Наследие двух миров

Литл Уингинг.

Тисовая улица дом 4.

7 ноября 1981 год.

Раннее утро окутало спальный район оглушительной тишиной. Асфальт был мокрым после ночного дождя, и в низинах скапливались лужи. Тонкий блёклый утренний туман ещё не думал рассеиваться и висел над улицей плотной пеленой. Дом номер четыре выглядел абсолютно так же, как десятки других домов на этой улице, словно все эти здания штамповали по единому образцу. Тишь да благодать, и ни намёка на тот хаос, что царил в этом доме целую неделю после того, как среди ночи на порог подкинули годовалого ребёнка. Резко раздался громкий плачь. Слишком громко для этой улицы. Мужчина и женщина, застывшие на крыльце дома номер четыре, обменялись тревожными взглядами. Затем мужчина решительно постучал. Один раз. И этого оказалось достаточно. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стояла взъерошенная Петунья Дурсль, чья внешность кричала о пережитых бессонных ночах. Неукротимые пряди волос каскадом ниспадали на плечи, а в глазах, обрамленных тенями глубокой усталости, застыло отчаяние. Бледность лица контрастировала с мелко дрожащими от изнеможения руками. Её взгляд был предельно напряжен, словно удерживая на грани всего накопившегося за эту изнурительную неделю. — Здравствуйте, меня зовут Самюэль Шелдон, со мной Элия Шарк. Мы действуем по приказу Её Величества. — немедля произнес мужчина и сделал шаг внутрь, не дожидаясь приглашения. — Мы заберем Гарри Поттера согласно договору между Джеймсом и Лили Поттер с Короной, заключённому для защиты ребёнка. Он начал оглядывать все пространство дома, пока его взгляд не остановился на ребенке в руках мисс Дурсль. — Это не он. — нахмурившись, произнёсла Элия осматривающая ребенка из-за плеча Самюэля. — Это мой сын... Дадли... — вздрогнув, выдохнула Петунья, прижимая орущего ребенка ближе к себе. — Гарри... он... Петунья, сбитая с толку, лихорадочно подбирала слова оправдания, но терялась в их поиске. Самюэль Шелдон взирал на нее спокойно, бесстрастно, без тени любопытства, лишь терпеливо ожидая, когда она наконец закончит. Этот взгляд обволакивал миссис Дурсль ледяным холодом, заставляя ее чувствовать себя чужой в собственном доме. Шелдон же стоял так, будто сам этот дом, каждая его деталь, принадлежала ему безраздельно. — Кого там принесло в такую рань? — проворчал, мужчина появляясь в коридоре с лицом, выражавшим недовольство. — Дорогой… Они пришли за Гарри. — едва переводя дыхание, пролепетала Петунья, её бледное лицо исказилось растерянностью. — Наконец-то! — выдохнул Вернон, резко разворачиваясь и устремляясь к лестнице. — Забирайте его. От него одни беды. Не могли появиться раньше? Он нас чуть не спалил своей этой ненормальностью! — возмутился брезгливо он, распахнув дверь в чулан и обернувшись к нежданным гостям. Впрочем, выдержать напряженный взгляд Самюэля он не смог. Ледяной холодок пробежал по спине, и Вернон поспешно отвернулся, прервав свое недовольство и чуть покашляв в кулак. Дом застыл в гнетущей тишине. Воздух сгустился, стал наэлектризованным, словно перед грозой, готовой вот‑вот разразиться. Казалось, сама атмосфера давила на жителей дома не давая нормально вздохнуть. Самюэль бросил взгляд на мальчишку и поморщился, увидев убогую пародию на уютное гнездышко. Ребенка, брошенного на единственный тонкий матрас, едва освещала тусклая лампочка, отбрасывающая дрожащие тени на обшарпанные стены. В чулане витал затхлый запах сырости, проникающий, казалось, в самую душу. Шелдон, однако, не подал виду. Опустившись на колени, он принялся осторожно укутывать малыша в потертый плед, служивший ребенку единственным пристанищем. Затем, быстро встав на ноги, он передал дитя в руки Элии. — Не делайте глупостей больше. — предупредил Самюэль, выходя на улицу с помощницей и ребенком, громко хлопнув дверью. Элия вздохнула, не сводя взгляда со спины своего спутника. Будучи одной из подручных королевы, она привыкла к неожиданным