Rules for small omega

Квартира на двадцать пятом этаже пахла деньгами, лавандой и запретными феромонами. Хван Йеджи знала этот запах слишком хорошо — её собственный, сбитый с толку страхом и предвкушением, смешивался с двумя другими, куда более властными. Она стояла посреди гостиной, сжимая в пальцах край свитера. Белая ткань сползла с плеча, открывая ключицу, и Йеджи не поправляла её. Она ждала. — Ты уверена, что хочешь играть по-взрослому, малышка? — голос Шин Рюджин раздался из-за спины, низкий, с хрипотцой, от которой у Йеджи всегда слабели колени. Рюджин вышла из тени коридора. Домашние штаны сидели низко на бедрах, обнажая полоску загорелой кожи, а рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы видеть, как вздымается грудь от каждого глубокого вдоха. В руке она держала черный шелковый галстук, лениво перекидывая его с ладони на ладонь. — Ты подписала контракт, — раздался второй голос, мягкий, почти мурлыкающий. Шин Юна сидела в кресле напротив, положив ногу на ногу. В отличие от старшей сестры, Юна любила эстетику: тонкие пальцы с длинными ногтями теребили край кожаной тетради — той самой, где они прописывали правила. — Омега сама попросила нас об этом. Йеджи вздрогнула, когда Рюджин подошла вплотную. Запах альфы ударил в нос — терпкий дуб, дым и что-то опасное, от чего внутренности скручивало узлом. Её тело реагировало быстрее разума. Стыдливая краснота залила шею, щеки, даже кончики ушей, когда она почувствовала, как внизу живота разливается предательское тепло. — Слова, Йеджи, — напомнила Юна, и в её тоне прорезались стальные нотки, контрастирующие с нежным лицом. — Какое у нас стоп-слово? — «Красный», — выдохнула Йеджи, не поднимая глаз. — А какое слово означает, что тебе нравится, но мы не должны останавливаться? — «Зеленый», — голос сел, когда Рюджин взяла её за подбородок, заставляя поднять лицо. — Смотри на меня, когда говоришь, — Рюджин нахмурилась, но в глазах плясали искры. — Ты так дрожишь. А ведь мы даже не начинали. Йеджи закусила губу. Внутри неё боролись два желания: провалиться сквозь землю от смущения и раздвинуть ноги прямо здесь, на холодном полу, лишь бы они обе продолжили смотреть на неё так — голодно, собственнически, будто она — единственное блюдо на голодный вечер. — Я… я хочу, — прошептала она. — Что ты хочешь? — Юна встала с кресла, подходя сбоку. Теперь две альфы стояли по обе стороны, окружая её, лишая воздуха и пространства для маневра. — Конкретно, Хван Йеджи. Ты ведь знаешь, мы не читаем мысли. — Хочу, чтобы… — язык не слушался, слова застревали в горле. — Чтобы вы сделали со мной всё, что захотите. Рюджин усмехнулась, и этот звук был похож на удар хлыста. — Опасные слова. — Она ловко схватила запястья Йеджи, сводя их за спиной. Шелк галстука скользнул по коже, стягивая руки тугим узлом. Не больно, но достаточно плотно, чтобы Йеджи поняла: сбежать не получится. — Юна, поможешь нашей малышке раздеться? Она сегодня слишком застенчива для той грязной девочки, которую мы знаем. Юна улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Йеджи перехватывало дыхание — нежной, почти святой, пока её пальцы медленно стягивали свитер через голову. Ткань зацепилась за связанные руки, на секунду закрывая обзор, и Йеджи услышала, как Рюджин довольно выдохнула. — Нижнего белья нет, — констатировала Юна, когда свет упал на обнаженную грудь. — Ты вышла из спальни без белья, зная, что мы ждем тебя? Йеджи хотела что-то сказать, но Рюджин сжала её сосок, и все мысли рассыпались звонким стеклом. — Я спрашиваю, — Рюджин не ослабляла хватку, покручивая чувствительную вершину между пальцами, пока Йеджи не начала заваливаться