Лунные воины в мире магии

Следующее утро началось сразу же с обсуждения новостей. Хогвартс гудел как растревоженный улей. В коридорах, в гостиных, за завтраком — везде только и говорили о том, что произошло прошлой ночью. Первокурсники смотрели на старшекурсников с раскрытыми ртами, старшекурсники перешёптывались и посмеивались, а преподаватели ходили с хмурыми лицами. Когда Харука, Мичиру и Минако спустились в гостиную Слизерина, то застали там оживлённую толпу. Слизеринцы смеялись и говорили про Поттера. Драко Малфой, сидевший в самом центре на кожаном диване, рассказывал что-то с таким видом, будто он лично присутствовал при событии. — Представляете, — говорил он, размахивая руками. — Они прилетели на этой старой развалюхе прямо над озером! Уизли за рулём, Поттер смотрит в окно, и всё это под рёв мотора! — И что случилось? — спросил кто-то из младших слизеринцев. — А то, что они врезались в Гремучую Иву! Эта ива — древняя, злобная, она чуть не убила их! Они каким-то чудом выбрались, но машина… машина, говорят, теперь в лесу, и её никто не может найти. Когда девочки спросили, что случилось, Малфой ответил, явно наслаждаясь вниманием. — Поттер и Уизли приехали в Хогвартс на летающей машине, — сказал он, сверкнув глазами. — И повредили Гремучую Иву. Снейп хотел их исключить, но что-то там произошло. Дамблдор их помиловал. Как всегда. Поттеру всё сходит с рук. — Как они узнали? — спросила Мичиру, хотя ей было не особенно интересно. — Все знают, — фыркнул Малфой. — Эта новость облетела замок быстрее, чем совы из Хогсмида. Их видели, когда они влетали в замок. Филч чуть инфаркт не получил. Харука только хмыкнула и теперь понимала, где были эти двое во время пира. Вчера она гадала, почему их нет за столом Гриффиндора — вот и ответ. Летающая машина. Гремучая Ива. Опять неприятности. — И что с ними будет? — спросила Минако. — Наказание, — ответил Малфой с ухмылкой. — Но какое — никто не знает. Дамблдор объявит сегодня. Но честно, им было всё равно. Девочки переглянулись, пожали плечами и отправились в Большой зал. По дороге они встретили всех в команде — Усаги, Рей, Макото вышли из гриффиндорской башни, Ами, Сецуна и Хотару спустились из Когтеврана, а Мамору ждал их внизу, у лестницы. — Вы слышали? — спросила Минако, когда они собрались вместе. — Про Поттера и Уизли? — переспросила Рей. — Конечно. У нас в гостиной только об этом и говорят. — И у нас, — добавила Ами. — Когтевранцы обсуждают это за завтраком уже полчаса. Ребята обсуждали новости, пока шли к Большому залу. Усаги, Рей и Макото поделились тем, что узнали от Грейнджер. — Грейнджер проболталась, — сказала Рей, понижая голос. — Она сидела в гостиной и жаловалась Лаванде на то, что Поттер и Уизли такие безответственные. И сказала, что их не исключили из Хогвартса, но им назначили наказание, которое они в скором времени должны выполнить. — Какое наказание? — спросила Харука. — Не сказала, — пожала плечами Макото. — Но, судя по её лицу, что-то неприятное. — Помогать Филчу, наверное, — предположила Минако. — Или чистить котлы без магии. — Или писать письма миссис Уизли, — усмехнулась Харука. Ребята только фыркнули на это и не стали на этом зацикливаться. Им честно было всё равно на этих двоих. — Они вечно влипают в неприятности, — сказала Усаги, входя в Большой зал. — В прошлом году — тролль, потом подземелья с ловушками, потом Философский камень. В этом году — летающая машина. Что дальше? — Не наше дело, — ответил Мамору. — Пусть разбираются сами. Они сели за свои столы, и завтрак начался. Но разговоры о Поттере и Уизли не утихали — по крайней мере, у других. *** А вот эта троица, которая всё слышала, просто была в шоке от их поведения. Гарри, Рон и Гермиона сидели за столом Гриффиндора, ели овсянку и делали вид, что не замечают шепотков. Но Гарри слышал каждое слово. Кто-то восхищался его смелостью, кто-то называл идиотом, кто-то просто смеялся. Рон был красным как помидор и ковырял ложкой в