Кроличья нора

«Ты принимаешь синюю таблетку — сказке конец, ты просыпаешься в своей постели и веришь в то, во что хочешь верить. Ты принимаешь красную таблетку — ты остаёшься в Стране чудес, и я покажу тебе, насколько глубока кроличья нора»

      Это случилось примерно пятого ноября, а может, и раньше, в двадцать пятом году. Вару тогда было пятнадцать, и он недавно поступил в колледж. Парень был почти самым младшим в группе, потому что пошёл в школу в шесть лет. Возраст, казалось, никак не отличал его от сверстников — гораздо сильнее сказывалось отсутствие родителей, которые предпочитали работе собственного ребёнка. Именно из-за этого они пропустили тот момент, когда Вару связался с Джокером. Он не был участником организации в привычном смысле этого слова — этот человек стоял выше простых смертных, которых Босс ежедневно использовал как пушечное мясо. Джокер приходился Боссу родным сыном по крови. И именно он взял Вару за руку и привёл в организацию по приказу отца. Белль был слишком хорошим кандидатом на роль палача: чересчур впечатлителен, общителен, но друзей близких не имел никогда, живёт один, родители выбрали работу вместо своего дитя, так что с определённой периодичностью шлют ему хорошие суммы денег на проживание, общения не требуют, да и не звонят, а если, не дай бог, звонит Вару, то говорят «у нас всё хорошо», кидают трубку и присылают на карту деньги с какой-то глупой подписью. Благодаря своей впечатлительности он вечно следил за политикой и в пятнадцать с небольшим имел позицию, в которой совершенно не поддерживал нынешнюю власть, в то же время цель организации — убить эту власть. — я не подпишу это, если вы не удалите пятый пункт — самовольно заявил тогда Вару, читая бумажку, которой Босс готов был подтереться. Она не имела ровно никакого значения, лишь поэтому четыреста семнадцатый согласился убрать один пункт. В итоге парнишку приняли и в честь его упрямства дали кодовое имя «ноль, ноль, пять» или просто пятый. Иронично, что ему тогда было пятнадцать, на дворе был двадцать пятый год и пятое ноября — это число преследует его всю жизнь по сей день, даже в его прискорбном «общении» с людьми в этой организации, которое обычно кончается через пять минут и всегда происходит по телефону. И в нынешнее время парень постоянно кривится, когда слышит эту цифру. — нехорошо опаздывать в свой второй рабочий день, Пик — произнёс Вару, якобы с интересом рассматривая пустую колбу в своей руке, которую он держал двумя пальцами, слегка покачивая её из стороны в сторону. — да я всего на пять минут опоздал! — словно школьник оправдался восьмой, быстро вешая куртку на крючок и присаживаясь за стол рядом с кудрявым, одновременно с этим щуря глаз, под которым красовался фингал. Вару в то же время, услышав знакомую цифру, заметно скривился, но быстро принял нейтральное выражение лица — не нуди, вот, я тебе принёс свой договор, как ты и просил — с этими словами Пик протянул пятому больно знакомую небольшую папку с документами — точно такая же лежит у него дома. Вару молча взял папку и, найдя лист №1, начал искать глазами тот самый пункт, который два года назад требовал вычеркнуть. Он помнил: тогда тоже был ноябрь, но число другое. Договор восьмого был подписан восьмого ноября — иронично и глупо, но не суть. Он быстро пробежался по строчкам, наткнулся на знакомые буквы и понял: ни черта не изменилось, да, этот человек действительно подписал себе смертный приговор. Срок — полгода, а двадцать седьмое мая следующего года — дата его смерти. — ну? — решил хоть что-то произнести восьмой, ведь тишина в минуту его уже напрягала — всё хорошо? Кудрявый всё ещё молчал и перечитывал пункт №5 уже раз третий:

«По окончании срока действия настоящего договора или при досрочном прекращении сотрудничества по инициативе Стороны-1 Сторона-2 обязуется пройти полную процедуру деактивации. Деактивация включает сдачу всех рабочих материалов, уничтожение персональных идентификаторов, а также устранение физического доступа к объектам и информации, составляющим предмет деятельности Стороны-1. Методы и сроки деактивации определяются Стороной-1 в одностороннем порядке и не требуют согласования со Стороной-2»

