Наследие двух миров

Кенсингтонский дворец. 1981 год.

«Говорит BBC. По поручению Букингемского дворца передаём следующее официальное заявление. Её Величество Королева Елизавета II сообщает ,что с благословения королевской семьи принц Гарольд Чарльз Джеймс отныне будет воспитываться под опекой Его Королевского Высочества принца Уэльского и Её Королевского Высочества принцессы Уэльской. Принц Гарольд — дальний родственник династии Виндзоров, осиротевший в раннем возрасте в результате трагического происшествия. Королевская семья выражает глубокую благодарность всем, кто проявил сочувствие и поддержку в этот непростой период. В соответствии с традициями милосердия и заботы, издавна присущими британской монархии, принц Гарольд будет расти во дворце как полноправный член семьи. Его Королевское Высочество принц Чарльз и Её Королевское Высочество принцесса Диана обещают дать мальчику любовь, защиту и воспитание, достойные его нового положения. Королевский двор просит общественность с пониманием отнестись к необходимости ограничить публичное появление принца Гарольда в ближайшие месяцы. Эта мера принимается исключительно в интересах благополучия ребёнка, чтобы оградить его от излишнего внимания в период адаптации к новой жизни. Букингемский дворец благодарит средства массовой информации за проявленную тактичность и уважение к частной жизни семьи. Подробные комментарии будут предоставлены позднее, когда принц Гарольд будет готов к участию в публичных мероприятиях. Это было официальное заявление, переданное по поручению Её Величества Королевы. Говорит BBC. Конец сообщения». Бесстрастный и сдержанный голос Британской вещательной корпорации закончил вещание. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Чарльз медленно выдохнул, словно наконец сбросил тяжёлый груз с плеч. Вот теперь официально перед всем народом у него был сын. Не формально, не на словах, а закреплено в эфире BBC, напечатано чёрным по белому в утренних газетах, услышано миллионами британских ушей. Чарльз невольно сжал подлокотники кресла, осознавая масштаб произошедшего. Отныне Гарри Поттер не просто ребёнок, взятый под опеку, а принц, признанный всей страной и совсем скоро ему уже будет необходимо появится на публике. Это действительно пугало Чарльза. Диана, сидевшая рядом на диване, подняла глаза от газеты и улыбнулась. Её улыбка была тёплой, почти триумфальной. Она протянула ему свежий номер The Times. — Смотри, Чарльз. Получилось даже лучше, чем я ожидала. На обложке первой полосы красовалась фотография, о которой уже ходили легенды среди дворцовой прислуги. На ней сам Чарльз, прямой, скованный как на параде. Рядом сияющая Диана полная счастья. А на руках у принцессы смирно сидел годовалый Гарри в крошечном матросском костюмчике. Чёрные волосы мальчика растрёпаны, зелёные глаза смотрят серьёзно и немного сердито. — От фотосессии он действительно был не в восторге. — едва заметно усмехнулся Чарльз. Сфотографировать Гарри действительно удалось с трудом. Мальчику очень не нравилось происходящее. Сначала вспышка одного аппарата взорвалась радужными искрами, потом второй фотоаппарат взлетел в воздух и с грохотом рухнул на землю. Фотограф, который был сквибом, только тихо выругался. Ему стоило этого ожидать. Дети нетерпеливы. Диана тихо рассмеялась, вспоминая тот день. Гарри был довольно капризным. Его рано разбудили, и, пока его не уложили на дневной сон, он был очень обижен на всех. — Я хочу к нему. Прямо сейчас! Не дожидаясь ответа, она поднялась с дивана и направилась в выделенную Гарри детскую комнату, недалеко от их с Чарльзом крыла. Диана хотела, чтобы ребёнок находился рядом и у неё был быстрый доступ к нему. Принцу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Они ещё не успели дойти до нужной двери, как услышали громкий испуганный визг. Диана ускорилась, почти побежала. Звук шёл из детской, дверь которой была приоткрыта. Изнутри доносились шёпоты и взволнованные голоса. Дверь резко распахнулась. Диана застыла на пороге. В воздухе висела молодая горничная, бледная как полотно, в полуметре от пола. Руки и