Глава 6. Горящее сердце.
29 июня 2026 г., 12:42
Как оказалось, быть моделью занятие не из легких. На Сана вообще ничего не налезло, и стилисты уже сбились с ног, перелопачивая бесконечные вешалки с одеждой, отчаянно ища подходящие варианты. Уён лишь бросил на них ледяной взгляд поверх очков и сказал, чтобы искали усиленнее, а не просиживали штаны. Тон главреда, как всегда был такой, что никаких возражений не предполагается. У них через две недели важная съемка снимки которой пойдут на главную страницу специального выпуска, который должен взорвать индустрию по нескромному мнению Уёна, а они не могут нормально подобрать одежду для их модели. Такого ещё никогда не было, и это откровенно бесило омегу.
Сам же Чон суетился вокруг Сана, пока тот крутился у высокого напольного зеркала, то и дело поправляя рубашку, которая очевидно, была мала мужчине в плечах. Швы предательски потрескивали при каждом движении, а ткань натягивалась так, что проступал рельеф мышц. Смотрелось это, безусловно, убийственно, но для съемки совершенно не годилось.
— Боже, твои плечи меня убьют, — вздохнул Уён, драматично прижав ладонь к груди и закатив глаза. — Снимай, конфетка, она тебе не подходит, еще сейчас треснет по шву, и поминай как звали.
Сан послушно стянул ткань, стараясь не порвать окончательно, и отдал Уёну. Тот бесцеремонно бросил ее прямо на пол, словно та была лишь очередной ненужной тряпкой, даже не взглянув. Уён никогда не отличался аккуратностью, потому что ему было глубоко фиолетово, сколько стоит какая-нибудь футболка, пусть даже из лимитированной коллекции, потому что это не он покупал их. Одежду ему присылали ящиками, зачастую для рекламы, потому что один выпуск журнала с легкой руки Уёна мог распродать коллекцию местного дизайнера в ноль, полностью того окупив и вознесся чуть ли не на модный олимп, принеся славу, деньги, почет и уважение. Слово Уёна стоило немало, поэтому главред старался использовать свое влияние только в исключительных случаях, если он кого-то рекомендовал.
— Может быть мне принести что-то из своего? — нерешительно спросил Сан, заметив, как резко Уён перебирал вешалки с одеждой. Металлические плечики звонко клацали друг о друга. Ему очень сильно хотелось помочь омеге, хоть в чем-то, может быть даже банально разрядить атмосферу, перестать чувствовать себя бесполезной тупой горой мышц, которой он ощущал себя прямо сейчас. Чувство бесполезности очень сильно било по его уверенности альфы. Такого с Чхве ещё никогда не было. Уён резко повернул голову, бросив взгляд, полный непонимания, и ярости, смешанной с усталостью. — Не злись, пожалуйста, я просто предложил свою помощь!
Уён вздохнул, уже в очередной раз за этот бесконечный день.
— Я не на тебя злюсь, котик, — Уён подошёл к Сану, тон омеги смягчился. Он аккуратно взял того за руку. Ладони у альфы были слегка влажные. Видимо, котик очень сильно переживал, бедняжка. Уён хмыкнул, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. — А из-за всей этой дурацкой ситуации. Наши стилисты не предполагали, что твои пропорции…отличаются, от того с чем они всегда работали, хотя я их предупреждал! Боже, вокруг меня все сплошь и рядом идиоты.
— Отличаются? — переспросил Сан, чьи брови нахмурились в искреннем недоумении. Он не понимал о чём говорил Уён. Несмотря на то, что он постарался изучить модельный бизнес, какие-то вещи все равно были покрыты для него мраком.
Уёна до глубины души умилило то, насколько наивным иногда был этот альфа. Вот что значит залетная птица в их модельных кругах, не испорченная бесконечными примерками и обсуждениями своих тел, которыми никто и никогда не был доволен. Это было даже по-своему освежающе, омеге хотя бы было не так скучно.