тарелке. Гермиона сидела с каменным лицом и не проронила ни слова с тех пор, как они сели. — Они вообще не обращают на нас внимания, — прошептал Рон, кивая в сторону стола Когтеврана, где сидели Ами, Сецуна и Хотару, увлечённо обсуждая что-то на своём языке. — Смотри, им плевать. — Им на всех плевать, — буркнул Гарри. — Они живут в своём мире. — И мы не можем понять, в каком, — добавила Гермиона, и в её голосе послышалось раздражение. — Я пыталась. Я следила за ними. Я записывала всё, что они делают. Но они… они другие. И тем более только недавно Гермиона начала замечать, что эти ребята общаются друг с другом на другом языке. В их словах иногда проскальзывали слова: «чан», «сан», «тян». Она не понимала, что они значат, но они звучали… японски. — Вчера, — сказала она, понижая голос, — я слышала, как Цукино сказала Кино: «Мако-тян, иди сюда». А Тено назвала Кайо «Мичиру-сан». Это не английский. Это что-то восточное. — Может, они из Японии? — предположил Гарри. — Но они из приюта в Англии, — возразила Гермиона. — Как дети из Японии оказались в английском приюте? Это нелогично. И так же Гермиона начала замечать, что иногда они пишут даже на другом языке — на японском. Однажды она увидела в комнате на столике у кровати Рей записку, написанную японскими иероглифами. Воспоминания. Это случилось несколько дней назад, когда Гермиона зашла в спальню девочек Гриффиндора, чтобы взять свою забытую книгу. Рей не было — она ушла в душ. А на столике, рядом с её кроватью, лежал маленький листок бумаги, исписанный чёрными чернилами. Гермиона не успела перевести или даже прочитать, ведь она не знала японского. Она взяла листок, повертела в руках, но иероглифы ничего ей не сказали. Они были красивыми, сложными, и в них чувствовалась какая-то древняя сила. Но смысл ускользал. — Что ты делаешь? — раздался голос Рей за её спиной. Гермиона вздрогнула и быстро положила листок на место. — Я… я искала свою книгу, — сказала она, краснея. — Она под кроватью, — холодно ответила Рей, и её глаза сверкнули. — А мои вещи — не твои. Не трогай. Гермиона выбежала из комнаты, но с тех пор эта записка не давала ей покоя. Что там было написано? О чём они переписываются на языке, которого никто в Хогвартсе не понимает? Какие тайны скрывают эти странные дети? И ей было очень любопытно, кто же эти ребята такие. Конец воспоминаний. — Они не из приюта, — сказала она Гарри и Рону, когда они остались втроём. — Я уверена. Они скрывают что-то большое. — Может, они шпионы? — предположил Рон, жуя бекон. — Из какой-нибудь тёмной организации? — Не смеши, — отмахнулась Гермиона. — Какая организация? Они дети. — А вы видели, как они дерутся? — вдруг сказал Гарри. — Я однажды видел, как Айно и Тено тренировались в заброшенном коридоре. У них были какие-то странные движения. Не как на наших уроках. Быстрее. Опаснее. — Ты следил за ними? — удивилась Гермиона. — Случайно, — пожал плечами Гарри. — Я искал место, где можно спрятаться от Филча. А они там были. — И что они делали? — Дрались. Но не по-настоящему. Тренировались. У них были… оружия. У одной — меч, у другой — цепь. И они светились. — Светились? — переспросил Рон, поперхнувшись. — Да. Слабо. Но я видел. Гермиона задумалась. Это подтверждало её догадки. Эти дети были необычными. Слишком необычными для обычной школы. Так же было интересно об этом Поттеру и Уизли. — Я хочу узнать, кто они, — сказал Гарри, глядя на стол Когтеврана, где Ами что-то чертила на пергаменте, а Сецуна смотрела на неё с одобрением. — Они не такие, как все. И я чувствую, что они знают что-то, чего не знаем мы. — Согласен, — кивнул Рон. — Но как мы это сделаем? Они не подпускают нас близко. — Будем наблюдать, — сказала Гермиона, и в её глазах загорелся огонь решимости. — Рано или поздно они ошибутся. И тогда мы узнаем правду. *** А в это время за столом Когтеврана Ами чихнула. — Кто-то говорит о нас, — заметила Хотару. — Грейнджер, — спокойно ответила Сецуна, не поднимая