ноги её беспомощно дёргались, пытаясь вцепиться ввоздух, юбка задралась, а она отчаянно всхлипывала от страха. Виола осторожно укачивала плачущего Гарри на руках, параллельно пытаясь успокоить брыкающуюся служанку, чтобы аккуратно её опустить. Горничная вопила, абсолютно никого не слыша. Гарри плакал так, что его магия только усиливалась не отпуская служанку. В конце концов Виола не выдержала. Вместо мягкого приземления, как она планировала изначально, просто прервала левитирующую магию Гарри. И горничная с грохотом упала на пол. — Пошли вон. Все. — нахмурилась Виола. Пока другие служанки помогали подняться упавшей, Виола быстро положила Гарри в кроватку. Горничные тихо переглядывались. Та, что до этого висела в воздухе, собралась оправдаться и объясниться, но столкнулась с ледяным взглядом гувернантки принца и ещё сильнее от страха вжалась в пол. Затем её взгляд зацепил стоящих на пороге их высочеств. — Ваше высочество! Я ничего не сделала! Поймите, прошу, я только хотела поправить одежду ребёнка! И я… я взлетела… — горничная по‑прежнему сиделана коленях и громко рыдала. Все таки не дожидаясь пока ребенок и горничная успокояться, Виола стремительно развернулась, крепко схватила горничную под локоть и весьма грубо вытолкнула её из комнаты, остальных она выпроводила одним холодным взглядом. Дверь закрылась. В комнате наконец стало тише. — Доброе утро, ваши высочества. Прошу прощения за это представление. — на ходу поздоровалась Виола. Гувернантка глубоко вздохнула, вернулась к кроватке и осторожно взяла Гарри на руки. Мальчик всё ещё всхлипывал, но уже тише. Она начала медленно укачивать его, тихо напевая колыбельную. Ребенок цеплялся своими крошечными пальчиками за рукав её платья, но постепенно дыхание его выравнивалось, а слёзы переставали катиться по раскрасневшимся щекам. Наконец он затих и уснул, уткнувшись носиком в плечо гувернантки. — Как он? — поинтересовалась принцесса Диана, бесшумно подходя к кроватке, смотря как Виола осторожно укладвала ребенка. Её взгляд смягчился, когда она увидела умиротворённое лицо спящего сына. — Всё в порядке. — ответила Виола, укрывая мальчика лёгким одеялом. — Для него это нормально. А вот служанки… — она поджала губы, сглатывая грубое недовольное высказывание в сторону прислуги. Она бросила короткий взгляд на дверь, за которой, вероятно, всё ещё находились перепуганные горничные. — Они его раздражают. Громкие голоса, суета, чужие руки. Чем больше людей вокруг, тем сильнее всплески. Возможно, имеет смысл выделить отдельное крыло, куда им можно было бы закрыть доступ? Гарри, на удивление, действительно оказался ребёнком вспыльчивым и недовольным очень многим. Он категорически не позволял трогать себя и уж тем более брать на руки, удостоив этой чести лишь принцессу Диану и Виолу. Даже к горничным, которые пытались подойти ближе, он реагировал нервным плачем, а в особо яркие моменты его магии давала себе волю. — Я думаю, мы могли бы отдать Гарри третий этаж северного крыла. — кивнул принц Чарльз после недолгих раздумий. Он провёл ладонью по подбородку, мысленно представляя планировку дворца. — Оно дальше всех от жилых помещений и парадных залов, там тихо и спокойно. Эти слуги… они сквибы и должны были быть готовы к магии, но, видимо, не к такой интенсивности. — Они раздражительны и излишне эмоциональны. — согласилась Виола. — С вашего разрешения, я бы очень сильно ограничила круг лиц вокруг принца Гарри, как минимум пока он не сможет контролировать магические выбросы. Позже, когда Гарри научится сдерживать эмоции, можно будет аккуратно подключать других людей. Но только тех, кто действительно готов к подобным сюрпризам. Чарльз помолчал несколько секунд, задумчиво глядя на спящего сына. В его глазах читалась смесь тревоги со страхом и отцовской гордости. Даже в таком возрасте мальчик демонстрировал силу, которая могла стать как благословением, так и испытанием. — Хорошо. Я прикажу подготовить северное крыло и отдам приказ о том, чтобы никто из посторонних туда не входил. — Так будет безопаснее для него… да? — тихо спросила Диана, в её глазах