— Повернись к зеркалу, — тихо скомандовал Уён, подойдя к альфе вплотную. От того пахло просто убийственно. Это был сандал, разогретая весенним солнцем кожа и нечто такое притягательное, тягучее, заставляющее низ живота сжиматься в тугой узел. У Уёна был феноменально чувствительный нос, весь в папу, и такие вещи он, как назло, замечал сразу,
Сан послушно сделал то что попросил Чон. Он ожидал чего угодно, но точно не того, что омега так легко и по-хозяйски положит свои прохладные ладони ему на талию, слегка сжав ее. Сан резко вдохнул воздух в легкие, стараясь не выдать свою нервозность. А нервничал он слишком сильно. Сердце точно сделало мощный кульбит.
— Твоя талия…как бы так сказать, — задумчиво протянул Уён, скользя тонкими пальцами по карамельной коже, — довольно тонкая, по сравнению вот с этим.
Руки Уёна медленно переместились к плечам. Омега сжал крепкие твердые мышцы, прикусив нижнюю губу, едва скрываемым голодом. В голове вихрем пронеслись абсолютно непрофессиональные мысли. Да он бы сейчас с этими плечами… Уён отогнал навязчивые мысли, не до них сейчас, не время, может быть он подумает об этом как нибудь потом, в более располагающей обстановке.
— Непросто найти вверх, который одновременно был бы сшит по таким широким плечам и по такой тонкой талии, понимаешь? — Уён встретился с глазами Сана в отражении зеркала, не отпуская его плечи. — Чтобы ничего не висело бесформенным мешком, и не трещало по швам. Нам придется сейчас покупать новое, и буквально перешивать на тебе, чтобы село как влитое. — признался Уён.
Сан был так близко, что держать себя в руках было очень тяжело. Альфа привлекал Уёна, и это не было секретом ни для кого из них.
Сан сглотнул, замечая как пальцы омеги скользят сначала вверх по плечам к шее, задевая чувствительную кожу у линии роста волос, а затем аккуратно следуют вниз по сильной спине, вырисовывая невидимые узоры вдоль позвоночника. Табун мурашек пронесся по телу альфы, заставляя его дыхание сбиться. Уён делал это настолько легко и ненавязчиво, но при этом так откровенно нагло, без спроса вторгаясь в личное пространство альфы, разбивая между ними все стены с такой легкостью, что Сан мог только молча позволять омеге абсолютно все на свете.
Альфа слишком быстро тонул в ванильной сладости Уёна, которую тот редко скрывал за подавителями. Это очень сильно нравилось Сану, и только сильнее привязывался к омеге. Честно говоря, его внутренний альфа, как будто спящий всю жизнь, теперь резко проснулся и начал безжалостно терроризировать самого Сана, постоянно скуля и ноя о том, чтобы Чхве сорвался с работы, плюнул на все свои дела и прибежал к Уёну, словно послушный щенок к хозяину, только бы вдохнуть этот запах снова и убедиться, что с омегой все в порядке.
Между ними повисла тишина, которую прерывал лишь грохот из подсобок, где видимо, стилисты в панике перерывали последние коробки с новыми коллекциями, не подозревая, что их босс занят сейчас совершенно другими делами. Сан, затаив дыхание, неотрывно следил за тем, как кончики пальцев Уёна остановились на его пояснице, задевая, едва заметную резинку белых боксеров, скромно выглядывающих из-под пояса свободных светлых брюк. Альфа не мог пошевелиться, казалось, что все конечности стали в миг налились свинцом, став тяжелым, не давая ему даже двинуться с места. Уён как будто его приворожил, вот что вихрем пронеслось в мыслях альфы. Никто и никогда не так сильно не влиял на альфу.
