Darkness inside you

Дышать стало нечем. Стало невыносимо душно, атмосфера накалилась ещё больше, напряжение буквально чувствовалось в воздухе. Кайл только что протиснулся между Тони и Джесс, как ледяной призрак, оставивший за собой лишь гулкое эхо шагов. Корона на полу казалась теперь дулом пистолета , приставленный к вискам, который мог выстрелить в любую секунду. Своим уходом юноша будто поставил точку на этой теме, но Тони так не считал. Он рванулся к выходу, но Джесс схватила его за руку. Её хватка была не просто твёрдой — она была отчаянной, как у человека, пытающегося удержать друга над обрывом. — Не стоит, — сухо произнесла она, — Остановись. — Какого черта, Джесс?! — Тони дёрнулся, но она не разжала пальцев. Его голос дрожал от смеси ярости и подступающей паники. — Я не могу оставить его там одного! — Пойми ты наконец: мы не сможем защитить его от этого, — отрезала девушка, её глаза сверкали в тусклом свете, словно лезвия в темноте. Она указала на ту кровавую надпись на зеркале. — Ни я, ни ты… ни даже сам Бог не уберегут его от того ада, который идёт за ним по пятам. Тони сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он смотрел на её лицо и видел в нём отражение того самого страха, который они похоронили несколько лет назад. Страха перед человеком, которому доверились. — Я сделаю это, — возразил юноша, — Даже ценой своей жизни. — Валяй, если твоя жизнь тебе не дорога. Если хочешь, чтобы всё это повторилось, — её слова резали воздух, как битое стекло. В одно мгновение в воздухе между ними повис давний ужас. — Ты уже один раз «старался», Тони. Ты помнишь, чем закончилась твоя прошлая вера в «особенных» людей? — Это другое, — отрезал Тони, но его взгляд предательски метнулся к короне на полу. Он знал, но отказывался верить. Сейчас он просто лгал самому себе. — Какая, к чёрту, разница?! — Джесс стиснула зубы от злости. Воспоминания, которые они поклялись не ворошить, мигом накрыли обоих — Исход всё равно один. Ты снова тянешь руки к костру, Тони. Ты уверен, что у тебя осталось достаточно кожи для новых ожогов? — Хотелось бы… — бросил он, высвобождая руку, и шагнул в тень коридора. Молчание, последовавшее за этим, было тяжелее любого крика. В этот момент из кухни вынырнул Робин. Он стоял с таким видом, будто зашёл не вовремя на похороны. — Ребята? Что за шум, драки нет? — он оглядел комнату, лица Джесс и Тони, а также зеркало. — Мать моя женщина, до Хэллоуина вроде далеко… Чего вы пугаете людей раньше времени. Джесс раздраженно выдохнула. В сердцах она ударила по надписи на стекле, размазав буквы по отражению парня. На месте удара образовалось пара трещин, да и руку девушки обдало болью, но она не подала виду. — Робин… иди спать. Исчезни, ради бога. Робин что-то пробурчал и скрылся в темноте, но Джесс уже снова смотрела на Тони. Её взгляд скользил по его спине, острый и холодный. — Ты не обязан быть спасательным кругом, чтобы искупить наши ошибки, Тони. Ты не сможешь «исправить» прошлое, спасая Кайла. Мой тебе совет: избавься от него, пока это не уничтожило нас обоих. Эти слова вошли под ребра Тони, как игла. Сомнение, ядовитое и липкое, начало просачиваться в мысли. А если она права? Если это не любовь, а просто попытка оправдаться перед самим собой? Вдруг на этот раз цена будет ещё выше? Он почувствовал, как стены коридора начинают медленно сдвигаться. Тони опустился на пол, прижавшись спиной к шершавой стене, и спрятал лицо в ладонях. Рассудок трещал по швам. — Всё в порядке? — Робин, всё-таки не удержавшись, осторожно присел рядом. — Уйди… оставь меня одного, — голос Тони был сдавленным, тяжелым от груза, который он тащил на себе годами. Каждый звук из прошлого, каждое эхо того, что они пережили, сейчас давило сильнее, чем любая угроза Амноса. Он не хотел видеть никого. Весь мир сжался до одной точки боли. Каждая мысль о Кайле, о его прошлом и неведомой угрозе, сжимала грудь железным обручем. Тони понимал: он должен остаться в