Глава 2 — Праздничное волшебство
30 марта 2026 г., 19:12
Гермиона отвела взгляд первой, словно проверяя, не слишком ли внимательно он за ней наблюдает.
— Я… не знала, что ты останешься один здесь на праздники. — Она слегка наклонила голову. — Мне казалось, Рон остался с тобой.
Гарри покачал головой:
— Рон уехал к родителям. А я… остался один.
Девушка нахмурилась, и в её взгляде мелькнула тревога.
— Понимаю. — Гермиона едва заметно кивнула. — Мне тоже немного одиноко. Дома… даже после праздника было тихо.
Гарри кивнул. Рядом с собой он ощутил её присутствие как живое, дышащее — не от камина, а от того, что она сидела напротив. Просто рядом.
— Рад, что ты здесь. И что мы можем… просто поговорить.
Гермиона улыбнулась — с лёгкой неловкостью. Их взгляды встретились на мгновение, без слов, но с явной теплотой.
— Знаешь, — она наклонилась ближе, — я даже думала написать тебе.
— И почему не написала?
Щёки девушки порозовели, она прятала улыбку:
— Не знаю… показалось глупым.
Гарри усмехнулся:
— Да, это было бы ужасно — получить письмо от Гермионы Грейнджер.
Она фыркнула, и напряжение между ними спало.
Гермиона потянулась к сумке, достала аккуратно обёрнутую книгу в тканевой обложке и положила на стол. Гарри узнал её мгновенно.
Это был его подарок.
— Ты… носишь его с собой?
Пальцы скользнули по обложке, ощущая знакомую фактуру и то, как внутри разливается тёплое, почти неловкое чувство. «Селекция и свойства магических растений в условиях изменённого лунного цикла» Меррианда Флетчера — редкость, на поиски которой ушло немало времени. Гермиона получила её совой несколько дней назад, но, видимо, не смогла удержаться и сразу начала читать.
— Я не был уверен, что это… то, что тебе действительно нужно.
— Не нужно? — Гермиона подняла бровь. — Гарри, это одна из самых редких книг по теме, которая меня интересует. Я даже не представляю, что ты сделал, чтобы её достать.
Она раскрыла книгу, провела пальцем по тиснёной обложке. Гарри вдруг стало тесно в собственном свитере, взгляд упрямо скользил по её лицу и каждый раз задерживался на губах дольше, чем следовало. Он заметил, как порозовели её щёки, и почувствовал, что краснеет сам.
— Я уже начала её читать. — Девушка говорила быстро, увлечённо. — Там такие иллюстрации… Флетчер сам рисовал схемы скрещиваний. Это невероятно.
Он смотрел, как она говорит — совсем как обычно. Но теперь в этом было что-то другое. Книгу она держала почти интимно, и в том, как пальцы задерживались на корешке, чувствовалось что-то личное.
— Гермиона.
Она подняла взгляд.
— Зачем ты носишь её с собой?
Повисла короткая пауза. В глазах девушки мелькнуло что-то новое — смесь смущения и вызова.
— Потому что мне нравится. И потому что я хотела, чтобы ты знал… я не отношусь к этому как к обычному подарку.
Гарри замолчал, всматриваясь в неё внимательнее.
Гермиона чуть отвела взгляд, будто спохватившись:
— И… поэтому я так и не отправила тебе свой.
— Твой?
— Решила, что будет честнее… отдать его лично. — Девушка чуть прикусила губу, пальцы теребили край рукава, и она не поднимала глаз, словно там, на столе, был написан ответ на все вопросы.
— Прямо сейчас?
— Может быть.
Волнение пробежало по нему. Всё происходящее вдруг стало ощущаться иначе — как будто важнее, чем обычный разговор.
Гермиона подняла руку, подзывая хозяйку:
— Ещё два сливочных пива, пожалуйста.
Гарри удивлённо посмотрел на неё:
— Ты уверена?
— Да. Сегодня можно.
Она наклонилась ближе:
— Тем более… мы никуда не торопимся.
Книга так и лежала на столе между ними. Рядом, прислонённая к кружке, стояла палочка Гермионы — кончик её тускло светился, остатки Люмоса ещё не погасли. Гарри смотрел на этот слабый свет и чувствовал, как что-то внутри него тоже начинает теплеть.
Гермиона то и дело проводила пальцами по обложке, словно не могла наглядеться.
Он почувствовал, как между ними возникает что-то едва уловимое: в паузах, во взглядах, в том, как их пальцы иногда случайно касались друг друга.
— Расскажешь, как ты провела Рождество? — спросил Гарри, чтобы не дать этому ощущению стать слишком явным.
Гермиона улыбнулась и начала рассказывать — о доме, о родителях, о тихом празднике, который оказался уютным, но всё же каким-то неполным.
Он слушал внимательно, ловя не только слова, но и то, как она говорит, как улыбается, как иногда на мгновение замолкает.
— Мне тоже было немного одиноко. И я поняла, что скучаю по… тебе.
Гарри выдохнул:
— Я тоже скучал.
Они улыбнулись друг другу — уже без прежней дистанции.
Разговор продолжился легко, почти незаметно переходя от воспоминаний к шуткам, от шуток — к коротким паузам, в которых было больше смысла, чем в словах.
Сливочное пиво мягко согревало, и всё происходящее — их смех, взгляды, случайные прикосновения — складывалось в ощущение, что эти часы принадлежат только им двоим.
И, возможно, именно сейчас начиналось что-то, к чему ни один из них ещё не был готов признаться вслух.