Сам Сан даже не мог хотя бы на секунду подвергнуть все происходящее критике или рациональному анализу, потому что его внутренний альфа просто не давал ему сказать хоть слово против, полностью капитулируя перед этим омегой. Ему очень сильно, до ломоты в костях, хотелось защищать Уёна, давать ему столько спокойствия и уверенности, в которых тот, казалось, и не нуждался вовсе, что эта потребность просто иногда душила Сана невидимым обручем.
— Понятно, — просипел Сан, с трудом проговаривая слова, — буду знать.
— Но ты не смей худеть, или как-то меняться, понял? — строго произнес Уён. — Мне если честно нравится когда альфа выглядит именно так как ты. Это очень…привлекательно, и я не хочу, чтобы ты испортил такую красоту.
Сан глупо захлопал глазами, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. Уён постоянно смущал его. Каждое слово, сказанное Чоном буквально пригвождало Сана к земле, и он мог только лишь открывать и закрывать рот, как выброшенная на сушу рыба, не зная, что ответить.
В общем, Уён был ещё тем кадром.
— Понял, — коротко кивнул Сан, сглотнув ком в горле.
— Хороший мальчик, — ухмыльнулся Уён. Он развернулся на каблуках, что-то звонко крикнул стилистам, велев немедленно пошевеливаться, затем матернулся вполголоса, и пошел в подсобку сам. Кажется, сейчас там коллективно полетят чьи-то головы. Сан даже посочувствовал им.
Громко хлопнувшая входная дверь студии не дала Сану погрузиться в дальнейшие размышления о природе их с Уёном интересных отношений. Альфа обернулся обернулся на звук, увидев невысокого альфу, который быстрым шагом прошел внутрь, даже не потрудившись поздороваться.
— Эй, Чон Уён, ты чего там в коробке сидишь? Делать нечего?
Голос у вошедшего был звонкий и насмешливый.
— Чтобы ты спросил, Ким Хонджун! — донеслось из недр подсобки.
Уён, изрядно помятый, с взъерошенными волосами, в которых застряла какая-то блестящая пайетка, пулей выскочил из подсобки, кинул Хонджуну длинный кашемировый шарф глубокого бордового оттенка, и показал язык.
— На, дарю, — съязвил Уён, отряхивая руки. Вообще-то Уён искал одежду для Сана, но ему в руки попала эта бордовая тряпка, в которой Ким что-то нашел. Сам же Уён в душе не знал, что Хонджун увидел в этом аляпистом безобразии. — ты у меня его весь прошлый год выпрашивал.
Сан молча оглядел эту картину маслом, пытаясь переварить в голове новую информацию.
— О, Уён, ты просто пупсик, — просиял Хонджун, поймав шарф, — я тоже тебя люблю, спасибо за шарф, он мне как раз нужен к новому пальто.
Уён скорчил лицо, забавно сморщив нос, но это точно было не всерьез. Сан сразу подметил, как едва заметно улыбнулся омега, подходя к невысокому альфе и пихая того локтем в бок. Сан пока не уловил суть их отношений, но они точно были давними и близкими друзьями. Это было видно по тому, как феромоны Уёна становились слаще, мягче, почти домашними. Значит он доверял этому человеку, и Сану не нужно было беспокоиться. Его альфа внутри успокоился, признавая право этого неизвестного Хонджуна находиться рядом с его омегой.
— Хонджун, познакомься, это Сан, — представил его Уён, подходя ближе. Сан следуя правилам хорошего тона, поклонился, протянув широкую ладонь в знак приветствия. Хонджун прищурился, оглядывая альфу, и пожал протянутую руку. Захват у него был, на удивление, крепким для такого компактного альфы. Это вышло слегка нервно, в воздухе смешались альфа-феромоны.
— Мне очень приятно, Хонджун, — Сан мягко, чуть застенчиво, улыбнулся, отпуская руку. Внутри он лихорадочно соображал, как себя вести. Он отчаянно хотел воспроизвести на друзей Уёна хорошее впечатление, ведь им в будущем, кажется, ещё детей всем вместе крестить, да и вообще вращаться в одних кругах, поэтому надо было быть паинькой.