приказам и причудливым капризам двора, но сегодня утро превзошло все ожидания. Самое властное лицо страны вдруг распорядилось, чтобы она отправилась забирать какого‑то ребёнка. Гарри Поттер, чьё имя ровным счётом ничего не говорило леди Шарк, вёл себя поразительно спокойно. Он спал, тихо и ровно дыша, и даже не пошевелился, когда его осторожно подняли с жёсткого матраса и перенесли на руки незнакомой женщины. Но Элия заметила, как его ресницы чуть дрогнули, когда она поправила плед у него на плечах, а губы на мгновение сложились в подобие улыбки. Лишь безмятежное дыхание, едва заметное подрагивание ресниц да лёгкий румянец на щеках. Элия почти ничего не знала о своём подопечном. Всё, кроме имён родителей и сведений об опекунах, хранилось под грифом "секретно". Информация такого уровня была недоступна кому‑то вроде неё, обычной подручной Её Величества. Ни причин спешки, ни сути поручения, ни даже намёка на то, почему этот мальчик оказался в центре внимания короны. Четкий приказ, которому ей надо было следовать и не задавать никаких вопросов. Так же как и всегда. Почему именно этот ребёнок? Что в нём особенного? И почему её поставили в пару с Самюэлем Шелдоном? О нём она также не знала абсолютно ничего, кроме того, что в последнее время он очень часто появлялся подле королевы, и весь дворец был полон слухов о таинственном молодом человеке с безупречными манерами, ледяным взглядом и отсутствием каких‑либо сведений о нём. Элия скользнула взглядом по прямой спине Шелдона, по линии его плеч, чётко очерченной плащом. В груди шевельнулось не то раздражение, не то тревога. Она привыкла действовать в тени, выполнять поручения без лишних вопросов. Но сейчас всё казалось слишком странным, слишком значительным. И этот безмятежно спящий ребёнок на руках, и молчаливая решимость её спутника, и тяжесть тайны, которая, похоже, была куда глубже, чем казалось на первый взгляд. — Прошу. — коротко кивнул ей Самюэль, открывая дверь машины. Элия устроилась на заднем сиденье вместе с ребёнком. Самюэль захлопнул дверь, отдал приказ водителю подождать пять минут, а сам развернулся обратно к дому. Ему ещё предстояло стереть следы пребывания Гарри Поттера в этом доме и избавиться от назойливых взглядов, которые преследовали их с момента появления на улице. Вернулся он достаточно быстро, едва ли прошло сказанное время. Работа оказалась на удивление простой: немного подправить память магглам и сквибу, да избавиться от парочки книзлов труда не составило. Дурсли забыли о том, что у них когда‑то вообще был племянник. Даже намёк на странные происшествия — пожар в первую ночь, разбитая посуда — растворился, словно и не существовал. Вернон с Петуньей теперь искренне верили, что их семейная жизнь всегда была такой, какой они хотели её видеть: упорядоченной, предсказуемой, без малейших следов чего‑то необычного. А той, кто следил из окна соседнего дома, мисс Фигг, было внушено нечто иное. Никакого ребёнка изначально не приносили в дом Дурслей, у них был только их родной сын. Теперь в её сознании отпечатался совершенно другой сценарий, будто ранним утром она просто заметила необычную для этих мест машину и всё. Даже смутное ощущение, что за этим визитом что‑то кроется, постепенно растаяло, вытесненное обыденными заботами. Книзлы, суетливо шнырявшие вдоль забора, были ловко обезврежены парой точных ударов кинжалом, и их тела лежали на пороге дома их владельцы. Самюэль удовлетворённо кивнул, ощутив, как последние нити магических следов растворились в воздухе. Улица снова выглядела совершенно обычной — тихой, сонной, ничем не отличающейся от сотен других в этом районе. Ничто больше не указывало на то, что всего несколько минут назад здесь произошло нечто выходящее за рамки привычного мира магглов. Он развернулся и уверенным шагом направился к машине, где его ждали Элия и ребёнок. Хоть ему и претила сама мысль передвигаться на этой громоздкой железяке магглов, да ещё и перевозить