Лунные воины в мире магии

Прошёл месяц, и наступило 1 сентября. Лето закончилось так же внезапно, как и началось. Ещё вчера ребята сидели на крыше приюта, смотрели на звёзды и строили планы на будущее, а сегодня они уже стояли на платформе 9¾, сжимая в руках тяжёлые чемоданы и старые тележки. — Ненавижу этот день, — проворчала Минако, поправляя мантию. — Почему лето не может длиться вечно? — Потому что у нас есть дела, — ответила Рей, закатывая глаза. — Важные дела. — Я знаю. Но всё равно ненавижу. Они иногда говорили, что не хотят возвращаться в Хогвартс, так как снова будут эти преследования, насмешливые косые взгляды, также вся эта ерунда. Прошлый год научил их многому — в том числе и тому, что в этом мире они всегда будут чужаками. Их не принимали, не понимали, но и не отвергали полностью — просто держались на расстоянии, как будто чувствовали, что с ними что-то не так. — Снова эти взгляды, — вздохнула Макото, когда они заходили в поезд. — Снова Грейнджер будет следить за каждым нашим шагом. — Снова Поттер будет пялиться, — добавила Харука. — Снова Уизли будет жевать и смотреть, — усмехнулась Минако. — Хватит, — сказала Усаги, открывая дверь в купе. — Мы здесь не для того, чтобы ныть. Мы здесь для того, чтобы найти артефакты и вернуться домой. Но ребятам нужно было возвращаться только для того, чтобы найти нужные артефакты для ритуала по возвращению домой и наконец-то вернуться в своё время. Эта мысль была единственным, что согревало их в холодных коридорах Хогвартса. Каждый день, каждый урок, каждая насмешка — всё это было временным. Они были здесь не навсегда. Они нашли свободное купе в конце поезда — такое же, как в прошлом году. За окном проплывали зелёные поля, и солнце, которое в этом году почему-то светило ярче, чем в прошлом. Ребята ехали в поезде и просто обсуждали всё на свете. Мичиру опять сидела на коленях у Харуки. Это уже стало их традицией — в тесных купе Хогвартс-Экспресса они всегда садились так, чтобы быть ближе друг к другу. Харука обнимала Мичиру за талию, Мичиру положила голову ей на плечо, и их кольца на безымянных пальцах поблёскивали в солнечном свете. Усаги сидела на коленях у Мамору, как и в прошлом году. Он обнимал её, она прижималась к нему, и они молча смотрели в окно, не нуждаясь в словах. А Сецуна притянула к себе свою приёмную дочь Хотару. Хотару устроилась на её коленях, свернувшись калачиком, и тихо мурлыкала что-то себе под нос. Ей было тепло и спокойно — как всегда рядом с Сецуной. Хотя Хотару хотела бы посидеть на коленях у своего приёмного отца Харуки, но, увидев, как папа Харука и мама Мичиру так мило смотрятся вместе, она передумала. — Ты уверена? — спросила Сецуна, заметив, что девочка смотрит в сторону Харуки и Мичиру. — Угу, — кивнула Хотару. — Пусть они будут вдвоём. Им это нужно. Они весь год не виделись толком — Слизерин и Когтевран, разные гостиные, разные расписания. — Ты очень взрослая для своих лет, — улыбнулась Сецуна, целуя её в макушку. — Мне двенадцать, — ответила Хотару. — Или больше. В зависимости от того, как считать. Они смеялись, обсуждали летние каникулы, вспоминали, как веселились в Японии, строили планы на новый учебный год. В купе было тепло и уютно, и даже мысль о том, что скоро они снова окажутся в Хогвартсе, не могла испортить их настроение. И в этот момент опять зашла Грейнджер. Дверь купе отъехала в сторону, и на пороге появилась знакомая фигура с густыми каштановыми волосами и стопкой книг в руках. Гермиона Грейнджер выглядела так же, как и в прошлом году — только стала чуть выше и ещё более самоуверенной. Она окинула взглядом их компанию — Харуку и Мичиру, которые сидели в обнимку, Усаги на коленях у Мамору, Хотару на коленях у Сецуны — и её лицо скривилось в знакомой гримасе неодобрения. Она посмотрела на всё это косо, с тем самым выражением, которое ребята уже научились распознавать: «Это ненормально, и я не одобряю». Но она сдержалась. По крайней мере, сначала. — Вы не видели Гарри и Рона? — спросила она, стараясь говорить вежливо, хотя в её голосе слышалось раздражение. — Они должны были быть здесь, но я