Rules for small omega

Душевая кабина в квартире на двадцать пятом этаже была спроектирована так, чтобы вмещать троих. Прозрачные стены, тропический душ с трёх сторон, пол из чёрного сланца, который никогда не скользил, даже когда весь пол заливало водой и чем-то ещё. Рюджин зашла первой, не спрашивая разрешения. Йеджи всё ещё висела на ней, вцепившись в широкие плечи, чувствуя, как каменные мышцы перекатываются под влажной после ковра кожей. Горячая вода ударила по спинам, сразу поднимая пар. — Ноги, — коротко бросила Рюджин, и Йеджи послушно разжала бёдра, вставая на мокрый сланец. Колени тут же подогнулись, но Рюджин придержала её за талию, прижимая спиной к себе. Юна вошла следом, прикрывая за собой дверь. В руке у неё всё ещё болтался тот самый чёрный галстук, а во второй — флакон с гелем для душа без надписей, пахнущий сандалом и горьким миндалём. Её взгляд скользнул по телу Йеджи, задерживаясь на красных полосах от галстука на запястьях. — Симпатично, — протянула Юна, ставя флакон на полку. — Но мы можем сделать лучше. Она шагнула под воду, вставая перед Йеджи. Теперь омега оказалась зажата между двумя горячими телами: спереди — Юна, с её текучими движениями и приторно-сладким запахом влагалища, смешанным с феромонами альфы; сзади — Рюджин, пахнущая дымом, потом и только что закончившимся сексом. — Мы же не хотим, чтобы наша игрушка простудилась? — Рюджин провела ладонями от талии Йеджи вверх, сжимая груди, с которых вода стекала по напряжённым соскам. — Такая дорогая. Такая чувствительная. — Мойте меня, — вдруг выдохнула Йеджи, и в её голосе прорезалось то, чего не было в гостиной: дерзость. Усталость отступила, сменившись новой волной жара. — Если я такая дорогая, значит, вы должны ухаживать за мной. Тишина. Только вода шипит о кафель. Рюджин замерла. Юна подняла бровь. — Ого, — медленно произнесла Рюджин, и в её голосе прорезалось опасное веселье. — Маленькая омега показывает зубки? — Не зубки, — Йеджи повернула голову, встречаясь с её взглядом. В мутном от пара воздухе глаза блестели. — А правила игры. Вы обещали мне ночь. Я хочу, чтобы вы меня мыли. Каждый сантиметр. Юна рассмеялась — низко, грудью. — Ты слышала это, Рюджин? — она взяла гель, выдавливая на ладонь щедрую порцию. — Наша девочка требует сервис. — Тогда, — Рюджин взяла губку с магнита на стене, — мы будем очень-очень старательными горничными. Юна опустилась на колени первой. Вода заструилась по её спине, собираясь в ложбинке между ягодиц. Она намылила руки и провела ими по щиколоткам Йеджи, медленно, почтительно. — Левая нога, — пробормотала Юна, массируя каждый пальчик, поднимаясь выше, к икре, к колену. — Правая. Ты не представляешь, как я люблю мыть тебя, когда ты так стоишь — дрожишь, но не отступаешь. Рюджин встала сзади, намыливая спину Йеджи. Широкие круговые движения, от лопаток до поясницы, с нажимом, от которого мышцы таяли. — А ты, — прошептала Рюджин прямо в ухо, пальцами скользя между ягодиц, но не проникая, только намыливая, — ты даже не представляешь, как я люблю, когда ты командуешь. Потому что тогда у меня появляется оправдание быть особенно жестокой. — Я не боюсь, — выдохнула Йеджи, хотя пульс подскочил до небес. — Вот и славно, — Рюджин укусила её за мочку уха. — Бояться скучно. Юна тем временем добралась до внутренней стороны бедра. Её пальцы скользили по влажной коже, едва касаясь, дразня, обходя самое чувствительное место. — А здесь, — Юна подняла глаза, мокрые волосы прилипли к лицу, делая её похожей на морскую деву из древних легенд, — здесь особенно грязно. Целая катастрофа. Она раздвинула пальцами половые губы Йеджи, демонстрируя смесь двух сперм, растёкшуюся по влагалищу и клитору. Вода смывала верхний слой, но внутри всё ещё было скользко и горячо. — Нужно промыть особенно тщательно, — кивнула Рюджин, отступая на шаг. — Юна, справишься? — С огромным удовольствием. Юна наклонила голову. И вместо того чтобы взять гель, она просто провела языком по всей длине половой щели — от ануса до клитора, собирая смесь вкусов: солёный пот, кисловатый привкус спермы Рюджин, сладковатый свой и острый, терпкий вкус самой Йеджи. — Ах! — Йеджи вцепилась в плечи Рюджин, когда язык Юны углубился внутрь влагалища, вылизывая, собирая всё до капли. — Ты… ты не должна… мы же моемся… — Это самый гигиеничный способ, — пробормотала Юна, не отрываясь. — Экономия воды, знаешь ли. Рюджин прижалась сзади плотнее, её член — снова твердый, потому что у альф восстановление идёт быстрее, чем у омег — упёрся в копчик Йеджи. — Она права, — прошептала Рюджин, одной рукой сжимая грудь Йеджи, второй направляя свой член между её ягодиц. — Зачем тратить воду, если есть языки? Юна выпрямилась, вытирая