вперед, — это была предусмотрительность или естественная распущенность? — Оба… варианта, — простонала Йеджи, когда к груди присоединилась Юна, захватывая второй сосок губами. Двойная стимуляция ударила электрическим разрядом. Колени подогнулись, но альфы держали её — одна за связанные руки, вторая придерживая за талию. Йеджи чувствовала себя игрушкой, марионеткой, тело которой подчинялось их воле, и это унижение было слаще любого поцелуя. — Не терпится, — пробормотала Рюджин, отрываясь от груди, чтобы заглянуть в затуманенные глаза омеги. — Иди сюда. Она развернула Йеджи и толкнула вперёд, к дивану. Не грубо, но настойчиво, так что Йеджи рухнула лицом в подушки, а связанные руки взметнулись вверх, открывая спину, лопатки, тонкую талию, которая всегда сводила альф с ума. — Какая же ты красивая, когда боишься, — Юна опустилась рядом, проводя кончиками ногтей по позвоночнику. Её прикосновение было почти невесомым, но оставляло за собой дорожку мурашек. — Вся дрожишь. И уже мокрая. Я чувствую запах. Йеджи зарылась лицом в подушку, когда чьи-то руки — Рюджин, судя по грубой силе — стянули с неё домашние шорты вместе с трусами одним рывком. Воздух коснулся влажной кожи, и Йеджи застонала от стыда и облегчения одновременно. — Смотри, — Рюджин раздвинула её ягодицы, демонстрируя Юне то, что скрывалось между ног. — Она уже вся течет. А мы ведь даже не притронулись по-настоящему. — Омега-интерсекс — это всегда такой сюрприз, — протянула Юна, и в её голосе послышалась плохо скрытая жажда. — Две дырочки, которые просят внимания, и эта маленькая киска, которая так туго сжимает пальцы. Йеджи хотела умереть. Хотела, чтобы они продолжали говорить так — унизительно, откровенно, описывая каждый сантиметр её тела, будто она была экспонатом на их выставке. — Проверь, насколько она готова, — скомандовала Рюджин. Юна не заставила просить дважды. Её палец скользнул между половых губ, собирая влагу, и Йеджи дернулась, когда кончик пальца коснулся клитора — того, что у омег этого типа находился чуть выше влагалища, более чувствительный и капризный. — Только посмотри, как она реагирует, — прошептала Юна, медленно, до щелчка, погружая палец в тугое влагалище. Внутри было горячо, влажно, стенки сразу же обхватили палец, втягивая глубже. — Сжимается. Она уже почти готова кончить от одного этого. — Не смей, — резко оборвала Рюджин. Она наклонилась, и Йеджи почувствовала её дыхание у своего уха. — Ты не получишь разрядки, пока мы не скажем. Ты поняла, малышка? — Да, — выдохнула Йеджи, хотя всё тело кричало о разрядке. Палец Юны внутри двигался мучительно медленно, дразня, не давая нужной глубины и ритма. — Хорошая девочка, — Рюджин выпрямилась. — Юна, оставь её. Пусть помучается. Палец исчез, и Йеджи невольно заскулила, толкаясь бедрами назад в поисках хоть какой-то опоры. Её клитор пульсировал в такт сердцу, а пустота внутри казалась невыносимой. — Как же ты жалобно скулишь, — Рюджин хлопнула её по ягодице, несильно, но звонко. — Иди на ковер. На четвереньки. Йеджи сползла с дивана, падая на мягкий ворс персидского ковра. Связанные руки мешали удерживать равновесие, и она уткнулась лбом в ворс, выставляя задницу вверх — поза, в которой любая омега чувствовала себя максимально уязвимой. Рюджин обошла её, тяжело ступая босыми ногами. Остановилась сбоку, и Йеджи краем глаза увидела, как альфа стягивает футболку через голову, открывая подтянутое тело, узкую талию и рельеф мышц на животе. У Рюджин не было излишней массивности, но в каждом движении чувствовалась сила, от которой у Йеджи подкашивались колени. — Смотри на меня, — приказала Рюджин. Йеджи подняла голову и замерла. Рюджин стояла перед