этой темноте один, чтобы не дать своему страху окончательно победить остатки разума. Робин пожал плечами, неуверенно почесал затылок, но всё же встал и оставил юношу одного. Глаза Тони закрылись. В этой темноте он ощутил, как холодная ночь снаружи срастается с тем мертвенным холодом, что всегда жил внутри него. Инстинкт кричал «защити», а память шептала «беги». И в этом противоречии он медленно тонул, оставаясь наедине с самим собой. Резким рывком раскрыв дверь и в сердцах захлопнув её, Кайл остановился только тогда, когда голоса Джесс и Тони стихли. Он не мог больше слышать это. Он хотел побыть в одиночестве. Его колени превратились в труху. В голове хлюпало нечто раскаленное, густое, выжигающее остатки когнитивных связей. Реальность больше не имела четких границ — она текла, как подтаявший воск, смешиваясь с вязким дегтем кошмара. Перед глазами, словно на битой кинопленке, вспыхнули лица друзей. На их лицах застыла липкая, приторная тревога. Кайл зажмурился до боли, до золотых искр, но их назойливые образы не исчезли. Он чувствовал: если этот ад прорвался в явь, значит, их черед — следующий. И кровь на их одежде будет его собственной кровью. Тревога нарастала. Объяснения этому всему не было. Даже если всё это сон — он может лишь играть по правилам Морфея. Иначе немудрено сойти с ума. Кайл не помнил, как рванул с места. Воля — единственный уцелевший инстинкт — заставила его действовать. Ни куртки, ни ключей, ничего. Только резкий щелчок замка, отрезавший его от прошлой жизни, и затхлый воздух лестничной клетки, забивающий легкие. Теперь он стоял здесь, окружённый светом ярких фонарей и обдаваемый ночной прохладой. Внутри не осталось мыслей — только разлитая в груди желчь и звенящая пустота. Переведя дыхание, юноша бросил взгляд на «берлогу» Тони и Джесс, что являлась обычной и непримечательной квартирой в обычном и непримечательном доме и почувствовал тошноту. Кайл вновь ринулся бежать. Мир вокруг смазался, превратился в непонятное мессиво: мимо проплывали существа, лишь отдаленно напоминающие людей, глаза обжигал свет фонарей, а ледяной воздух Амноса впивался под кожу сотнями игл. Холода, однако, Кайл совсем не чувствовал... Он бежал, его лёгкие горели, мышцы отдавали болью, а глаза начинало щипать. Иногда он едва не сталкивался с жителями этого мира, собирая собой недовольные взгляды и возмущения. Сейчас ему было на это плевать. Граница между бытием и безумием окончательно стерлась, оставив его в серой зоне, где нет правил. Совсем недавно Тони называл этот город прекрасным. Проводил ему экскурсию, хотел, чтобы Кайлу здесь понравилось. Но сейчас Амнос скалился в лицо облупленным неоном и гнилыми оскалами подворотен. Жестокость этого места ударила под дых, вышибая дух. Больше не было гида. Только он и голодный город. Кайл действительно оставался здесь один. Давление Амноса будто мигом упало на его плечи, вынуждая сгибаться. Он затормозил в каком-то тупике, задыхаясь от собственной немощи. Над головой висели туши облаков, подсвеченные ядовито-розовым неоном вывесок. Прохожие — или то, что их заменяло — вызывали лишь тошнотворный, животный ужас. «Я хочу домой. К матери. Хочу проснуться в субботу и обнаружить, что всё это — просто затянувшийся приступ мигрени...» «Я хочу к маме...» Кайл почти рухнул на ледяную бетонную ступеньку, пытаясь загнать воздух в горящие легкие. Юноша наклонился и закрыл лицо руками. «Когда это уже закончится?..» Из темноты, отделяясь от теней, выплыли три фигуры. Лица, скрытые балаклавами, казались безжизненными масками. — Гляньте, какая цаца забрела к нам — заговорила одна из теней. Его голос звучал прокуренно и хрипло. — Ты чей такой красивый? Чего совсем один? — слащавым голоском спросил второй человек... или его подобие. — Гони кошелек, иначе придётся попортить твою мордашку, — нетерпеливо добавило третье существо. Кайл медленно поднял голову. Взгляд его был пустым, невероятно уставшим. — Отъебитесь, — лишь попросил