Свет в Гриффиндорской башне

Они вышли из «Трёх мётел» вместе, и холодный воздух сразу ударил в лицо, отрезвляя — но не до конца. Лёгкое тепло от выпитого всё ещё оставалось внутри, делая мысли мягче, а слова — чуть честнее. Гермиона держала книгу в руках, прижимая к груди, и Гарри смотрел, как её пальцы бережно гладят обложку. — Свежо. — Она поправила шарф, и её дыхание облачком пара растворилось в воздухе. — Зато бодрит. Снег ложился на плечи, на волосы, на ресницы. Они шли рядом, почти не касаясь друг друга — но это «почти» ощущалось сильнее любого прикосновения. Несколько шагов прошли в тишине. Не неловкой — спокойной, наполненной. — Знаешь, — вдруг сказала Гермиона, — я не ожидала, что будет… так хорошо. Гарри повернул к ней голову: — Просто сидеть и говорить? Она кивнула, улыбнувшись: — Да. Иногда это сложнее, чем кажется. Он усмехнулся: — Особенно с тобой? — Особенно с тобой. — В её голосе мелькнула та самая мягкая ирония. Их взгляды встретились — и на этот раз никто не отвёл глаза сразу. Гарри почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Не резко. Просто… стало иначе. Они свернули на тропу к замку. Шаги стали медленнее, как будто ни один из них не спешил дойти. — Ты всегда так смотришь, когда о чём-то думаешь? — Как? — Словно пытаешься понять, стоит ли это говорить… или оставить при себе. Гарри задумался. — А ты всегда замечаешь такие вещи? Она пожала плечами: — Только когда это важно. Он кивнул. И на этот раз не стал ничего добавлять. Когда они вошли в замок, тепло мягко окутало их. Каменные стены хранили знакомую тишину, но сейчас она ощущалась иначе — глубже, ближе. — Помнишь это место? — Гермиона замедлила шаг у поворота. — Здесь ты однажды пыталась объяснить мне теорию защитных заклинаний. Она усмехнулась: — А ты не слушал. — Я слушал. Просто… смотрел на тебя. Девушка остановилась. Совсем чуть-чуть. — Правда? Гарри тоже остановился, не отводя взгляда: — Да. Повисла короткая пауза. Тёплая. Чуть напряжённая. Гермиона первой отвела взгляд, но не ушла дальше сразу. Пальцы коснулись каменной стены — не опереться, скорее удержать себя на месте. Гарри заметил это. И не сказал ни слова. Они пошли дальше, но теперь уже медленнее. На лестнице их плечи соприкоснулись. Гарри не отстранился. Она — тоже. И это «не отстранился» вдруг стало важнее любого слова. — Кстати… — Гермиона понизила голос, — ты так и не спросил. — О чём? — спросил Гарри, хотя уже догадывался. Она посмотрела на него сбоку: — О том, что я хотела отдать тебе лично. Гарри улыбнулся: — Я решил, что если спрошу — ты не скажешь. — Возможно. — Тогда лучше подожду. Интереснее так. Она прищурилась: — Терпение — не самая сильная твоя сторона. — С тобой — придётся научиться. На этот раз она не отвела взгляд сразу. Когда они подошли к портрету Полной Дамы, Гермиона произнесла пароль, и проход открылся. В гостиной было почти пусто — лишь огонь в камине потрескивал, разбрасывая мягкий свет. Они вошли внутрь. Гермиона сняла шарф, чуть взъерошив волосы. Гарри поймал себя на том, что смотрит дольше, чем нужно. Она заметила. Но ничего не сказала. Они устроились рядом — не напротив, как обычно, а ближе, чем требовалось. Между ними оставалось совсем немного пространства. Гарри уловил тонкий запах её волос — что-то травяное, с примесью старого пергамента, — и пульс участился. — Здесь лучше. — Да. Тишина снова вернулась. Но теперь она была другой. Рука Гермионы лежала на подлокотнике. Гарри, сам не до конца понимая зачем, положил свою рядом. Пальцы почти коснулись. Почти. И в этот момент никто не двинулся. Гарри смотрел на неё и видел не только женщину, но и ту девочку, что делила с ним палатку в лесу. Ту, которая держала его за руку, когда он хоронил Добби. Ту, которая не спала ночами, проверяя его пульс. Если он переступит черту и они разобьют друг другу сердца, Рон окажется между двух огней. Трио распадется, и мир, который они так тяжело восстанавливали, рухнет окончательно. Он одёрнул себя. Отвёл взгляд. Сделал вид, что рассматривает узор на ковре. Но её пальцы лежали на подлокотнике так близко, что он чувствовал тепло. Они просто сидели так — в тёплом свете камина, в тишине, которая уже не была просто тишиной, и в ощущении, что следующий шаг — совсем близко. Но ещё не сейчас.