Не по правилам

Евгения

      Съёмка проходит лучше, чем я представляла. Меня покормили, даже заставили выпить, и люди в целом оказались хорошими. Завидую им только потому, что родственницей на этой свадьбе никому не являюсь. Я бы ещё несколько раз с ними погуляла! Заканчиваю ровно в одиннадцать, как и договаривались. Невеста расплывается в улыбке и доброжелательно прощается со мной, ещё раз уточняя про сроки готовности фотографий. Как и всегда, фотки я скину всего лишь в течение недели, а не в течение двух месяцев, как все остальные фотографы. Это и было моим преимуществом на рынке, переполненном разными фотографами. Выхожу из шатра и вижу знакомую «ауди». На досуге погуглила марку машины и узнала, что она совсем не из дешевых. Не удивительно для человека, который незнакомой девушке двадцать тысяч отсыпал. Знаю, что он уже около полутора часов сидит и ждёт, листая ленту и скидывая смешные видео. Я их, конечно, посмотреть не успеваю, да и странно это всё. Алёна бы точно сказала, что он маньяк, но мне нормально. Мы пару раз созванивались в течение дня, и если первый звонок я встретила с очень скептичным выражением лица, то второй я уже ему посмеялась на всей громкости в трубку. В момент, когда он сказал, что всё-таки съехал в кювет. Он меня обозвал дурой и цокнул, но тоже посмеялся. К машине иду неспеша, размахивая сумкой с фотоаппаратом. Настроение просто потрясающее, аж приставным шагом хочется дойти до машины. Но, я держусь. Нужно ведь сохранять хотя бы визуальную адекватность. Через лобовое стекло вижу, как Андрей улыбается мне. Да так улыбается… Так, словно мне зря эти два бокала шампанского налили. Я понимала, что это не та история, в которой я влюбляюсь с первого взгляда. Это та история, в которой я устала смотреть на муки Алёны с Алексом и пытаться понять, зачем они играют в эти танцы с бубнами. И по факту да, я его знать не знаю. А надо ли мне знать человека для двухнедельной интрижки? Я ведь не замуж за него собралась выходить, пусть и написала Алёне так утром в смске. Она, кстати, тоже звонила. И Алекс на телефон названивал, но я была слишком занята, чтобы с ним разговаривать. Цветы собрался дарить Алёне, оно и слава богу. — Привет, — здороваюсь, садясь на переднее сидение. Сумку с фотоаппаратом закидываю уже привычным движением назад и потягиваюсь, разминая спину. Андрей мне улыбается и в полумраке, освещаемость в машине минимальная, разве что фонарь из-за дерева выглядывает, это выглядит безумно привлекательно. — Привет, — он наклоняет голову в сторону и заводит машину, но ехать не спешит, — Как прошло? — Всё отлично, — ещё шире улыбаюсь, ведь всё действительно прошло очень даже удачно, — Спасибо тебе, что приехал. Давай домой, я сейчас прямо здесь отключусь от усталости. — И прям до адреса, не до магазина в трёх кварталах? — ёрничает Андрей, но с места трогается. И включает песню Нервов, очень тихо, на фон. Играют «Батареи» и я прикрываю глаза, чтобы было лучше слышно. Тянуться сейчас и увеличивать громкость нет никаких сил. — Иерусалимская 13, — говорю сквозь зевоту и улыбаюсь. Не знаю почему, просто хочется улыбаться. — Да я знаю, — ухмылка на его лице не сходит. Конечно, он знает. Уже расспросил у Алекса. Я и не злюсь совсем, сама бы все равно сказала. Едем под музыку и мат Андрея всё бездорожье, пока наконец-то не выезжаем на трассу. Романовский расслабляется, плечи перестают быть в напряжении и я почему-то хочу с ним поговорить. — Как у тебя тренировка прошла? Андрей отвечает, не подав