— да, ничего интересного — вдруг промолвил Вару, на пару секунд прикрыв глаза, одновременно с этим кладя папку на стол ближе к Пику — стандартный документ, у меня почти такой же. — ну, хорошо, можешь оставить его себе — ответил восьмой так, будто отдавать кому-то левому человеку свои документы — абсолютная норма — у меня дома копия. У Вару просто не было слов от этой простоты в голосе Пика. Пятый бы никогда добровольно никому не отдал что-то подобное даже напарнику, это глупо, но по крайней мере у восьмого есть копия, значит, не так критично. Но в любом случае это исключительно решение этого странного парня, так что кудрявого это не должно волновать. — ладно, я отнесу это в свой кабинет, жди — с этими словами Вару покинул лабораторию, забрав с собой папку. Идя по длинному коридору к кабинету, который находился в самом конце бункера, Белль впервые почувствовал ужас, находясь в этом месте. Нет, он и раньше периодически боялся, но это было два года назад, и он всё равно никогда не чувствовал такого сильного страха перед этим местом... Этот пункт был реален, а значит, Рихтера действительно так просто уберут, ведь он не нужен организации и даром, а пятый... Он нужен? Вдруг, когда он станет бесполезен, его тоже убьют? Их договоры кончаются в один день, но Вару свой уже продлевал трижды, он имеет право продлить его в четвёртый раз, и то есть одно но: тогда не было восьмого. На его памяти нет ситуаций, где, убивая одного напарника, они оставляли в живых второго, третьего... Такого не было. — нужно быть начеку... — прошептал себе Белль, вставляя бумаги в шредер, и наблюдая за тем, как договор Пика превращается в тонкие полоски. Все его мысли сейчас были так безумны... Но показывать страх нельзя: если Босс заподозрит, что Вару что-то для себя понял, станет очень плохо. Пятый не стал долго задерживаться в своём кабинете. Он быстро запихал бумагу в мусорку, а папку положил на полку и вернулся обратно в лабораторию. — всё, можем продолжить — спокойно произнёс кудрявый, взяв ту самую пустую колбу, чтобы быстро налить в неё кислоту и начать работать. — как скажешь — послушно ответил Рихтер, присаживаясь за стол, где лежала тетрадка с информацией по тому, что они должны сделать за день. Рабочий день прошёл лучше, чем первый, по крайней мере сегодня пятый не бил Восьмого в глаз. Но всё же эти хорошие сутки кое-что омрачило: Вару вызвал Босс в кабинет по очень важному делу, как он выразился. — держи — произнёс Босс, протягивая кудрявому зелёную тетрадь на сто двадцать восемь листов — твоя задача — записывать сюда каждый его шаг. — ого — абсолютно без эмоций произнёс Белль, смотря на тетрадь с таким лицом, будто ему предстояло делать с ней что-то непристойное, хотя на деле Вару просто был возмущён тем, что его заставляют заниматься такими глупостями, когда на носу убийство власти — нахуя? — не стесняясь в выражениях спросил пятый, откидываясь на спинку стула, но Босс вместо ответа просто сказал «надо» и покинул кабинет, что совершенно не понравилось кудрявому. Он ненавидел, когда ему давали такие идиотские задания, так что, не долго думая, парень засунул эту тетрадь в мусорку, да так, чтобы четыреста семнадцатый точно её там увидел. Он делал так не впервые — молча отказывался от заданий. Босс всё равно никогда ему за это не высказывал, спокойно принимал это, ведь Вару был ценным оружием в этом месте, и он это знал. Выкинув тетрадь, пятый покинул бункер, наконец вдохнув чистый воздух. По факту они работали в подвале, а не в бункере. Это место находилось в лесу под очень старым домом лесника (чтобы не привлекать внимание), являясь подвалом дома, но Босс переделал это место, благо деньги ему позволяли. В своё время этот человек много наворовал и много наркотиков продал, так что с финансами проблем не имел, зато с законом — да. — а ты что тут забыл? — спросил Белль, увидев Рихтера, который стоял рядом с дверью бункера, потирая фингал под глазом — рабочий день окончен, иди домой — не дождавшись ответа, добавил Вару, не желая видеть, как этот человек трогает синяк, вина на котором висит на пятом. — да погоди ты, я хотел с тобой домой поехать, мы вроде живём рядом почти — произнёс восьмой, хватая кудрявого за запястье — ты говорил, что рядом с твоим домом школа №28, с моим тоже. — если хочешь — пошли, но мы живём не так уж и близко, всё же у школы два корпуса... — не обращая внимания на чужую руку на своём запястье, ответил парень, после чего они пошли через лес до ближайшей остановки, наконец разговаривая о чём-то кроме химии.