не могу их найти. Я обошла почти весь поезд. Ребята переглянулись. — Нет, — ответил Мамору спокойно. — Мы никого не видели. Мы сели в это купе первыми, и к нам никто не заходил. — Да и вообще мы их не встречали в поезде, — добавила Минако. — Может, они в другом вагоне? — Я проверила другие вагоны, — отрезала Гермиона. — Их нет. — Тогда не знаем, — пожала плечами Харука. — Извините. Гермиона только сказала, что это странно, но она решила уйти. Она уже взялась за дверь, но перед этим опять прочитала лекцию о том, что это вообще некультурно, и она не поддерживает лесбиянство. — Я не хочу вмешиваться в ваши личные дела, — начала она, и её голос зазвучал наставительно, как у строгой учительницы. — Но то, что вы делаете… это неправильно. Девушки не должны сидеть на коленях у других девушек. Это некультурно. Это… это даже не принято в приличном обществе. И я не поддерживаю лесбиянство. Это противоестественно. Она выпалила это быстро, будто боялась, что её перебьют, и замерла, ожидая реакции. Наступила тишина. Мичиру медленно подняла голову с плеча Харуки. Её глаза, обычно мягкие и тёплые, стали холодными, как лёд. Харука сжала её руку, но ничего не сказала — она знала, что Мичиру справится сама. — Мисс Грейнджер, — сказала Мичиру, и её голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Вы имеете право на своё мнение. Но позвольте напомнить: вы не знаете нас. Вы не знаете, кто мы, откуда мы и что мы пережили. Вы видите только то, что хотите видеть, и судите, не имея ни малейшего понятия о нашей жизни. — Я… — Дайте мне закончить, — перебила её Мичиру, и Гермиона замолчала. — В нашем городе, откуда мы родом, такие отношения признаются законом. Люди могут любить кого хотят. И это никого не касается. Если вам что-то не нравится — это ваше право. Но не смейте называть наши чувства противоестественными. Вы не имеете права. — Вот именно, — добавила Харука, и её голос был низким и опасным. — Наша жизнь — наше дело. Если вам не нравится — не смотрите. Отвернитесь. Уйдите. Но не смейте учить нас, как нам жить. Гермиона побледнела. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Она привыкла, что её лекции либо принимали с благодарностью, либо игнорировали, но чтобы ей так отвечали… это было ново. На что ей был дан ответ: это её право и то, что в их городе это всё признаётся. — Это ваше право, — сказала Усаги, и её голос был твёрдым, но не злым. — Но и у нас есть право любить тех, кого мы любим. И мы не собираемся извиняться за это. — Мы не извиняемся за то, кто мы есть, — добавила Рей. — И не будем, — закончила Макото. Гермиона просто ушла. Она вышла в коридор, даже не закрыв за собой дверь, и её шаги быстро застучали по деревянному полу, удаляясь всё дальше и дальше. Но перед этим она лишь кинула на них взгляд, полный того, что она узнает правду. В её глазах горел огонь — не злобы, но решимости. Она не сдастся. Она выяснит, кто они такие. И докажет всем, что была права. — Вот и поговорили, — вздохнула Минако, когда дверь закрылась. — С каждым разом всё веселее. — Она не успокоится, — сказала Сецуна. — Эта девочка слишком умна и слишком упряма. Она будет искать правду, пока не найдёт. — Пусть ищет, — пожала плечами Харука. — Не найдёт. — Найдёт, — неожиданно сказала Хотару, и все повернулись к ней. — Не всё. Но кое-что. Она умнее, чем кажется. И она не оставит нас в покое, пока не удовлетворит своё любопытство. — Тогда мы будем осторожны, — сказал Мамору. — Ещё осторожнее, чем раньше. — Мы всегда осторожны, — ответила Усаги. — Но теперь — тем более. Поезд мчался вперёд, унося их в Хогвартс. За окном уже начало темнеть, и первые звёзды загорались на небе. Где-то в другом вагоне Гарри Поттер и Рон Уизли наконец нашли своё купе — и, конечно, опоздали, потому что не могли пройти сквозь стену платформы. Где-то в локомотиве машинист пил чай и смотрел на рельсы. А где-то в замке профессор Снейп уже готовил свои котлы, а Дамблдор смотрел на звёзды через окно своей башни. — Впереди новый год, — сказала Усаги, глядя на пролетающие мимо поля. — И, надеюсь, последний, — добавил Мамору. — В этом мире, — поправила его Сецуна. — В этом мире, — согласился он. Они замолчали, и каждый думал о своём. О доме. О возвращении. О том, что они оставят здесь — и что заберут с собой. Поезд замедлял ход. Хогвартс приближался. *** Дальше ребята просто доехали спокойно до Хогвартса без происшествий. Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, за окном окончательно стемнело, и в купе горел мягкий магический свет. Никто больше не заходил к ним — ни Грейнджер, ни Поттер, ни Уизли. Только один раз мимо пробежала какая-то первокурсница с рыжими косичками, которая искала туалет, но она даже не заглянула в их купе. Ребята просто сидели, разговаривали, иногда замолкали, глядя в окно, и наслаждались последними минутами перед тем, как снова окунуться в атмосферу Хогвартса. Они уже привыкли к этой дороге — к запаху угля и старого дерева, к покачиванию вагонов, к тому, как за окном медленно проплывают леса и холмы, сменяясь горами. — Хорошо, — сказала Хотару, положив голову на плечо Сецуне. — Спокойно. — Это ненадолго, — вздохнула Минако. — Скоро начнётся. — Не начинай, — попросила Макото. — Дай насладиться тишиной. Они засмеялись, и смех разнёсся по коридору, заставив нескольких проходящих мимо старшекурсников обернуться. И вот они уже вместе с остальными второкурсниками собрались через озеро и снова оказались в Хогвартсе. Процедура была знакомой до боли. Те же лодки, то же тёмное озеро, тот же замок, возвышающийся на скале. Хагрид, который стал ещё больше — или это им казалось после летних каникул? — махал им своей огромной рукой и что-то кричал про «скорее, а то пир остынет». Они причалили, поднялись по каменным ступеням, прошли через знакомые коридоры и оказались в Большом зале. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, который сегодня повторял тёмное, звёздное небо. Четыре длинных стола были заполнены учениками, которые шумели, смеялись и обсуждали летние каникулы. Ребята разошлись по своим факультетам. Усаги, Рей и Макото направились к столу Гриффиндора, где их встретили знакомые лица — Лаванда Браун, Парвати Патил и другие девочки с их курса. Лаванда, как обычно, начала что-то рассказывать о своих каникулах, но Рей вежливо кивнула и отвернулась, давая понять, что не настроена на долгие разговоры. Минако, Харука и Мичиру пошли к столу Слизерина. Там их встретили холодные взгляды и едва заметные кивки. Драко Малфой, сидевший в окружении своих приспешников, бросил на них короткий взгляд и отвернулся — он уже понял, что с этими девушками лучше не связываться. Они не лезли в его дела, и он не лез в их. Ами, Сецуна и Хотару направились к столу Когтеврана, где их встретили более дружелюбно — когтевранцы ценили ум, а эти трое были одними из лучших на курсе. Мамору сел за стол Пуффендуя, где его уже ждали соседи по комнате — тихие мальчишки, которые уважали его за спокойствие и умение хранить секреты. Они стали наблюдать за распределением первокурсников. МакГонагалл, как и в прошлом году, вынесла вперёд старую табуретку и потрёпанную Распределяющую шляпу. Первокурсники — маленькие, испуганные, в новеньких мантиях — жались друг к другу и с ужасом смотрели на шляпу. Имена продолжали звучать. Среди них оказалась ещё одна рыжая макушка — это была Джинни Уизли. Маленькая, с огненно-рыжими волосами, заплетёнными в хвост, и веснушчатым лицом, она вышла вперёд с таким видом, будто уже знала, куда попадёт. Шляпа едва коснулась её головы, как крикнула: — Гриффиндор! Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Братья Уизли — близнецы Фред и Джордж, которые уже учились на третьем курсе, — свистели и кричали громче всех. Джинни, краснея, побежала к их столу и села рядом с братьями. Джинни пыталась сразу подружиться с Рей, ведь увидела, что эта девушка огненная. Она подошла к Рей после того, как села за стол, и протянула руку: — Привет! Я Джинни. Джинни Уизли. А ты Рей, да? Я слышала о тебе. Ты такая красивая! И волосы у тебя чёрные, как смоль. Можно, я сяду рядом? Рей посмотрела на неё — на её широко раскрытые глаза, на её искреннюю улыбку — и почувствовала, что эта девочка не хочет ничего плохого. Она