— Мне тоже, Сан, — Хонджун чуть склонил голову набок, изучая, и тут же повернулся к Уёну, игнорируя всякие формальности. — Так это его ты откопал на том самом кастинге? Как у тебя вообще получилось? Я думал, таких экземпляров уже давно забрали все агентства в округе.
— Да, это моя новая модель для этого чертового выпуска, и ты, между прочим, обещал, что поможешь нам, а не будешь стоять и задавать глупые вопросы, — вздохнул Уён, скрещивая руки на груди и глядя на Хонджуна.
— Я свои обещания выполняю, ты же меня знаешь, — Ким беззлобно пихнул Уёна плечом в плечо. — Так вот, значит, как, — Хонджун снова перевел взгляд на Сана, скользя по его фигуре с интересом, — хм, ну довольно неплох. Очень даже. Не в моем вкусе, сам понимаешь, но точно в твоем, Уён. Сто процентов. Ты всегда любил таких, с мускулистыми руками и наивными глазами невинной лани.
Уён мог лишь молниеносно закрыть рот Хонджуна одной рукой. Кончики его ушей предательски порозовели, и Сан впервые увидел, как омега растерял всё самообладание. Зрелище было умилительное.
Хотя Сан и знал, что он симпатизирует Уёну, но чтобы быть во вкусе омеги? Интересно.
— Хватит нести хрень, — прошипел Уён сквозь зубы, бросив быстрый взгляд на Сана. — Сан, золотце, надень пока вот это, а мы с этим балаболом пойдем настроим камеру для пробных снимков. Нужно понять, как свет ложится на твою фигуру.
Он сунул альфе в руки темную, шелковистую блузу на ощупь, и, схватив Кима за локоть, потащил его в сторону софитов и камеры. Хонджун успел лишь подмигнуть Сану и шепнуть Уёну что-то на ухо, от чего Чон зашипел еще громче и отвесил другу подзатыльник.
Золотце… Сан мог лишь расплыться в смущающей улыбке.
***
Пробная съемка прошла тяжело, куда сложнее, чем представлял себе Сан. Альфа постоянно ошибался: то забывал, куда деть руки, то заваливал плечо, то застывал в неестественной позе, и вообще чувствовал себя полным, абсолютным дураком. Где-то на середине съемки ему начало казаться, что его крупное тело вообще не создано для такого, однако Уён, вопреки его страхам, совсем не злился. Чон был на удивление терпелив. Часто подходил, мягко касался прохладными пальцами его подбородка, поворачивая голову ровно, нажимал на плечи, опуская их, проводил ладонью вдоль позвоночника, выравнивая спину. В общем, носился с ним, как с ребенком, что было довольно нетипичным поведением для главреда. Уён прекрасно видел, что альфе было не очень комфортно находиться под безжалостным светом софитов и резкой вспышкой камеры Кима. Сан жмурился, на лбу выступила легкая испарина, и его природный запах начал чуть горчить от напряжения, что Уён заметил сразу же. Его омега неосознанно старалась успокоить альфу, распространяя более сладкий феромон. Хонджун тоже помогал Сану, надо отдать ему должное. Подбадривал шутками, показывал на себе, как правильно развернуть корпус к свету и периодически убирал со лба Сана упавшую прядь, но новичка в их деле видно сразу. Это не было какой-то катастрофической проблемой. Сан был роскошным и камера его любила с первого кадра, но провозились они реально очень долго, раз за разом оттачивая позы для той самой главной съемки, которая пройдет через две недели. Как раз на следующий день после той проклятой встречи с его так называемым «женихом» и родителями. Мысль об этом скручивала внутренности Уёна в тугой узел от тошноты. Уён уже всей душой ненавидел это всё. Ему крайне не нравился предстоящий цирк, необходимость врать родителям в глаза, на душе постоянно было то самое липкое чувство, что