он, почти вежливо. В конце концов, он действительно очень устал. — Ох, конечно-конечно. Прошу прощения, — изобрази Виктория Фефелова, вчера в 19:37 в что-то вроде поклона, скривился один из них, — Парни, действуйте. Кайл хотел что-то ответить, но челюсть свело судорогой. Сил не осталось даже на страх. Тяжелый, тупой удар в скулу бросил его на асфальт. Мир перевернулся. Потом последовал удар в ребра, в живот, в пах. Глухие звуки ботинок, впивающихся в плоть, сливались в монотонный ритм. Он не пытался закрыться. Напротив, Кайл почти любовался этой болью — она была честной, физической, она вытесняла из головы шепот кошмаров. Он ждал, что один из ударов наконец станет последним. Что череп хрустнет, и наступит долгожданная тьма, которая избавит его от этого проклятия. Он закрыл глаза и позволил им делать свою работу. «Пожалуйста... просто закончите это». Иронично... но злодеи вдруг стали для него спасителями. Внезапная яркая вспышка осветила проулок. Земля содрогнулась от грохота, похожего на разрыв снаряда. Раздался смех, чья громкость, казалось, не уступала взрыву. Кайл зажал уши, зажмурившись и стиснув зубы. Хулиганы тоже не могли этого вынести. Вскрикнув, они попятились назад, оглядываясь и озираясь по сторонам. Решив не рисковать, один из них, судя по всему, главный, махнул рукой. — Бля, да он псих! Уходим, он ненормальный! Топот убегающих ног, чей-то смех, звон бубенцов... Что, в конце концов, происходит? Подумать об этом Кайл не успел. Неведомые силы поглотили его разум, ведя на встречу беспросветной тьме. Юноша пребывал в сознании, но замер, уставившись в одну точку. Тело болело, а сам он слишком вымотался. Кайл хотел лишь лежать вот так, смотря в небо и чувствовать ноющую боль и влажность, подставляя лицо под капли дождя. Прикрыв глаза, юноша вздохнул и провел руками по лицу и волосам. Собрав остатки воли в кулак, он привстал. Мир покачнулся, заставив Кайла едва сдерживать тошноту. С усилием проглотив вставший в горле ком, парень сделал глубокий вдох, сквозь потемнение в глазах осматриваясь и стараясь удержать себя в сознании. Город давил на затуманенный разум с каждым разом всё больше. В проулке, куда Кайл забрёл, почти никого не было, а если кто и проходил — наверняка считал лежавшего на асфальте паренька наркоманом, что не нашёл в себе сил дойти до дома. Кайл и сам так считал. И, наверное, это было бы гораздо легче, чем то, что с ним происходит... «Мало того что всё тело болит, так еще и вся одежда мокрая от сраного дождя.» Кайл упёрся ладонью в шершавый, влажный асфальт. Сплюнув сгусток крови, он сел, пытаясь отдышаться и найти в себе силы встать. Куда идти он не знал, но лежать здесь и дожидаться гибели точно не собирался. В так называемый дом... а, вернее, берлогу Джесс и Тони он возвращаться не хотел. Мысли развеял навязчивый и повторяющийся звук, будто кто-то неустанно колотил по чему-то железному. Стук раздражал, хотелось зажать уши, уйти, оглохнуть... Лишь бы его не слышать. — Очнулись, Ваше Высочество? — прозвучал чей-то голос, сопровождаемый звоном колокольчиков и бубенцов. Голос явно принадлежал парню, но был слишком высоким, даже театральным... Звучал он приторно и мерзко, заставив Кайла поежиться. Он нехотя повернул голову, боясь увидеть того, кому принадлежал голос, но и боясь проигнорировать. Кто знает, что у него на уме? Взгляд упёрся в существо. Низкое. Неправильное. Ассиметричное. Его руки были слишком длинными, с узловатыми суставами, а ноги — неестественно короткими, будто их обрубили и приставили заново. На нём висела одежда, которая кричала о карнавале, но пахла помойкой: выцветшие лоскуты, мишура, рюши. Белая маска с нарисованной улыбкой сидела на лице как череп. А довершал образ колпак с бубенцами, которые при каждом микродвижении издавали дешёвый, жестяной звон. Тошнота вновь подступила к горлу. Смесь страха и отвращения затмили разум, крича ему бежать, но ноги сковало, они совсем не слушались. Кайлу оставалось только