в ней необычного ребёнка. Это был самый непримечательный и скрытный способ передвижения. Самюэлю ничего не оставалось, кроме как бдительно следить за тем, чтобы его магический фон не мешал работе машины, и состояние ребёнка оставалось стабильным. Дабы, не дай Мерлин, не случился магический выброс. Он периодически бросал взгляд через плечо на заднее сиденье. Гарри мирно спал, дыхание было ровным, а аура спокойной, без признаков нарастающего напряжения. Элия, сидевшая рядом с ребёнком, уловила его взгляды и едва заметно кивнула, восприняв его взгляд за беспокойство о ребенке. Благо, до Букингемского дворца они добрались очень быстро. Королева уже ожидала их в приёмном покое. Мудрая женщина со взглядом, в котором читалась не только властность, но и затаённая тревога. Когда Элия Шарк передала ей ребёнка, тот на мгновение приоткрыл глаза, и на долю секунды их взгляды встретились, и на лице Елизаветы промелькнуло что‑то похожее на трепет. Элия молча поклонилась и покинула комнату. В приёмной остались только Королева, её верная служанка Виола и Самюэль Шелдон, застывший у двери в почтительной позе. — Как всё прошло? — спросила Королева, осторожно укачивая малыша. — Без каких‑либо проблем, Ваше Величество. — отчеканил Самюэль, сохраняя стойку смирно. — Ребёнок изъят, его состояние в магическом плане удовлетворительное, хотя показать врачу на всякий случай стоит. Свидетелей нет. Дурсли убеждены, что никакого ребёнка у них никогда не было. Были зафиксированы действия третьих лиц, но все проблемы устранены. За ребёнком и его семьёй велась слежка через книзлов. Согласно данным от неё, это был приказ Верховного чародея Визенгамота, Альбуса Дамблдора. Королева Елизавета кивнула, взглядом подозвав служанку. Та подошла бесшумно, приняла ребёнка из рук монархини и бережно прижала его к себе. — Виола, с этого дня воспитание и обучение Гарри полностью на тебе. Подбери лучших наставников, обеспечь безопасность и проследи, чтобы он ни в чём не нуждался. — она стремительно развернулась к Самюэлю. — Подготовьте документы и немедленно свяжитесь с принцем Чарльзом и принцессой Дианой. Пусть срочно прибудут во дворец. — Прошу прощения за дерзость, но вы хотите, чтобы ребёнок был под опекой их высочеств? — осторожно поинтересовалась Виола, оторвав взгляд от ребенка. — Не будет ли это слишком опасно? Присутствие Гарри рядом с королевской семьёй может привлечь ненужное внимание… В особенности со стороны магов, которым Гарри очень интересен. — Гарри нужна семья, нужен якорь в этом мире. Он будет расти в любви, в кругу семьи, и под нашим пристальным наблюдением. Вы с Самюэлем справитесь. Если потребуется, я выделю дополнительных людей для его защиты. — строго произнесла она, не давая усомниться в своем решении. — А Диане нужно отойти от недавнего потрясения. Им тоже нужен ребёнок. Так же, как он им… О недавней потере первенца на раннем сроке беременности принцессы Дианы мало кто знал. Двор тщательно оберегал эту тайну. Но сама принцесса долго не могла оправиться от удара. Даже теперь, спустя месяцы, в её глазах по‑прежнему горела глубокая грусть и тоска по нерождённому ребёнку. Диане нужен новый смысл, источник тепла и заботы, способный помочь залечить душевную рану. Именно поэтому Елизавета сочла наилучшим решением поместить Гарри под опеку своего сына и невестки. Когда год назад Джеймс Поттер лично явился во дворец, вместо обычного письменного отчёта о состоянии магического мира, Королева и представить не могла, что вскоре он столь безвременно покинет этот мир вместе со своей женой, действительно оставив ребёнка на её попечение. Для волшебников, и тем более для древнего чистокровного рода, подобная ситуация была немыслима. Доверить ребёнка магглам, даже королевской семье, считалось недопустимым. Маги должны воспитываться среди магов, впитывать знания и обычаи своего мира с первых лет жизни. Но Джеймс Поттер, вопреки всем устоям, решился на этот шаг сильно страшась