его жизнь ему не принадлежит. Все это ужасно действовало на нервы, выматывало, лишало сна и заставляло срываться на стилистов по пустякам, если быть честным. — Ты точно уверен насчет того плана с Саном? — внезапно спросил Кан, подошедший на съемку час назад, чтобы посмотреть, как они тут справляются. Ещё один взгляд точно не помешает этому дурдому. Уён рассказал ему обо всем сразу же, два они остались вдвоем накануне, на что получил довольно краткий ответ: «делай как знаешь». — Да, уверен, — ответил омега. Вот только Уён не был уверен, вообще ни в чем. — Встреча пройдет через десять дней, и тогда от меня наконец-то отстанут, и я буду жить спокойную жизнь без этого балагана. Сан справится, я в него верю. — Ты так и не потрудился узнать хоть что-нибудь о твоем женихе? — укоризненно спросил Ёсан, чуть склонив голову к плечу. Он искренне не понимал, почему Уён ничего не предпринимает, а просто ждет, плывя по течению. — Хотя бы загуглил бы. Это же элементарно. А вдруг он окажется каким-нибудь стремным? — Не хочу портить себе настроение перед встречей, ещё насмотрюсь на его постную рожу, и да, я держусь из последних сил, чтобы этого не сделать, — драматично вздохнул Уён, закатив глаза, и сделал глоток уже остывшего американо из бумажного стаканчика. — Пускай будет эффект неожиданности. Тем более, мне на не глубоко плевать. Моим парнем будет Сан и все мое внимание будет приковано к нему, чтобы создать ощущение, что мы самая настоящая влюбленная по уши парочка. — Ладно, как знаешь, — Кан решил не донимать Уёна, предпочитая оставить омегу в покое. Все-таки, Уён итак постоянно стрессовал в последнее время, а тут ещё и он, Ёсан, пристает с этими дурацкими разговорами, сея ненужные сомнения. Кан лишь похлопал друга по плечу и перевел взгляд на съемочную площадку, где Сан, наконец поймав нужный ракурс, выглядел просто сногсшибательно. Темный шелк струился по его торсу, подчеркивая слегка заметный пресс. Кан сразу оценил то, что Сан не был типичным качком с тонной мышц. Он был хорошо сложен, и при этом, сохранял в себе силу и мягкость одновременно. Возможно, это была изюминка альфы, на которую купился Уён. Уён отпил кофе, когда Хонджун оторвался от камеры, выпрямился, хрустнув шеей, и громко объявил на всю студию, что на сегодня закончил. Сан тут же обмяк, шумно выдохнул и растерянно улыбнулся, ища глазами Уёна, пока сердце омеги пропустило один глупый, совершенно лишний удар. — Как тебе? — подошёл Сан, едва Хонджун объявил, что они закончили. Он все еще тяжело дышал после бесконечных смен поз и на висках блестели капельки пота, но в глазах светилось искреннее, почти детское нетерпение. Ему было невероятно важно мнение Уёна. Чон шагнул ближе, оказавшись почти вплотную, и расстегнул верхнюю пуговицу блузки на Сане, позволяя ткани свободнее лечь на разгоряченной коже. Затем еще одну. Затем совсем слегка улыбнулся уголками губ. — Довольно хорошо для новичка, — произнес Уён и подмигнул ему, отмечая, как у альфы едва заметно дернулся кадык. — Но есть над чем поработать, конфетка. Когда будешь дома, то обязательно повторяй те движения, которые я тебе показал. Запомнил, как нужно будет развернуться? А как держать спину? Вот это. А если что-то забудешь, то пиши мне в любое время, я обязательно отвечу. — Хорошо, — застенчиво опустил голову альфа, чувствуя, как от этого «в любое время» внутри теплеет. Он прекрасно знал, что не дотягивает до уровня профессиональной модели, но похвала Уёна была приятна до дрожи. Ради неё хотелось стараться ещё