и виду, что удивился. — Да так себе. Петрович с ума сошёл, решил, что я могу прыгать и бегать так же, как дети малые из запаса. Там шестнадцать некоторым, мне шестнадцать было уже ого-го как давно, — он улыбается, откинувшись на спинку сидения и практически не держа руль. На дорогу он тоже не смотрит, и вот это уже меня напрягает, но я молчу. — Двенадцать лет назад тебе было шестнадцать, — выдаю свою осведомленность и жду реакции. Если честно, меня эта разница в возрасте нисколько не напрягает и мне нужно лишь проверить, напрягает ли его. Но, Андрей лишь пожимает плечами и кивает. Ему всё равно. Поворачиваюсь на сидении вбок, чтобы лучше его видеть и закидываю ногу на ногу. Романовский бросает быстрый взгляд, но ничего не говорит. Я же всё ещё пристегнута, машина не орет. И плевать, что в случае аварии меня размажет из-за такого положения в первую очередь. — А тебе тогда было девять. Улыбаюсь. Да, странная тема, он уже пиво пил, а я ещё два хвостика носила. — Хорошо, что мне сейчас не девять, — смеюсь и наблюдаю за реакцией. Он бросает на меня взгляд. Глаза красивые, голубые. Я бы тоже себе такие хотела, но вместо них у меня болотно-зелёное нечто. — Да-а… Хорошо, — он хмыкает и тянется в бардачок, — Закурю? — Кури. К сожалению, он курит не сладкие электронки, а сигареты, причём толстые и вонючие, от которых впору задохнуться. Терплю только из-за открытого окна и нервов на фоне. Вот сочетание сигарет и песен этой группы — настоящий «вайб», как у молодежи говорить принято сейчас. На телефоне загорается уведомление. Алекс. Мама ждёт завтра на воскресный завтрак. Я пообещал, что ты будешь. С тебя: расчесать свою лохматую голову и помыть жопу. Второе по желанию, просто одень что-нибудь приличное. Жду завтра в 9:00 перед твоим подъездом или уезжаю без тебя. Цокаю так громко, что Андрей снова на меня косится. Жопу ему помыть. Ничего ещё не надо? Решаю не отвечать и убираю телефон. Тем более, что мы уже заезжаем во двор моего ЖК с самой уродской транспортной развязкой на свете. Вижу возле соседнего подъезда подозрительно знакомый Мерс и ухмыляюсь. Ночь, он у Алёны. Жаль только, что находит время мне смс-ки строчить. У Андрея в машине начинает играть песня «Забери мою молодость» от GSPD и жаль мне только от того, что мне её не дают дослушать. Только подвыпившим мозгом воспринимаю фразу «Мне нечего терять» несколько… интересно. Смотрю на серьезное лицо мужчины, которого я два дня назад не знала, и улыбаюсь уголками губ. Так, чтобы он не видел. Романовский паркуется у моего подъезда, что очень странно, ведь обычно тут и яблоку негде упасть. Поворачивается на меня и слегка улыбается, отсалютовав рукой, мол, выходи. Я же приступаю к своей роли в театре моей пьяной дурной головы и отвожу взгляд в сторону. Андрей непонятливо хмурится и мне приходится пояснить. — Что, перевелись на Руси джентльмены? Некому уже и дверь открыть? — надуваю губы, как обидевшаяся наивная дура. Но, наивный тут только Андрей. И терпеливый, потому что он без лишних слов выходит из салона, обходит машину и открывает мне дверцу. Даже руку подаёт, и это мне, что говорится, «на руку». Вкладываю свою ладошку в его крупную мужскую ладонь. Начинаю вылазить из машины, это всегда было не моей сильной стороной, а значит, скорее вываливаться. Поднимаюсь на ноги и в момент, когда Андрей уже хочет забрать свою ладонь к себе, быстро прижимаюсь к нему и целую, по-идиотски и по-детски, но в моменте мне кажется, что это очень круто! Не знаю, чем я думала.

