Старые тексты (драбблы) по Белому Кресту

В магазине постельного белья тихо, как на кладбище. Ничего удивительного, в полдвенадцатого ночи. Консультант мечтает о том, чтобы последний посетитель поскорее ушел, но политика компании диктует улыбаться и не мешать потенциальному клиенту делать свой выбор. Чужое неудобство никогда не беспокоило Б. Кроуфорда. Кроуфорд изучает широкий ассортимент товаров, представленный на оценку его требовательному вкусу. Он пробует подушечками пальцев ткань и улыбается. Шульдих, распаленный желанием, выгибается на бордовой простыне с королевскими вензелями. На нем нет ничего, кроме черного бархата ошейника. Это было бы вульгарно, если бы не выражение его глаз. Кроуфорд проходит дальше, выбирая постельное белье точно так же, как выбирал бы оптическую винтовку для исполнения заказа. Медленно, с чувством, толком и расстановкой. Его внимание привлекает темно-синий шелк, гладкая ткань скользит сквозь пальцы, оставляя приятное, чуть прохладное ощущение. Шульдих сидит на постели, скрестив ноги. У него в руках бокал с красным игристым вином. Он смотрит на него через богемское стекло и лукаво улыбается. Кроуфорд оставляет в покое синий шелк и переключает своё внимание на шкуру. Мех щекочет ладонь. В комнате темно. Тяжелые гардины надежно укрывают эту комнату от назойливого света не по-зимнему яркой луны. В камине трещит огонь, и отсветы рыжего света гуляют по комнате, ложась причудливым, постоянно изменяющимся узором на богатую обстановку старого замка. Шульдих кутается в мех, зарывается в него носом и подставляет спину огню, демонстрируя только пальцы левой ноги. Они мерзнут, но менять положение тела он не хочет, потому что иначе замерзнет что-нибудь другое. Кроуфорд тихо смеется, качает головой и оставляет белый мех лежать на одной из полок длинного шкафа. Белое слишком яркое, а два слишком ярких пятна в царстве мрака рассеивают внимание. В поле зрения попал комплект постельного белья с рыжим узором, причудливые цветы расчертили углы одеяла. Шульдих спихивает одеяло на пол и приглашающее хлопает по месту рядом с собой. На бежевой простыне отчетливо видны мокрые пятна. Шульдих только недавно выбрался из душа и не успел — или не пожелал — высохнуть до конца. Его кожа на сей раз пахнет апельсином и ванилью. Черный сатин ложится под руку Кроуфорда как нельзя кстати. Он уже собирался покинуть магазин ни с чем. Шульдих горит, плавится на этих простынях, и рыжие волосы разметались по черному сатину. Эстетика мгновения завораживает, возбуждает и пьянит. Можно потерять голову и просто любить… — Рыжее, — выдыхает Шульдих ему на ухо, обнимая за талию и почти касаясь губами шеи. — Нет, чёрное, — улыбается Кроуфорд в ответ. — Дух противоречия? – мурлычет телепат, самодовольно щурясь. — Чтобы тебе никогда не стало скучно. Кроуфорд разворачивается и притягивает Шульдиха к себе, жарко целуя в губы. — Черное… — выдыхает он, отстраняясь. — Нет, рыжее, — отвечает таким же прерывистым голосом Кроуфорд и тянет Шульдиха прочь из магазина. Какая, в сущности, разница, на каком белье заниматься любовью, если по венам давно течет не кровь, а раскаленное добела желание?..