больше. — А ещё, котик, не зажимайся, — Уён мягко сжал его предплечье, принимаясь разминать затекшие мышцы большими пальцами. — Камера тебя полюбила, так позволь ей показать все прелести своего тела. Хонджун не даст соврать, он сказал, что ты смотришься просто бомбически. Ты красивый Сан, просто дай самому себе в это поверить. Уён умел смущать, Сан это понял сразу, а вот, как перестать постоянно краснеть после комплиментов от омеги, заливаться краской до самых ключиц, Сан пока не понял, и честно говоря, даже не представлял, возможно ли это в принципе. Он искренне надеялся, что до него рано или поздно дойдет понимание того, как не реагировать так бурно, но надежда таяла с каждой секундой, пока тонкие пальцы омеги продолжали рассеянно мять его предплечье. — Тогда…нам стоит…— Сан неуверенно почесал затылок, растрепав уложенные волосы. — Да, нам стоит заняться планом действий, — кивнул Уён, посмотрев Сану в глаза. В прошлый раз Уён чувствовал себя настолько уверенно, что сейчас это же чувство просыпалось в нем вновь. Ему ещё раз хотелось поцеловать Сана, желательно чуть дольше, чем простой скомканный чмок в губы, которым они обменялись в прошлый раз. Хотелось распробовать и понять чуть больше. Губы у альфы были мягкие, чуть припухшие. Уён сразу это просек, едва их губы соприкоснулись. Контраст между серьезным взглядом Сана, который Уён некоторое время назад заметил, и этими нежными, податливыми губами сводил с ума. А вот, умеют ли они целоваться Уён ещё не узнал, но очень очень хотел. Так хотел, что на мгновение забыл, что они сейчас в студии, рядом куча народу, и вообще, то, что они стояли слишком близко друг к другу. Сан увидел, как расширились зрачки Уёна, и дрогнули длинные ресницы, и оттого сам невольно подался вперед. Всего на пару сантиметров, но этого хватило с лихвой, чтобы омега скользнул ладонью выше, от предплечья вверх к плечу. Возможно, ещё немного и они могли бы столкнуться губами. Не то чтобы кто-то из них был против, но… — Так, голубки, — раздался за спиной насмешливый голос Хонджуна, и все любовные чары, окружившие их двоих, мигом растворились. — Съемка закончена, свет я вырубил, а вы тут, смотрю, только разогреваетесь. Может, нам с Ёсаном выйти? Закажите себе ужин, винишко, свечи. Нам то не жалко, студия будет в вашем распоряжении на всю-ю-ю ночь. Уён резко обернулся, метнув в друга испепеляющий взгляд. Сан поспешно отступил на полшага, чувствуя, как горят щеки. Захотелось провалиться сквозь землю, и чтобы никогда больше его никто не видел. — Ким Хонджун, ты у меня сейчас договоришься, — ласково пропел Уён. — Еще слово, и шарф я забираю обратно. И пальто то серое, что ты у меня полгода выпрашивал, тоже передумаю отдавать. — Все, молчу, — Хонджун поднял руки, капитулируя перед смущенным омегой и подмигнул Сану. — Просто имейте совесть, ладно? Тут люди работают, между прочим. Ёсан, стоявший чуть поодаль только покачал головой. Он подошел к Хонджуну, взял того под локоть и потянул к выходу. — Всё пойдем, не будем им мешать. Уён все равно уже не здесь, он где-то в облаках летает, я смотрю, — бросил Кан через плечо, даже не оборачиваясь на удивленного Уёна. Ещё один предатель. — Сан, удачи. Она тебе понадобится. Уён протяжно выдохнул, и снова повернулся к Сану. Однако, он уже не был таким дерзким как некоторое время назад, скорее очень-очень усталым. — Прости за них. Хонджун, если честно, тот еще провокатор. Зато гениально снимает, так что терплю все его выходки, — он закатил глаза.