рот тыльной стороной ладони. Её подбородок блестел. — Теперь твоя очередь, — сказала она, меняясь с Рюджин местами под струями воды. — Помой её сзади. Я хочу посмотреть. Рюджин опустилась на колени, разворачивая Йеджи к себе спиной. Йеджи упёрлась руками в стену, не в силах смотреть на Юну, которая стояла в двух шагах, сложив руки на груди, наблюдая. — Наклонись, — приказала Рюджин, и Йеджи послушалась, выставляя задницу, раздвигая ноги шире. Рюджин работала языком, как хирург скальпелем — точно, безжалостно, концентрируясь на анусе, который всё ещё был влажным от смазки и спермы Юны. Она обводила складки, проникала внутрь, вылизывала, пока Йеджи не начала скулить, утыкаясь лбом в прохладный кафель. — Ты такая чистая внутри, — выдохнула Рюджин, отрываясь на секунду. — Но снаружи… снаружи ты вся наша. — Хватит, — простонала Йеджи, когда волна возбуждения снова накрыла её с головой. — Я больше не выдержу. Вставьте в меня что-нибудь, пожалуйста, я умоляю. Юна шагнула ближе, проведя пальцами по щеке Йеджи, заставляя повернуть голову. — Ты просишь так красиво, — прошептала она. — Почти как в прошлый раз. Но в прошлый раз ты забыла одну вещь. — Какую? — Ты забыла сказать «пожалуйста» три раза, — улыбнулась Юна. — И назвать нас по именам. Мы же не безликие альфы, правда? Йеджи закрыла глаза. Горячая вода заливала рот, смешиваясь со слезами или паром — непонятно. — Пожалуйста, — выдохнула она. — Юна-онни. Пожалуйста, войди в меня. Сзади, спереди, не важно. Просто… пожалуйста. — Два, — спокойно сказала Юна. — Пожалуйста, Рюджин-онни. Возьми меня. Используй меня. Сделай так, чтобы я не могла ходить завтра. Пожалуйста, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА. — Три, — кивнула Рюджин, поднимаясь с колен. — А теперь, Юна, бери её спереди. Я — сзади. И никакой нежности. Они подняли Йеджи на ноги, прижимая к стене. Юна встала лицом к лицу, её член упёрся в живот Йеджи, пульсируя в такт сердцу. Рюджин встала сзади, направляя свой член к влагалищу, которое всё ещё было открытым и мокрым. — Нет, — вдруг сказала Юна, перехватывая инициативу. — Сегодня я хочу быть первой снизу. Рюджин, возьми её влагалище. Я возьму анус. — Договорились, — кивнула Рюджин. Они вошли одновременно, и Йеджи закричала, потому что ощущение двойного наполнения под горячим душем было в десять раз интенсивнее. Вода скользила по спинам, заливая лица, мешая дышать, но это только добавляло остроты. — Смотри на меня, — приказала Юна, когда они начали двигаться. Её член растягивал анус Йеджи, входил туго, с сопротивлением, которое заставляло обеих альф стонать сквозь зубы. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты принимаешь нас. Йеджи смотрела. Сквозь воду, сквозь слёзы, сквозь пар. В серых глазах Юны плескалось что-то первобытное, властное и в то же время нежное, как у матери, которая кормит ребёнка. Рюджин двигалась резче, быстрее, её член ходил во влагалище поршнем, выбивая из Йеджи хриплые стоны. — Она сжимается, — прорычала Рюджин. — Чувствуешь, Юна? Она кончает от двойного проникновения. — Я не… — начала Йеджи, но тело предало её. Мышцы свело судорогой, и оргазм накрыл внезапно, как лавина, заставив спину выгнуться дугой, а крик утонуть в воде. Но альфы не остановились. Они продолжили двигаться, растягивая её оргазм, превращая его в непрерывную волну, которая билась о берег её сознания снова и снова. — Ещё, — прошептала Рюджин, ускоряясь. — Я кончаю. — Я тоже, — выдохнула Юна, сжимая бёдра Йеджи так, что ногти оставили белые следы. Они кончили почти одновременно. Горячая сперма заполнила оба отверстия Йеджи, смешиваясь с водой, стекая по ногам, размываясь и уходя в сливное отверстие. В душевой остались только звуки тяжёлого дыхания и шипение воды. Йеджи сползла по стене, садясь на пол, не в силах стоять. Рюджин опустилась рядом, прижимая её к себе. Юна села с другой стороны, положив голову на плечо Йеджи. — Какой цвет? — спросила Рюджин, убирая мокрые волосы с её лица. — Зелёный, — прошептала Йеджи, чувствуя, как из неё медленно вытекает всё, что они туда залили. — Но если вы сейчас же не отнесёте меня в кровать, я стану фиолетовой. Юна рассмеялась, устало, довольно. — Капризная. — Зато ваша, — ответила Йеджи, закрывая глаза. — Только ваша. — Помни об этом, когда мы разбудим тебя через два часа, — пообещала Рюджин, поднимаясь на ноги и подхватывая Йеджи на руки, мокрую, дрожащую, счастливую. — Сон — для слабых. — А мы? — спросила Юна, выключая воду и открывая дверь. — А мы просто одержимы, — ответила Рюджин, шагая в спальню, где на огромной кровати уже ждали новые простыни, новые игрушки и новый раунд. Йеджи уткнулась носом в шею альфы и улыбнулась. Ночь только начиналась.