просто искала друзей. Но Рей была не в том настроении, чтобы нянчиться с первокурсницами. У неё были свои заботы. — Извини, — сказала Рей вежливо, но твёрдо. — Место занято. — Но тут же никого нет, — удивилась Джинни, показывая на пустующее место рядом с Рей. — Будет, — ответила Рей и отвернулась к Макото, которая сидела с другой стороны. Джинни обиделась. Её губы дрогнули, глаза заблестели, и она отошла к братьям, которые тут же начали её утешать. — Ты могла быть помягче, — сказала Макото, когда Джинни ушла. — Не могла, — ответила Рей. — У нас нет времени на дружбу с первокурсницами. У нас есть цель. — Ты права, — вздохнула Макото. — Но ей было больно. — Она переживёт, — пожала плечами Рей и начала общаться с Макото и Усаги, которые сидели рядом. Они обсуждали планы на учебный год, вспоминали лето и тихо смеялись над чем-то своим. Джинни поглядывала на них издалека, но больше не подходила. В Слизерине за столом Харука не заметила Уизли и Поттера. — Странно, — сказала она Мичиру, оглядывая зал. — Где Поттер и этот его рыжий друг? Я не вижу их за столом Гриффиндора. — Может, они не приехали? — предположила Мичиру. — Или опоздали, — добавила Минако. — С них станется. Хотя Харука не обратила на это внимания, ей было интересно, что же такого с ними случилось, что они даже не явились на первое сентября. Но это было просто любопытство — не более. Ей хотелось понять, как устроен этот мир, а Поттер был его неотъемлемой частью. — Может, они влетели в стену, — усмехнулась Минако. — Как в прошлом году? — Или их похитили домовые эльфы, — добавила Харука. — Или они просто решили не возвращаться, — пожала плечами Мичиру. — Но это вряд ли. Они обсудили это ещё пару минут, но потом потеряли интерес. Где-то на другом конце зала Драко Малфой тоже заметил отсутствие Поттера и довольно ухмыльнулся, но Харука не обратила на это внимания. Ну, ребят это совершенно не волновало, и они продолжили пир. На столах появились горы еды — жареные цыплята, дымящиеся стейки, картофельное пюре, свежие овощи, пироги и пудинги. Всё пахло так вкусно, что даже Усаги, которая всегда ждала пира с особым нетерпением, не могла выбрать, с чего начать. — Я скучала по этой еде, — призналась она, накладывая себе в тарелку всего понемногу. — Ты скучала по еде в принципе, — усмехнулась Рей. — В приюте кормили ужасно. — Не ужасно, а… скромно, — поправила её Усаги. — Скромно, как в тюрьме, — фыркнула Минако из-за соседнего стола. Они переговаривались через коммуникаторы, не привлекая внимания. — Ешьте давайте, — сказала Макото. — У нас ещё вся ночь впереди. Пир шёл своим чередом. Дамблдор произнёс свою обычную речь — что-то о запрете на посещение Запретного леса и о том, что коридор на третьем этаже по-прежнему закрыт для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Первокурсники испуганно переглядывались, а старшекурсники закатывали глаза. — Каждый год одно и то же, — проворчал кто-то за столом Пуффендуя. — Но в этом году есть кое-что новое, — сказал Дамблдор, и в зале воцарилась тишина. — Я рад представить вам нового профессора Защиты от Тёмных Искусств — Златопуста Локонса. Локонс вскочил из-за преподавательского стола, сверкая ослепительной улыбкой. Его бирюзовая мантия переливалась в свете свечей, а волосы были уложены с идеальной небрежностью. Он поклонился, и несколько девушек за столом Гриффиндора завизжали от восторга. — Какой же он клоун, — прошептала Харука, и Мичиру легонько толкнула её локтем. — Тише, — сказала она. — Он теперь наш учитель. — Это не делает его менее клоуном, — ответила Харука, но замолчала. Локонс сел на место, и пир продолжился. Ребята ели, разговаривали, смеялись, и никто из них не заметил, что за столом Гриффиндора всё ещё не было Гарри Поттера и Рона Уизли. А где-то далеко, за стенами Хогвартса, на той самой машине, которая умела летать, двое мальчиков мчались к замку, опаздывая на пир, на распределение и на начало учебного года. Но это уже было не их дело. Их дело было другим. Они искали артефакты. Они готовили ритуал. Они собирались домой. А всё остальное — лишь фон. Продолжение следует…