надвегающей угрозы со стороны Тёмного Лорда. Будучи вассалом королевского рода, Джеймс решился обратиться за помощью напрямую к монархине. Корона обладала ресурсами и влиянием, пусть только и в маггловском мире. Поттер рассчитывал не просто на приют. Он искал абсолютной безопасности для своего ребёнка, гарантии того, что Гарри вырастет в надёжном месте, в дали от опасностей магического мира. Королева Елизавета не предполагала, что это когда‑нибудь придёт к решению возвести ребёнка своего вассала в статус принца. Пусть и не наследного. Гарри Поттер теперь должен был стать частью королевской семьи. И чем больше ее величество размышляла, тем больше видела преимуществ этого союза. Теперь, когда худшие опасения Джеймса сбылись, королева твёрдо намеревалась выполнить взятые обязательства не только из чувства долга, но и ради будущего, в котором магия и монархия могли бы служить в будущем одной цели. Вскоре принц Чарльз и принцесса Диана прибыли во дворец. По пути им аккуратно, без подробностей, объяснили суть дела: рассказали об изъятом ребёнке и договоре между королевой и Поттерами. Когда они вошли в приёмную, их ошарашили слова о том, что Гарри будет находиться на их попечении. Принц Чарльз воспринял эту информацию не так радужно, как его жена. Он невольно сжал кулаки, брови сошлись к переносице, а взгляд стал настороженным. Волшебник, да еще как первенец у наследного принца... Эта идея ему казалась очень сомнительной. Диана же, едва увидев малыша, замерла на мгновение. В её глазах вспыхнул огонёк — тот самый, который потух после потери ребёнка. Она шагнула вперёд, не медля ни секунды, и осторожно взяла Гарри на руки. Её пальцы нежно коснулись мягкой щёчки, а взгляд впился в маленькое аккуратное личико с тонкими чертами. Когда глаза Дианы остановились на шраме в виде молнии, её улыбка дрогнула. Но не от страха, от глубокого, почти материнского сострадания. В этом шраме она видела знак пережитой боли. — О… — тихо выдохнула она, прижимая Гарри к груди. Её голос дрогнул. — Какой ты маленький… И такой храбрый, да? — Она уткнулась носом в пушистые чёрные волосы малыша и прикрыла глаза, стараясь сдержать слёзы. Королева продолжала своё повествование, раскладывая по полочкам происходящее в магическом мире и объясняя, почему теперь Гарри Поттер будет под их опекой. — Ваше Величество. — сдержанно произнёс принц Чарльз. — Я понимаю ваши намерения, но позвольте уточнить. Какое место займёт этот ребёнок в нашей семье? Каковы его права? Да и он из волшебников… Насколько я знаю, дети волшебников нестабильны, а их магия неконтролируема. — Гарри Поттер будет принят в королевскую семью как принц, как ваш сын. — чётко произнесла она. — Он получит титул, воспитание и защиту, достойные члена монархии. Но что важно, Гарри не будет иметь права на престол. Ни прямого, ни косвенного. Его статус почётный, но без наследных привилегий. Мир будет знать: он принц без права наследования. Это обеспечит безопасность и ему, и короне. А что касается опасности, с ним 24 часа в сутки будет находиться маг для его и вашей безопасности. Я назначила двух пока что, при необходимости штат увеличим. Этот ребенок очень важен. — Значит, он будет нашим… приёмным сыном? — Диана подняла глаза, в них читалось облегчение и благодарность. Она инстинктивно прижала Гарри чуть ближе, словно уже готова была защищать его от всего мира. — Да. — подтвердила Елизавета. — Он отныне под вашей опекой, под вашей заботой. Вы дадите ему дом, любовь и безопасность. А он, возможно, даст вам то, чего не хватало последнее время. Чарльз на мгновение замер, обдумывая слова матери. Он посмотрел на Диану, на её сияющее лицо, на то, как она держит ребёнка, как светится её взгляд. Затем сделал шаг вперёд и осторожно коснулся крошечной ручки Гарри. — Крохотный... — тихо сказал Чарльз, когда его палец крепко сжала рука ребенка. Диана улыбнулась, а королева Елизавета, стоявшая в стороне, едва заметно кивнула ей.