промолчать. — Сыграем в покер? — существо склонило голову набок, бубенцы весело прозвенели, — Моя любимая игра. ... — Я не умею, — хрипло просипел Кайл, наивно надеясь на то, что это его спасёт. Не спасло. Карлик улыбнулся. Из ниоткуда в его руках появилась колода — потрёпанная, с засаленными краями. Пальцы весьма ловко начали их мешать, несмотря на неудобство в виде длинных зеленоватых когтей. — Ничего страшного. Шут научит вас, — он усмехнулся, — На что играем? На правду? На ложь? На душу? All-in? Существо двинулось вперёд с пугающей плавностью. Кайл не заметил, как коротышка оказался у самого лица — только почувствовал на шее чужое дыхание. Тёплое, влажное, с запахом гнилой карамели и табака. Зрачки сузились, живот скрутило в отвращении, Кайл инстинктивно выставил руку вперёд. Побелевшие костяшки упёрлись в грудь шута, оттолкнули его с глухим хлопком. Пальцы на мгновение утонули в чём-то мягком и склизком, будто под тканью была не плоть, а мокрый поролон. — Молчишь? — в голосе карлика прорезалось наигранное удивление. — Хм… Странно. Я думал, ты из болтливых. У тебя же рот — помойка, вечно не закрывается. Чувствуя пульсирующую боль в голове, Кайл с усталостью и раздражением взглянул на шута. — Ты, мать твою, кто ещё? — спросил он, особо на ответ не надеясь. Существо замерло. Потом улыбнулось. Шут снял свою шляпу и, звеня колокольчиками на ней, поклонился. Заметив жирные и сальные волосы, что скрывал головной убор, Кайл скривился от омерзения. — Ой, моя оплошность, — легко и непринуждённо произнёс он, — Забыл представиться… Тишина длилась две секунды. Но внезапно переулок осветил яркий взрыв из конфетти и искр огней, нарушая молчание грохотом. Разноцветные бумажки, переливаясь на свету, закружили в воздухе, падая на мокрый асфальт, кривые плечи шута, осыпаясь ярким дождём. Существо раскинуло длинные руки в стороны, широко улыбнувшись. — Моё имя — Шут Ва-банк. Как понял Ваше Высочество, я люблю карты, азарт, риски... Кайл тупо уставился на него. Затем опустил взгляд. Зажмурился. Вновь взглянул. Поняв, что карлик не исчез, юноша поднял голову вверх. Его губы тронула усмешка, смешанная с болезненной усталостью. Шут замер. Его маска, если это вообще была маска, потемнела в уголках рта. — Как грубо с вашей стороны, — театрально выдохнул он, — смеяться над шутом. «Шуты для смеха и созданы...» — пронеслось в голове юноши, но он благоразумно промолчал. Колода карт снова зашуршала в длинных крючковатых пальцах. — Ну да ладушки. Так на что играем? Хотя… давайте сначала я объясню правила. «Господи, что вообще происходит...» — думал Кайл, наблюдая за движениями карлика. Его злила и раздражала то, что с ним случалось: сначала он попадает на гребанную вечеринку, где происходит резня, затем переносится в какой-то неизведанный мир, где его обвиняют в слабости и совершенно не спрашивают, желает ли вообще он тут находиться. Потом он видит сон, где все его друзья погибают, а он танцует с самим собой вальс и видит какие странные фигуры, Теперь он ещё и играет посреди ночи в покер с каким-то больным на голову шутом. Ну просто нечто! Шут... Точно... Один из силуэтов, который наблюдал за ним во сне, был похож на него... — Смотрите, принц, — карлик подошёл ближе, и Кайл почувствовал, как на лицо упала тень от колпака. — В покере важно сохранять спокойствие и делать вид, что у тебя выигрышные карты. И давить морально соперника, чтобы он сбросил. В игре есть очень много комбинаций: старшая карта, пара, две пары, тройка, стрит, флэш, фулл-хаус, стрит-флэш и… рояль-флэш. — он произнёс последнее слово с благоговением, поглаживая карты. — И как вы могли догадаться, мой принц, если у вас собирается стрит или рояль-флэш… Вы побеждаете. Голова Кайла раскалывалась. Но в мутном сознании включился холодный расчёт: «Этот карлик победил хулиганов. Если он может такое — лучше играть по его правилам. Пусть этот сумасшедший учит меня в покер, чем взорвёт к чертям собачьим». Хотя… он не