привыкайте, Тарас Петрович, – улыбнулась Анастасия и серьезно добавила: – Вам с этими людьми предстоит несколько лет бок о бок жить, – и взяла мужа под руку.                   Смолокуров с удивлением посмотрел на Настю, кажется, она раньше него поняла, как сильно изменилась его жизнь с тех пор, как господин Виноградов назначил его полицмейстером в город Архангельск.                   Несколько пирожков с лесной ягодой и пара ватрушек окончательно примирили Тараса Петровича с действительностью. Пока господа купцы степенно пили чай и обсуждали предстоящую Маргаритинскую ярмарку, которая должна была начаться в Архангельске уже через два недели, он с любопытством посматривал по сторонам. Народу в буфете было немного – пассажиры вагонов второго класса были заняты перевозом багажа и лишь немногие отваживались забежать в буфет, чтобы выпить стакан чаю. Однако среди посетителей Тарас Петрович заметил тех двух молодых людей, которые по всей видимости занимали крайнее шестое купе в их вагоне. Один из них по-прежнему не расставался со своим саквояж, который на этот раз зажал подмышкой. Тарас Петрович покачал головой, ну нельзя же так красноречиво показывать окружающим, что везешь в саквояже что-то ценное. Он хотел привлечь к этому обстоятельству внимание Насти, но та была занята разговором с дамами, которые наперебой рассказывали ей о предстоящей ярмарке, а главное, о последующем за ней бале у губернатора, куда они с супругом будут непременно приглашены. «Вот только бала мне не хватало», – обреченно вздохнул Тарас Петрович и взял с блюда еще один пирожок.                   Тем временем суматоха на перроне начала стихать, очевидно перемещаясь в сторону переправы. Перед голубым вагоном первого класса уже выстроились несколько пролеток, на которые местные носильщики под руководством проводника споро загружали багаж.             – Ну что же, господа, – поднимаясь из-за стола произнес господин Сурков, – пора и нам отправляться…                   – Пожалуй, – согласился его компаньон и подошел к супруге: – Пойдемте, Анна Константиновна.                   Его супруга, которая и сегодня проявляла все признаки беспокойства, на мгновение замерла, а потом легко поднялась и взяла мужа под руку. Следом не торопясь двинулись и остальные попутчики. Постепенно буфет опустел. Исчезли и господа с саквояжем, на которых обратил внимание Смолокуров.                   – Ну как, ящик-то надеюсь не роняли? – уточнил Смолокуров, проверяя, хорошо ли закреплен на пролетке их с Настей багаж.                   – Как можно-с, Ваше Высокоблагородие? – обиделся проводник.                   – Смотри у меня, – Тарас Петрович грозно на него взглянул и подал руку супруге: – Едем, Анастасия Андреевна?                   – Да, думаю, пора, – согласилась Настя, – все наши попутчики уже уехали…                   – Не волнуйтесь, успеем, – усаживаясь рядом кивнул тот и скомандовал извозчику: – Трогай!                   Лошадка привычно протопала коваными копытами по деревянным мосткам, соединившим пристань с колесным пароходом-паромом, имеющим на редкость необычное название «Волга», и привычно остановилась на своем месте в правом крайнем ряду – все шесть экипажей с пассажирами вагона первого класса располагались в два ряда по три экипажа в ряд. Как только все пролетки были на месте, колеса парохода-парома закрутились, поднимая фонтаны брызг, и он медленно отчалил от пристани, нацелившись на противоположный берег и постепенно набирая ход.                   Солнце только начало свой долгий дневной путь по небосводу и пока не грело, а только ласкало зеркальную гладь воды, над которой еще клубился ночной туман.                   – C'est magnifique, – прошептала Настя и полной грудью вдохнула в себя прохладный влажный воздух, в котором отдаленно чувствовался запах прелой листвы и степных трав.                   – Да, Анастасия Андреевна! Красота-то какая! – с восторгом произнес Смолокуров. Он встал и раскинул руки, словно хотел обнять все и сразу: – Это ж какая сила! А воздух какой? Хоть ложкой его ешь! Видели Вы такую красоту в Европе?                   – Пожалуй, не приходилось, – покачала головой Настя, подумала, подбирая слова, – в Европе все будто бы…меньше, тише, аккуратнее… Но там есть мосты…                   – Ничего, дайте срок, и у нас будут, – кивнул Тарас Петрович, – железную дорогу до Архангельска осилили, уж с мостом как-нибудь справимся… Это вы, Настасья Андревна, еще нашу Северную Двину не видели – вот там силища неимоверная, а уж когда лед весной идет…                   Смолокуров махнул рукой и неожиданно выпрыгнул из пролетки, подавая супруге руку.                   – Куда, Тарас Петрович?                   – Пойдемте вперед, там лучше видно!                   Женщина с улыбкой покачала головой и последовала за ним. На носу уже стояли Андрей Яковлевич и Василий Яковлевич Дьяконовы, увидев приближающихся Смолокуровых, они дружно повернулись в их сторону.                   – Тарас Петрович, Анастасия Андреевна! Пришли полюбоваться? – улыбаясь спросил старший Андрей Яковлевич.                   – Oui, очень красиво, – улыбнулась Настя.                   – Да, красота! – кивнул Смолокуров.                   – Супруга ваша, Тарас Петрович, вот где настоящая красота, – восхищенно глядя на Анастасию, сказал младший из Дьяконовых – Василий и, обращаясь непосредственно к объекту своего восторга, произнес: – Вы прекрасны, Анастасия Андреевна! Хотел еще утром вам об этом сказать, да случай не представился…                   – Merci beaucoup, – поблагодарила Анастасия и привычно взяла мужа под руку.                   – Не бывали в этих краях? – спросил ее Андрей Яковлевич.                   – Нет, не приходилось, – покачала головой женщина, – но мне очень нравится.                   – А вы, Тарас Петрович?                   – Бывал, проездом…                   – А я вот сколько лет по этим местам езжу, да все наглядеться не могу, – улыбнулся Дьяконов –старший.                   – Ну что же, господа, кажется пора возвращаться в пролетки, до пристани всего ничего осталось, – заметил Дьяконов-младший и добавил: – Приятно было вас видеть, Анастасия Андреевна, Тарас Петрович…                   – А уж нам – то как приятно, – произнес Смолокуров, провожая взглядом господ Дьяконовых.                   – Не обращай внимания, Тарас Петрович, возможно он всегда так себя ведет, – пожала плечами Настя.                   – За такое поведение можно и в рыло схлопотать, как у нас в деревне говорили, – негромко произнес Тарас Петрович и добавил: – Поди, не зря нос-то у него на сторону смотрит…                   – Пустые слова и только, – прошептала Настя, – не стоит он твоего внимания…                   – Поживем – увидим, – хмуро ответил Смолокуров, кажется, его настроение было безнадежно испорчено… Он повел супругу к их пролетке. Проходя мимо попутчиков из шестого купе, Тарас Петрович обратил внимание, что господин с саквояжем все-таки немного успокоился и выпустил его из рук, поставив рядом с собой на сиденье.                                      – Oh là là, – слегка разочаровано произнесла Анастасия, оказавшись в узеньком коридоре голубого вагончика, в котором им предстояло ехать до Архангельска.                   – Согласен, – подтвердил Смолокуров, стараясь не задеть головой газовые фонарики, расположенные на потолке.Купе тоже оказалось значительно меньше, чем то, в котором они ехали до сих пор. Несмотря на опасения Насти, ящик с микроскопом поместился под столик, хотя и доставлял некоторые неудобства.Тарас Петрович осторожно присел на узкий диванчик и улыбнулся жене:                   – Ну что же, Анастасия Андреевна, придется нам быть ближе друг к другу…                   Ранний подъем и долгая утренняя прогулка по Волге сделали свое дело, и как только поезд тронулся, Тарас Петрович сладко уснул. Настя укрыла его одеялом, а сама села к окну, собираясь почитать, но скоро тоже задремала, не в силах бороться с ритмичным покачиванием вагона.                   