ней, расстегивая ширинку. Сердце пропустило удар, когда взгляду открылся не пенис — у альф-женщин в этом мире всё было сложнее, — плотный, набухший клитор, увеличенный до размеров полноценного члена, с утолщением у основания, которое делало проникновение таким болезненно-сладким. — Открой рот, — Рюджин взяла себя в руку, поглаживая ствол. — И не вздумай использовать зубы. Йеджи послушно разомкнула губы, и головка коснулась языка. Вкус был солоноватым, с горчинкой альфа-феромонов, от которого у Йеджи закружилась голова. Она попыталась взять глубже, но Рюджин остановила её, сжимая пальцами волосы на затылке. — Не торопись. Я хочу насладиться тем, как твой маленький ротик будет меня облизывать. Это была пытка. Йеджи провела языком по всей длине, от основания до головки, обводя венку, собирая капельки смазки, которые уже выступили на кончике. Рюджин пахла так остро, что у Йеджи потекли слюни, смешиваясь с выделениями на члене, и она сглотнула, не в силах сдержать дрожь. — А ты талантлива, — усмехнулась Рюджин, слегка толкаясь бедрами вперед, заставляя Йеджи взять глубже. — Сосать член — это единственное, для чего годятся такие грязные омеги, как ты? Йеджи застонала вокруг члена, и вибрация заставила Рюджин выгнуться. Её пальцы в волосах сжались сильнее, задавая ритм — толчки становились глубже, настойчивее. — Не забудь про яйца, — раздался голос Юны, и Йеджи вздрогнула, забыв, что та всё ещё в комнате. Юна сидела на диване, наблюдая за ними с откровенным интересом, её глаза блестели в полумраке. — Она любит, когда ты ласкаешь языком основание. Йеджи повиновалась, продолжая лизать ствол, рука скользнула по мешочку под членом, аккуратно сжимая каждый шарик по очереди. Рюджин выдохнула сквозь зубы, и это было лучшей наградой. — Достаточно, — Рюджин отстранилась, оставляя Йеджи с открытым ртом, с капельками слюны и смазки, стекающими по подбородку. — Юна, иди сюда. Покажем нашей малышке, что значит быть хорошей девочкой для двоих. Юна спустилась с дивана, плавно, как кошка. Она была в одном белье — тонком кружеве, которое едва скрывало её возбуждение. Когда она стянула трусики, Йеджи увидела её член — более изящный, чем у Рюджин, но не менее внушительный, с идеальной формой головки, от которой у Йеджи пересохло во рту. — Ты знаешь, что делать, — Юна подошла ближе, проводя пальцами по щеке Йеджи. — Откройся. Йеджи раздвинула губы, и Юна вошла внутрь медленно, позволяя насладиться каждым миллиметром. Вкус Юны был слаще, с нотками ванили и чего-то цветочного, но не менее опьяняющим. Йеджи взяла её глубоко, насколько позволяло горло, чувствуя, как головка упирается в нёбо. — Она сосет твой член так же жадно, как и мой, — заметила Рюджин, опускаясь на колени позади Йеджи. — Интересно, что будет, если мы займемся ей с двух сторон одновременно? Йеджи не успела осознать угрозу, как почувствовала язык Рюджин у себя между ног. Грубый, настойчивый, он прошелся по всей длине половой щели, останавливаясь на клиторе, чтобы обвести его круговым движением. Йеджи дернулась, едва не прикусив член Юны, но та лишь усмехнулась, придерживая её голову за затылок. — Не отвлекайся, маленькая. Твоя работа — сосать. А мы позаботимся о том, чтобы тебе было хорошо. Рюджин работала языком безжалостно. Она лизала клитор, то втягивая его в рот, то постукивая кончиком языка по самому чувствительному месту. Её пальцы раздвинули половые губы, открывая доступ к влагалищу, и она опустила туда два пальца сразу, растягивая, готовя к тому, что должно было случиться позже. Йеджи захлебывалась. Стоны вырывались вместе с влагой на члене Юны, слюна текла по подбородку, смешиваясь со слезами — от напряжения, от