— А Ёсан… он просто беспокоится за меня. — Они хорошие друзья, — тихо ответил Сан и, помедлив, все же накрыл ладонь Уёна, все еще лежавшую на его плече. Горячая ладонь альфы почти полностью скрыла длинные пальцы омеги. У Сана были короткие пальцы, но вот сама ладонь куда больше и массивнее, чем у Уёна. — Тебе повезло. — Да, знаю, — согласился Уён, замечая, как смягчился его голос. Он помолчал, любуясь тем, как переплелись их пальцы. — Ладно. Давай где-нибудь присядем, и я тебе всё разложу по полочкам. Сан присел на белый диван, ощутив, как рядом прогибается кожаная обивка под весом Чона. Он сел рядом, прямо бедром к бедру, беря с низкого столика несколько конфет. Уён протянул одну Сану, подавшись чуть ближе от чего у Сана закружилась голова. — Значит так, — начал Уён, загибая пальцы, — через десять дней мы встречаемся с моими родителями и, к сожалению, с так называемым женихом и его родителями в их невероятно пафосном поместье где-то за городом. Моя же задача сделать так, чтобы к концу сего мероприятия они поняли, что я не свободен и я счастлив со своим альфой, и никакой мне муж больше не нужен. Твоя же задача быть этим самым альфой. Убедительным, заботливым и безумно в меня влюбленным, чтобы у всех аж зубы сводило от твоего нежного взгляда на меня. Понял? — Это будет несложно, — вырвалось у Сана раньше, чем он успел прикусить язык. Он тут же осознал, что ляпнул, и зажмурился. — Я имею в виду…играть влюбленного в тебя, ну то есть… Уён тихо рассмеялся и легонько толкнул его плечом. — Не оправдывайся, конфетка. Я все понял. И мне…приятно, — произнес он шепотом. Кончики ушей снова предательски порозовели. Уён довольно подробно рассказал о своей семье, кто из родителей на что клюнет, какие темы можно поднимать, а какие точно-преточно под запретом, о чем с отцом лучше не разговаривать, и как отвечать на колкие вопросы папы. Если отец всегда говорил в лоб и прямо, то его папа…ох, его папа был куда большей проблемой, потому что они с Уёном похожи. Папа потрудился вырастить свою маленькую (ну уже, как двадцать семь лет, нет, но…) копию. И если отца ещё можно было обмануть, он был падок на лесть и немного вспыльчив, то вот папу — нет. Папа был потомственным чеболем с самого рождения, поэтому этот мир знал очень хорошо, кажется, что лучше всех вообще в их большой семье. От него вранья не скроешь. Каким-то образом омега чувствовал ложь за километр, именно поэтому Уён никогда не врал, потому что это все равно было бы абсолютно бесполезно. Сан слушал внимательно, кивая, и стараясь запомнить каждую мелочь. Все-таки эти знания довольно полезны. Они с Уёном все равно женятся через месяц. — …И еще, — Уён вдруг замолчал, подбирая слова. — Мои родители… они довольно специфические люди. Особенно папа. Он чувствует фальшь за версту, у него на это нюх заточен как у гончей. Поэтому мы должны быть…очень убедительными. — Это ты про то, когда мы будем целоваться? — неожиданно прямо спросил Сан. Кажется, впервые за все время их знакомства Сану удалось его удивить. Надо же. Его большой, застенчивый альфы умел не только краснеть. Где-то внутри него точно скрывалась настойчивость. — В том числе, — мурлыкнул он. Его ладонь тут же оказалась на груди Сана, прямо над бешено колотящимся сердцем. — И чтобы ты не волновался…мы можем заранее потренироваться. Когда ты будешь готов. — Я готов, — прошептал Сан. Он сам не мог понять откуда в нем появилось столько смелости, но да, это было именно так. — Хоть сейчас. Уён медлил ровно секунду, давая Сану время на передумать, но альфа не двинулся