***

Андрей

      Я, если честно, устал от девчонки жутко. Нет, не так. Я устал от этого дня, от ощущения, словно мне на голову что-то давит со всех сторон. Из-за раннего начала и позднего конца дня казалось, что я никогда не лягу спать. Ещё и осознание, что эта конченная Иерусалимская 13 находится вообще не в моем районе, заставляло меня рыдать и биться в истерике. Внутри, конечно. Внешне я очень спокойно ждал возле свадебного шатра эту рыжую и даже почти не засыпал. Даже по телефону с ней сегодня поговорил. Не знаю, чем я это делал. Почему вообще чувствовал ответственность за какую-то девочку и ехал за ней в эти Осинки? Черт меня знает. Когда она наконец-то притащилась с этой свадьбы я был готов захлопать. Нет, внатуре, я думал, что мне там ночевать придётся. Уже со всей роднёй по телефону переговорил, узнал как дела у всех троюродных бабок. Кенту две тысячи занял, хрен он мне вернёт эти деньги, знаем, проходили. Сейчас все сольёт на ставки и пиши пропало. Я не осуждаю, мне эти две тысячи вообще не нужны. То, что рыжая пила, я почувствовал сразу. У меня на такие вещи нюх натренирован, особенно после тяжелого дня. Если бы не эти Осинки, я бы точно дома пиво пил. Вопросов не возникло, только зависть. Поговорили с ней немного, всю дорогу в основном молчали, музыку слушали. Благо музыкальный вкус у нас, оказывается, похож. Зачем я вообще вписался в эту авантюру? Мне ж даже не дадут в конце. Я её высажу, по голове поглажу и скажу «сладких снов». Потом ещё по всему городу проеду и, если дай бог не засну за рулём, наберу Лиле с соседнего дома. Не, нахер надо, я сейчас усну. Мне бы кружку пива и на боковую, мультики смотреть. Завтра хотя бы официальный выходной, прописанный, Петрович хрен осмелится мне набрать и вызвать кроссы бегать. Я настолько размечтался о пиве и кровати, что совсем не заметил, как мы заехали в этот ужасающий ЖК. Иерусалимка меня всегда пугала — как можно выезжать каждое утро с парковки на сто тридцать мест, когда там припарковано машин триста? Никогда в жизни тут дольше двух минут не стоял и не планирую, оно к лучшему избегать таких мутных мест. И всё было неплохо, я уже пиво пил мысленно. Пока девчонка не додумалась сморозить какую-то хрень про джентльмена. В любой другой ситуации я бы залупнулся и не пошёл открывать двери, но я банально уже не выдерживаю. Выхожу, открываю дверь с её стороны в надежде на то, что моё лицо выглядит более менее презентабельно и не агрессивно. Открыл дверь, чтобы понять, что эта рыжая реально сестра своего брата! Как реагировать я не придумал, пришлось целоваться. Если это так вообще назвать можно, она меня считай чмокнула просто. Сам не знаю, как я к этой ситуации отношусь, но тех романтичных «бабочек в животе» у меня нет и не было. Приобнимаю за талию, чисто так, чтобы было за что зацепиться. Я не против. Честно. Даже «за»! Но, мой мозг отказывается вообще какое-то отношение к этому строить. Это мы сейчас что? Просто целуемся по кайфу, в любовники друг другу набиваемся или в полноценную интрижку вступаем? Мне это важно понимать, я ж завтра как отосплюсь с цветами припрусь. И от нашего ранга зависит цена и свежесть букета напрямую. Если первое, я вообще с ромашкой припрусь и буду улыбаться, как школьник из восьмого «б». Хотя, с моей репутацией, я скорее из «г», конечно. Целуемся ещё около минуты, долго, я уже забиваю на то что спать хочу. И на то, что мне, вроде как, не дадут. Может быть, все-таки дадут? Ну, пожалуйста, я уже видел, как за мной компактвэн заехал, я сейчас буду тут кружить в попытках выехать минут десять точно. — Как расценивать? — спрашиваю первым делом, когда отрываюсь от рыжей. — Как хочешь, — Женя пожимает плечами и улыбается, убирая руки с моей шеи по плечам и вниз, по рукам, поглаживающим движением. Я ей не собираюсь говорить, что именно я хочу сейчас, но эти движения пытаются меня переубедить, это точно. Смотрит так, что сразу ясно: сама ждёт ответа, как я расценил. — Завтра проснешься, напишешь. Я зайду, — расплывчато, но понятно говорю я. Она пожимает плечами и кивает, оборачиваясь на свой подъезд, — Иди уже, иди. А я поехал выезжать из этого чертового двора… Рыжая тихо смеется, а я зачем-то ещё раз наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать её. Я реально школьник! Осталось только решить, что покупать завтра утром: хризантемы или всё-таки что-то нормальное? Я ж не уточнил, на что мы претендуем. Точнее, мне не ответили. Так что этой ночью, а точнее вечером, потому что меня вырубит моментально, мне предстоит решить, на роль кого я претендую. На роль любовника, что мне нравится куда больше, или на роль интрижки, которую они с Алёной будут обсуждать и ржать ещё лет пять. С этими мыслями я наконец-то выруливаю из Иерусалимских ЖК и отправляюсь на прямую трассу в путешествие — домой по ночному городу. А на первом свидании она всё-таки целуется, не зря Мильковский подсказывал вчера по пути из Осинок. И парня у неё нет, ну, или не ценит она его вообще. Сам виноват, если второе, значит прокололся где-то, женщины — они по природе своей верные. Ладно уж, мне не важно, как оно на самом деле там. Мне ж не венчаться с ней. Интересно, чё Ал скажет?