мелькнула грусть. — Просто жаль, что он окажется в другом конце дворца. Я хотела видеть его чаще. — Безопасность важнее удобств. — отрезал принц Чарльз. В тот же день, ближе к вечеру, северное крыло уже начало преображаться. Лучи закатного солнца пробиваясь сквозь высокие окна, окрашивали поверхности в теплые оттенки. Слуги под строгим присмотром принцессы Дианы переносили мебель, вешали плотные шторы, способные заглушать звуки, и расстилали тяжелые ковры с густым ворсом. В приёмной оставили мягкие диваны с бархатной обивкой, убрали громоздкие кресла и излишне пышную люстру, её заменили на небольшые настенные светильники с тёплым, приглушённым светом. Игровая постепенно наполнялась игрушками: деревянными лошадками с колёсиками, кубиками с буквами алфавита, плюшевыми зверями, которые умели издавать звуки. Рядом поставили небольшой книжный шкаф с красочными изданиями сказок и обучающих книг для будущих занятий. В спальне над детской кроватью повесили воздушный белоснежный балдахин, подхваченный серебряными шнурами. Диана лично поправила каждую складку ткани, улыбнулась, представив, как Гарри будет засыпать под этой легкой завесой. Рядом поставили небольшой столик с книгами сказок и лампу с регулируемой яркостью. На стене напротив кровати повесили большую карту звездного неба с яркими созведиями. Когда Гарри наконец перенесли в его новые комнаты, он с любопытством и спокойствием осматривался. Его большие зеленые глаза внимательно изучали каждый уголок. Он потянулся к ближайшему плюшевому медведю, что лежал на ковре около кроватки, сжал его лапу и удовлетворенно улыбнулся. Диана, довольная тем, что комнаты пришлись сыну по душе, радостно улыбалась и рассказывала Виоле и принцу Чарльзу, почему и зачем добавила ту или иную деталь. Чарльз стоял у двери скрестив руки на груди. Он смотрел на жену и сына и думал, что еще месяц назад вся эта история казалась ему лишь выполнением долга перед короной. Теперь же, он понимал, что они действительно потихоньку становятся семьей. — Завтра я приду к нему утром. — продолжала говорить Диана, не отводя взгляда от Гарри, который теперь с увлечением рассматривал карту звезд. — И вечером тоже. И послезавтра. Мы будем приходить каждый день. Виола едва заметно улыбнулась уголком губ, наблюдая за этой сценой. — Конечно, Ваше Высочество. Двери северного крыла всегда открыты для вас. И я прослежу, чтобы здесь царили покой и безопасность. За окнами уже стемнело. Лондон жил своей обычной жизнью. Где‑то звенели трамваи, в кафе зажигали огни, люди спешили домой. В комнате было тихо, лишь изредка потрескивал камин, да где‑то вдалеке слышался приглушённый шёпот слуг, завершающих последние приготовления. Гарри продолжал изучать карту звёзд, водя пальчиком по линиям созвездий, а Диана присела рядом, тихо рассказывая ему истории. Гарри внимательно смотрел на принцессу, слушая её и словно обдумывая ее рассказ. В его больших глазах читалась трогательная состредоточенность. Он слегка нахмурил брови, будто пытался разгадать какой-то важный секрет, а потом положил свою маленькую ладошку на руку Дианы. Крошечная ладошка с нежными пухлыми пальчиками аккуратно похлопала ее по руке, и этот жест неожиданно заставил сердце Дианы сжаться от нежности. — Мой маленький... Диана мягко перехватила его ладошки и поднесла к губам, нежно поцеловав каждую. Гарри на мгновение замер, удивлённо глядя на неё, а затем залился звонким смехом и замахал ручками, не давая снова их поймать. Он начал что-то оживленно "рассказывать" на своем языке, активно жестикулируя. Пока не уткнулся носиков в плече принцессы, на мгновение затихая. Но уже через пару секунд снова поднял голову, широко распахнув глаза, и потянулся ручками к её волосам, пытаясь поймать короткие светлые локоны. Диана смотрела на своего сына и понимала, что он — лучшее, что случалось с ней за все последнее время. Его улыбка, звонкий смех, любопытные глаза. Абсолютно все связанное с ним наполняло ее сердце теплом, которого она так долго была лишена. Гарри уже никак не являлся ее долгом или чужим решением. Он являлся ее сыном. Ее семьей.