Проснулась она от того, что кто-то громко кричал под окном, очевидно, предлагая пассажирам купить шахматы. Женщина осторожно, стараясь не разбудить мужа, вышла из купе и направилась в тамбур. Дверь на перрон оказалась заперта, и ей пришлось вернуться и попросить проводника, который тоже дремал в своем закутке ее открыть.                   – Хотите шахматы приобресть? – понимающе спросил тот, отпирая дверь, – так тута господа завсегда шахматы приобретают… Или пряников захотелось? Так это правильно, пряники в Данилове знатные, не хуже наших тульских…                   – А почему вдруг в Данилове шахматы продают? – удивленно спросила Анастасия Андреевна.                   – Так у них и на гербе шахматы нарисованы, да вот, сами можете видеть, – проводник показал рукой на герб города, изображенный на башенке здания вокзала, – а вот отчего, не могу знать…                   Дивясь необъяснимым особенностям российской глубинки, Настя попросила торговцев подойти поближе. Те бегом бросились к вагону первого класса, предвкушая хорошую выручку и наперебой нахваливая свой товар. После недолгих переговоров, женщина выбрала красивый шахматный набор, состоящий из деревянной доски, сделанной в модном стиле маркетри – светлые клетки были выполнены из березы, а темные из мореного дуба – так во всяком случае утверждал продавец; светлые фигуры были из начищенной до блеска меди, темные – из патинированной почти до черного цвета латуни, а еще, ей понравилось, что пешки имели вид ополченцев, ладьи были оформлены как крепостные башни, кони казались почти настоящими… Кроме того, желая порадовать мужа, Настя купила целый кулек еще теплых душистых мятных пряников.                   – C'est magnifique, – прошептала Анастасия Андреевна, любуясь расставленными на шахматной доске фигурками. Шахматы всегда приводили ее мысли в порядок, но теперь события сменяли друг друга так быстро, что она никак не могла осознать свое новое положение. Еще четыре дня назад они с отцом сидели в подвале их же собственного дома без особых шансов выйти оттуда живыми, а теперь она законная жена полицмейстера Архангельска и, кажется, она… счастлива. Иначе как объяснить желание все время глупо улыбаться, глядя на мужа, и замирать от каждого даже случайного его прикосновения…                   – Анастасия Андреевна, Тарас Петрович, пойдемте ужинать, Вологда, – постучал в дверь купе господин Кыркалов.                   – Спасибо, – ответила Настя, – наверное, придем…                   – А куда это нас зовут? – зевнул Смолокуров и сел, стараясь не удариться головой о багажную полку.                   – Ужинать зовут, – улыбнулась Настя: – Мы в Вологде… Выспался, Тарас Петрович?                   – Наверное, лет десять так хорошо не спал, – блаженно улыбнулся тот и посмотрел на жену: – В последний раз у бати на сеновале так спалось, ох, давно это было… А вы, Анастасия Андреевна, смотрю, времени зря не теряли, – Тарас Петрович с удивлением посмотрел на выстроившиеся в боевом порядке шахматные фигурки, – когда успели-то?                   – Оказывается, славный городок Данилов, который мы недавно проехали, является шахматной столицей Российской Империи, о чем свидетельствует герб города, на котором изображена шахматная доска, – сообщила Настя.                   – Диво дивное, – покачал головой Смолокуров, взял жену за руку и потянул к себе.                   – А еще, в Данилове, как поведал мне наш проводник, очень вкусные пряники, – прошептала женщина, обнимая мужа.                   – Я люблю пряники, – согласился Тарас Петрович, позволяя их губам встретиться.                   – А как же ужин? – с трудом отрываясь от мужа, прошептала Настя.                   – Да ну его, – отмахнулся тот, – потом поужинаем…