Старые тексты (драбблы) по Белому Кресту

Шульдих злился, но не хотел в этом признаваться даже себе. Он оглядел ряд фотографий с красивыми девушками и в очередной раз их пересчитал. Его "оранжерея" покоренных сердец насчитывала семнадцать штук на любой вкус всего за полторы недели, и эта, в общем-то, рекордная цифра его совершенно не радовала, потому что его соперник, кажется, имел ровно столько же. Чёрт, не иначе, дернул Шульдиха за язык, когда он предложил этот спор напарнику. Он вздохнул и вышел из номера. Отель "Макайро" отличался своей элитарностью: магнаты, звезды кино и шоу-бизнеса, члены всевозможных правительств, которые уже успели в достаточной мере нагреть на своей должности руки, чтобы разориться на отдых тут. "Через золотые ворота прямо в Рай" гласил девиз "Макайро" и надо отдать должное, почти не грешил против истины. Идеальная планировка, всегда улыбающийся персонал, готовый прийти на помощь по первому щелчку пальцев, море предоставляемых отелем развлечений, и всё на высшем уровне. Шульдих спустился на первый этаж и вышел из основного корпуса. Дорожка освещалась мягким фиолетовым светом изящных фонарей и уводила вглубь территории, подальше от феерии красок дискотек, баров, бильярдов, боулингов и прочей развлекательной мишуры. Оранжерея оказалась лучшим местом для приватных свиданий. Стройные ряды растений, свежий воздух, наполненный запахами экзотических и не очень цветов, мягкий свет луны, проникающий сквозь прозрачную крышу, — что может быть романтичнее? А главное достоинство этого места заключалось в том, что в ночное время свиданию здесь никто не мог помешать. Кроуфорд стоял рядом со столиком и чуть лениво держал в руках тонкую ножку бокала для шампанского, играющую золотом и серебром в свете зажженных на столе свечей. Широкие плечи, черная рубашка со стойкой воротником, прямая спина, черные джинсы, ладно сидящие на его спортивной фигуре, никаких очков, только линзы и челка, падающая на глаза... Шульдих неслышно остановился, любуясь им. Так вот что, значит, получали девушки, рискнувшие принять приглашение улыбающегося только уголками губ брюнета. — И долго ты намерен там стоять? — голос немного хрипловатый, низкий. Он оборачивается и демонстративно медленно оглядывает Шульдиха. "Дурацкий спор". Из-за него полторы недели они не были друг с другом. Шульдих — в белоснежном костюме тройке, синими омутами глаз и хитрой лисьей улыбкой... пьешь и не можешь напиться. — Брэд, заканчивай демонстрировать свой "животный магнетизм". На меня он всё равно не действует, — фыркнул Шульдих и подошел. Кроуфорд повернулся, поймал рыжий локон и прикоснулся губами. У Шульдиха сбилось дыхание, выдавая его с головой. — А не действует? — лукаво спросил Кроуфорд. — Нет, — улыбнулся Шульдих. А после поцелуя глазами следует поцелуй губами, и кто потянулся первым — не разобрать. На столе остается забытым ужин, свечи догорят и погаснут, шампанское выдохнется, а влюбленные будут кутаться в плед — почему-то один на двоих — может, потому что за вторым тянуться слишком далеко. Кроуфорд едва касается виска Шульдиха, вдыхая его запах — то, каким становится Армани на коже телепата после секса. Шульдих щурит глаза и довольно улыбается. — Семнадцать штук, — тихо признался телепат. — Я выиграл, — мимолетная улыбка из разряда тех, что ощущаются кожей. — Ты?.. — возмутился Шульдих. — Я. В моей оранжерее самый прекрасный цветок на свете. Ты. — Тогда ничья, — расслабился рыжий. Проигрывать Шульдих не любил. Кроуфорд закатил глаза, но спорить не стал. Порой, уступая в малом, выигрываешь намного больше.