с места, продолжая пялиться на губы омеги. Тогда Чон подался вперед, остановившись в миллиметре от губ альфы, но достаточно близко, чтобы альфа чувствовал сводящий его с ума запах ванили. — Как скажешь, котик, — выдохнул Уён, медленно сократив расстояние. Целоваться с Саном было охренительно. Это было не просто хорошо или не просто приятно, а именно вот так до искр в глазах и мелкой дрожи в коленях. Губы Сана были плюшевыми, и Уён наконец-то мог распробовать их по-настоящему. Сан не давил на омегу, и не пытался взять вверх, в отличие от многих других альф, которые едва дорвавшись до омеги, сразу же стремились заявить, что они тут главные, и именно это бесило Уёна до скрежета зубов. Альфа подчинился Уёну, позволив ему делать все что омега хотел. Чхве чувствовал, что Уёну это нужно. Омеге отчаянно необходимо было почувствовать себя главным, способным управлять ситуацией и контролировать происходящее, просто чтобы ему было комфортно, не чувствовать себя опять зажатым из-за чужого неожиданного напора. С ним впервые никто не боролся. И Уён оценил это мгновенно, запустив пальфы в волосы Сана на затылке, немного сжав их, и углубил поцелуй. Сан жалобно простонал в рот омеге, что отозвалось сладкой истомой в животе Уёна. Пальцы Уёна проскользили по шее Сана, очерчивая линию челюсти, а затем спустились ниже к воротнику блузки. Уён чувствовал себя удивительно правильно, сидя на бедрах альфы. С Саном не нужно было играть, не нужно было быть колючим, язвительным, можно было просто быть собой, и знать, что тебя примут, позволяя вести, бережно обнимая и спрашивая разрешения. Ладони Сана лежали на талии Чона, мягко его придерживая, позволяя омеге брать столько, сколько тому было нужно, и не требуя ничего взамен. И из-за всего этого у Уёна еще сильнее кружилась голова. Когда они оторвались друг от друга, Уён совершенно не спешил отстраняться, уткнувшись лбом в лоб Сана, прикрыв глаза. — Вот так, — прошептал он севшим голосом. — Именно так мы и будем целоваться при родителях, чтобы ни у кого не осталось ни единого сомнения. Сан нервно посмеялся, прижавшись губами к виску Уёна из-за чего внутри омеги сердце перевернулось с ног на голову. — Я запомнил, — пообещал альфа. — Обещаю, что все будут в восторге. — Самоуверенное заявление, котик, — фыркнул Уён. — Моих родителей не впечатлить одним лишь поцелуем, однако…— он замолчал, скользнув пальцем по нижней губе Сана, все еще влажной после поцелуя, — начало точно положено отличное. У меня нет претензий. — Значит, дальше наши тренировки в силе? — спросил Сан, осознав насколько двусмысленно это прозвучало. Краска снова залила его скулы. Уён звонко расхохотался. Стресс, скопившийся в нем последние дни, казалось, немного отступил. Он чмокнул Сана в нос и поднялся с дивана, поправляя растрепавшуюся рубашку. Сан невольно задержал взгляд на карамельной полоске кожи. В голове альфы все ещё не укладывалось то, как за один вечер он успел и отсняться, и признаться в том, что очень-очень хочет целоваться с Уёном, и, о боже, действительно целоваться с Уёном. Так еще так долго, что Сан чуть не слетел с катушек изо всех сил стараясь сдержаться. — Тогда, до встречи? — пробормотал Сан, пятясь к выходу, и едва не споткнувшись о штатив. — Я напишу, когда буду дома, чтобы ты не волновался. — Жду, котик, — ответил Уён, провожая его взглядом. Когда Чон остался в студии один, он коснулся своих губ кончиками пальцев. Они все еще горели, как и сердце Уёна, которое безнадежно привязывалось к альфе с каждой встречей.