был уверен, что хуже. Шут раздал две карты. Кайл взял их мокрыми, дрожащими пальцами. Они были потрёпанны и изношенны, неизвестно, сколько ещё людей он «учил» играть в несчастный покер. Кайл перевернул: два джокера. Рядом, откуда ни возьмись, появилась помятая напоминалка по комбинациям — листок с расплывшими чернилами. «Окей, карлик… сыграем». Он выложил в ряд пять карт: двойка бубен, валет черви, дама черви, король пик, туз крести. Пальцы скользили по мокрому картону, немного неуверенно, но сохраняя твёрдость в движениях. — Смотрите, мой принц, — Шут ткнул когтем в карты. — Если у вас есть одна из десяток… это будет стрит. Одна из сильнейших комбинаций. Он задержал палец на валете и даме. — Вот Валет и Дама. — ноготь существа процарапал красную краску. — Мелкие фигуры. Стараются, строят домик из лжи. Но по рангу они… Тьфу! Пустое место. Стараясь запомнить учения, Кайл стиснул зубы, пытаясь игнорировать мерзкий скрежет ногтя по картону. — А вот тут… — карлик перешёл к чёрным картам. — Гляди-ка, интересные карты! Король и Туз. Чёрные. — он почти ласково погладил их. — Они играют по-крупному. Грозные, холодные… по одну сторону баррикады. Шут, посмеиваясь, продолжил раскладывать карты. — А в начале, — голос Шута стал брезгливым, — жалкая двойка, которая мало того что слабая, так ещё и никому не нужна. Откуда такая суматоха вокруг нее... — он помолчал, — А теперь… покажи свои карты. Кайл не долго думая раскрыл двух джокеров. На секунду повисла тишина. Даже дождь, казалось, перестал шлёпать по лужам. — Не может быть! — Шут вскинул руки к маске, театрально схватившись за голову. Бубенцы зазвенели так яростно, что звук ударил по ушам молотом. — Какого чёрта в покере забыл джокер? В классическом покере джокера нет! Им не место тут! Всё заново перетасовывать! Он скинул карты в сторону — они веером разлетелись по лужам, мгновенно намокая. Маска Шута изменилась. Та же самая белая поверхность, но нарисованная улыбка превратилась в оскал — чёрный, рваный, полный ненависти. — Ты!! — когтистый палец упёрся в грудь Кайла, продавив синяк так, что тот едва не взвыл от боли, — Ты испортил всю игру! Из-за тебя джокеры затасовались в колоду! Кайл почувствовал, как в висках запульсировала горячая волна. Страх схлынул, уступив место глухой, животной злобе. Он резким движением скинул с себя руку Шута, будто ошпарившись ею. — Что за херню ты несёшь? — голос сорвался на крик — Ты мешал карты! При чём тут я? Не буду я с тобой в эту херню играть, что, блять, за бред? На секунду Шут замер. Его маска треснула, на ней появились чёрные чернила слез. — Как грубо... — уже тише произнёс он, — Вы… и вправду похожи. Оба жестокие. — карлик выдохнул, и в этом выдохе было что-то почти человеческое, — Шут уходит. Ты разочаровал меня. Хлопок. Вспышка конфетти вновь озарила тьму. Шута не стало. Только хлопья цветной бумаги кружились в воздухе, медленно оседая на грязный асфальт. Звон бубенцов и чьи-то всхлипы затихали где-то в канализационном люке. — Что это, блять, было?.. — сам себя спросил Кайл, уставившись на образовавшуюся пустоту. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с потом и остатками чужого дыхания на шее. Юноша перевёл взгляд на лужи. В мутной воде плавали карты. Те самые: двойка, валет, дама, король, туз. И два джокера в стороне — размокшие, с поплывшей краской. Кайл поднял их. Пальцы дрожали. Карты были холодными, скользкими, пахли канализацией и порохом. Он хотел их выбросить. Сжать в кулаке и швырнуть в стену. Но тело двигалось само — усталое, голодное, промёрзшее до костей. Сырость добралась до позвоночника, желудок скрутило спазмом и тошнотой. Кайл не знал зачем. Но смял карты и сунул их в карман, как свидетельство того, что он не сошёл с ума, что всё это действительно произошло. Ещё немного постояв там, он, наконец, развернулся и побрёл куда-то... Куда-то подальше от всего этого. Хотя и прекрасно знал... От судьбы он убежать сможет. От самого себя — нет.