Старые тексты (драбблы) по Белому Кресту

— Я прост как табуретка! — выдохнул Шульдих и хлопнул со всей дури дверью. Кроуфорд пнул упомянутый предмет мебели с особенной жестокостью, практически воочию представляя себе, как проделывает то же самое с рыжий бестией. Несчастная табуретка, не имея никаких средств для самозащиты, пала на бок, буквально являя собой очередную жертву "тирана и угнетателя". — Прост он! Как же... — Кроуфорд поставил её обратно и сел, буквально поставил в колено-локтевую позу и придавил всей тяжестью свой пятой точки. — До чего я докатился. Сублимирую свои желания на мебель от ИКЕЯ. Последнее обстоятельство его почему-то задевало особенно сильно. Может быть, если бы это была табуретка, выполненная в турецком стиле какого-нибудь лохматого века за бешеные бабки, это бы Кроуфорда не так покоробило? — С другой стороны, если ты прост как табуретка, то тебе не надо платить зарплату, тащить в постель... — ... и использовать ты его будешь тоже как табуретку, а табуретка, насколько я знаю, читать мысли не умеет, — флегматично сообщил Фарфарелло, непонятно в какой момент удрученного монолога оказавшийся на кухне. — Мать твою! — выдохнул Кроуфорд, от неожиданности подпрыгнув. — Ты бы хоть стучал, когда входишь. — В собственном доме? — удивился Фарфарелло, не отвлекаясь от сосредоточенного приготовления себе бутерброда. Кроуфорд от расстройства чувств утащил у отошедшего положить колбасу в холодильник берсерка только что приготовленный им собственноручно бутерброд и принялся жевать. — Н-да, а я смотрю, тебя действительно на сей раз сильно достало, — прокомментировал Фарфарелло пропажу. — Если ты еду у берсерка не боишься красть. Твоё счастье, что это не мясо, а то пришлось бы мне тебя убить. — Да иди ты, — вяло прошамкало начальство и горестно вздохнуло. — Я же тоже не железный. Ну, сколько можно? Вот возьму веревку и мыло, встану на эту клятую табуретку и повешусь, что вы тогда делать будете? — Ну, понятно, что. От трупа избавляться. Фарфарелло вздохнул и принялся готовить второй бутерброд. — И ты тоже Брут? — И я Цезарь, — не замедлил откликнуться берсерк. Но колбасу на место в холодильник сразу класть не пошел: второго бутерброда лишаться не хотелось. Он сел рядом с Кроуфордом и так же сосредоточенно начал жевать. Немного молчаливого чавканья. — Я знал, что меня никто не любит, — подвел черту оракул. — Мир жесток, — кивнул Фарфарелло головой. – Кончай Гамлета из себя воображать. Ты у нас суровый топ, угнетатель рыжих табуреток и нагибатель красноволосых отморозков. Тебе не положено страдать той же хренью, что и рыжему. — Теперь я понимаю, почему тебя психоаналитиком не взяли, — мрачно отозвался Кроуфорд. – Такой утешит так, что действительно о веревке и мыле задумаешься. — Нет, — мотнул головой берсерк, — им моя внешность не подошла. Сказали, что я не буду вызывать доверия у потенциальных клиентов. Кроуфорд вспомнил инцидент: восемнадцать трупов и все изувечены так, что патологоанатом без ста грамм не разберется, что и как. Передернул плечами. — И что ты мне посоветуешь? – на всякий случай спросил он. — Да пусть рыжий остынет, — благостно отозвался Фарфарелло. – Милые бранятся, только тешатся. Сам придет с повинной. И будет у тебя шоу: ходячая табуретка просит прощения. — Если бы простая. — Ну хорошо… Заводная и рыжая. Тебе от этого легче? — Надо купить табуретку в антикварном салоне, а то как-то не соответствует… — вслух подумал Кроуфорд, одел очки, затянул галстук и отправился готовить Шульдиху ответную гадость.