удовольствия, от того, что всё тело трясло крупной дрожью, а оргазм накатывал волнами, но не мог завершиться, потому что Рюджин каждый раз отстранялась, когда напряжение достигало пика. — Еще немного, — прошептала Юна, ускоряя толчки в её рот. — Я почти кончила. Хочу, чтобы ты проглотила всё, до капли. Йеджи застонала, когда член наполнил рот, и Юна кончила с тихим, сдавленным криком, вливая солоноватую жидкость прямо в горло. Йеджи глотала, задыхаясь, чувствуя, как сперма течет по пищеводу, смешиваясь с её собственной слюной. Как только Юна вышла из её рта, Рюджин развернула Йеджи на спину, толкая на ковер. Связанные руки больно впились в поясницу, но Йеджи не обратила на это внимания, потому что Рюджин нависла над ней, раздвигая её ноги коленями. — Ты хочешь этого? — спросила Рюджин, проводя головкой своего члена по влажным складкам. — Хочешь, чтобы я трахнула эту маленькую, голодную дырочку? — Да, — выкрикнула Йеджи, выгибаясь навстречу. — Пожалуйста, пожалуйста, Рюджин-онни… — Хорошая девочка, — Рюджин вошла одним резким толчком, заполняя её до конца. Йеджи вскрикнула. Внутренние стенки растянулись, принимая размер альфы, и боль смешалась с удовольствием так плотно, что грань стерлась. Рюджин не дала времени привыкнуть — сразу задала жесткий ритм, вколачиваясь в неё с силой, от которой голова Йеджи билась о ворс ковра. — Такая узкая, — рыкнула Рюджин, сжимая её бедра так, что на коже останутся синяки. — Каждый раз, когда я тебя трахаю, ты сжимаешься, будто в первый раз. Тебе нравится боль? — Да, — закричала Йеджи, когда Рюджин наклонилась, кусая её за шею, прямо над железой омеги. — Нравится, когда ты грубая… — А если я буду не одна? — Юна опустилась рядом, её пальцы скользнули между их телами, нащупывая анус Йеджи. Йеджи замерла, когда прохладный палец коснулся тугих мышц. Второе отверстие, которое у омег-интерсекс было не менее чувствительным, чем влагалище, дернулось от прикосновения. — Ты когда-нибудь брала в обе дырочки? — спросила Юна, медленно вводя палец, смазанный слюной и выделениями Йеджи. — Нет, — выдохнула Йеджи, и её сердце забилось где-то в горле. — Никогда. — Тогда сегодня будет первый раз, — Рюджин замедлила толчки, позволяя Юне подготовить анус. — И ты примешь нас обеих, как послушная омега. Подготовка заняла время, которое показалось Йеджи вечностью. Юна была терпелива: один палец, потом два, растягивая, смазывая, иногда останавливаясь, чтобы погладить клитор и отвлечь от дискомфорта. Рюджин тем временем продолжала медленно двигаться внутри влагалища, не давая возбуждению угаснуть. — Готова? — спросила Юна, когда три пальца свободно скользили в анусе. Йеджи кивнула, не в силах говорить. Её тело превратилось в один сплошной нерв, каждое прикосновение отдавалось вспышкой где-то глубоко в животе. Юна встала на колени между её разведённых ног, приподнимая бедра так, чтобы было удобнее. Рюджин осталась на месте, их члены почти соприкасались через тонкую стенку тканей. — Вдохни, — скомандовала Юна, и когда Йеджи послушалась, медленно вошла в анус. Йеджи закричала. Ощущение наполненности было невыносимым — два члена, разделенные лишь миллиметрами плоти, двигались внутри неё, и каждый толчок отдавался в позвоночнике, в затылке, в кончиках пальцев. — Тише, малышка, — Рюджин погладила её по щеке, вытирая слезы. — Ты такая смелая. Такая красивая, когда принимаешь нас обеих. Юна начала двигаться первой, медленно, позволяя привыкнуть к новому ощущению. Рюджин подхватила ритм, и скоро они двигались в унисон — то вместе погружаясь, то выходя, растягивая Йеджи до предела. — Слишком… много… — прошептала Йеджи, хотя её тело требовало большего. Внутренние мышцы конвульсивно сжимались вокруг обоих членов, и она чувствовала, как оргазм нарастает где-то глубоко, заполняя живот жидким огнем. — Нет, — Рюджин ускорилась, вколачиваясь в неё с новой силой. — Ты примешь всё, что мы дадим. Ты ведь наша, да? Вся, без остатка? — Ваша, — выдохнула Йеджи, когда Юна наклонилась, захватывая её сосок губами. Двойная стимуляция снизу и сверху лишила её последних остатков разума. — Кончай, — приказала Рюджин. — Кончай сейчас, пока мы трахаем твои грязные дырочки. Оргазм накрыл Йеджи с такой силой, что она потеряла связь с реальностью. Тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой, и она кричала, не слыша собственного голоса, чувствуя, как влагалище пульсирует вокруг члена Рюджин, а анус сжимает член Юны в безудержном спазме. Рюджин кончила первой, зарычав, вбиваясь в неё до основания, наполняя горячей спермой. Юна последовала за ней, вжавшись бедрами в ягодицы Йеджи, и Йеджи почувствовала, как две струи жидкого тепла растекаются внутри неё, смешиваясь, заполняя каждый уголок. Они замерли, тяжело дыша. Йеджи лежала, раскинувшись на ковре, связанные руки затекли, но она не чувствовала боли — только полное, абсолютное удовлетворение. Юна вышла первой, осторожно, и Йеджи всхлипнула от потери. Рюджин вышла следом, и из Йеджи потекло — сперма смешалась с её собственными выделениями, стекая по бедрам на ковер. — Черт, — выдохнула Юна, наблюдая за этим зрелищем. — Мы испортили ковер. — К черту ковер, — Рюджин наклонилась, развязывая галстук на запястьях Йеджи. — Как ты, малышка? Цвет? — Зеленый, — прошептала Йеджи, чувствуя, как онемевшие пальцы наполняются покалыванием. — Самый зеленый. Юна рассмеялась, падая рядом на ковер. Рюджин легла с другой стороны, притягивая Йеджи к себе, позволяя уткнуться носом в шею, где пахло альфой, безопасностью и обещанием. — Это была разминка, — прошептала Рюджин, и Йеджи вздрогнула. — Сейчас мы тебя отнесем в душ, а потом… — Потом я хочу, чтобы ты оседлала меня, — перебила Юна, поворачивая голову к Йеджи. — И показала, как хорошо ты умеешь скакать на члене. Йеджи застонала, зарываясь лицом в плечо Рюджин. Её тело уже отзывалось на слова Юны, внутри снова разгорался огонь. — Неужели вы никогда не устаете? — прошептала она, хотя сама знала ответ. — Никогда, — ответили они хором, и в этом «никогда» было обещание ночи, полной новых поз, новых криков и новых границ, которые они будут исследовать вместе до самого рассвета. — Тогда, — Йеджи подняла голову, и в её глазах, несмотря на усталость, горел вызов, который заставил обеих альф замереть, — кто первый пойдет в душ? Я не люблю ждать. Рюджин и Юна переглянулись, и на их лицах расцвели одинаковые хищные улыбки. — Кажется, наша маленькая омега хочет продолжить, — протянула Рюджин, поднимаясь на ноги и одним движением поднимая Йеджи на руки. — Кто мы такие, чтобы отказывать ей в удовольствии? — Особенно, — Юна встала, подхватывая с пола забытый галстук, — когда она так вкусно пахнет, так сладко просит и так громко кричит, когда мы делаем ей хорошо. Йеджи обхватила ногами талию Рюджин, чувствуя, как капли спермы стекают по внутренней стороне бедер. Она была грязной, потной, униженной и счастливой. — Я люблю вас, — выдохнула она, когда они двинулись в сторону ванной. — Мы знаем, — ответила Юна, щипая её за ягодицу. — Поэтому мы никогда не дадим тебе покоя. — Никогда, — подтвердила Рюджин, открывая дверь ванной, где их ждала большая душевая кабина, горячая вода и еще много часов ночи, чтобы доказать Йеджи, что значит быть любимой двумя альфами, для которых её стеснительность — лишь приправа к её настоящей, жадной до удовольствий сущности.