головы. — И Поттер с Уизли. Они смотрят в нашу сторону уже десять минут. — Пусть смотрят, — сказала Ами, откладывая пергамент. — Нам есть чем заняться, кроме их подозрений. Она достала из кармана коммуникатор и быстро набрала сообщение в общий чат: «Внимание. Наша наблюдательная группа активизировалась. Будьте осторожны в коридорах. Не обсуждайте ничего важного на людях. И помните: мы близки к цели». Ответы не заставили себя ждать. «Понял», — написал Мамору. «Я им покажу, если они подойдут», — написала Рей. «Без драк», — попросила Усаги. «Обещать не могу», — ответила Рей. «Тогда хотя бы не при мне», — добавила Минако. Ребята улыбнулись, пряча улыбки за чашками с тыквенным соком. Им было всё равно на Поттера, Уизли и Грейнджер. У них была своя цель. И они были к ней так близко. *** Вот наконец-то прошли практически все уроки этого дня и осталось только одно — защита от тёмных искусств, которое вёл Златопуст Локонс. День выдался долгим и утомительным. Утром были зелья, где Снейп, как обычно, придирался к каждому движению, снимал баллы за «недостаточно ровное нарезание корней мандрагоры» и одаривал своими ледяными взглядами всех, кто попадался под руку. Потом — трансфигурация, где МакГонагалл объявила, что в этом году они начнут превращать животных в кубки, и все, кроме Ами, приуныли. После обеда — история магии, где профессор Биннс, как всегда, вещал монотонным голосом о восстании гоблинов, и даже Усаги с трудом держала глаза открытыми. И вот, наконец, последний урок — защита от тёмных искусств. Сегодня была практика у Слизерина и Гриффиндора. Поэтому Харука, Мичиру, Минако, Усаги, Рей и Макото встретились на паре. Шесть Сейлор воинов в одной аудитории — это могло означать только одно: либо ничего не случится, либо случится что-то очень странное. — Надеюсь, этот клоун не заставит нас поклоняться его портретам, — пробормотала Харука, когда они входили в кабинет. — Его портреты уже висят в коридорах, — заметила Минако. — Я насчитала пять штук по дороге сюда. — Пять? — переспросила Рей. — Я насчитала семь. — Он явно себя любит. Кабинет защиты от тёмных искусств выглядел так же пафосно, как и сам Локонс. Стены были увешаны его портретами — на одном он улыбался, на другом подмигивал, на третьем держал в руках какой-то трофей. На полках стояли стопки его книг, а на доске было крупно написано: «Златопуст Локонс — орден Мерлина третьей степени, почётный член Лиги защиты от тёмных искусств, пятикратный победитель конкурса «Самая обаятельная улыбка». — Это всё? — спросила Харука, садясь за парту. — Ещё бы написали, что он умеет заваривать чай. — Тише, — шепнула Мичиру, хотя в её глазах тоже плясали смешинки. Когда все расселись, Локонс влетел в класс — именно влетел, в развевающейся мантии бирюзового цвета, с идеальной укладкой и той самой улыбкой, которая, по слухам, сводила с ума ведьм всех возрастов. — Добрый день, мои дорогие ученики! — воскликнул он, взмахивая руками. — Как приятно видеть такие юные, полные энтузиазма лица! Я — Златопуст Локонс, ваш новый профессор защиты от тёмных искусств. Возможно, вы слышали обо мне? Он сделал паузу, ожидая аплодисментов. Кто-то из слизеринцев вежливо похлопал, кто-то из гриффиндорцев закатил глаза. — Я слышал, он победил банши, — прошептал кто-то сзади. — А я слышал, что он просто был в том же городе, когда банши убили другие, — ответил другой голос. И всё началось с того, что Локонс представил себя и начал именно себя восхвалять. Он рассказывал о своих подвигах — как он сражался с оборотнями, как победил злого гнома, как спас целую деревню от вампиров. Каждая история была длиннее и невероятнее предыдущей. — И вот, когда я стоял над поверженным врагом, — вещал он, — я понял, что главное в битве — это не сила, а улыбка! Уверенная, красивая улыбка! — Он точно сумасшедший, — прошептала Харука Мичиру. — Несомненно, — ответила та. После получасового монолога Локонс наконец перешёл к делу. Он раздал каждому ученику по листу пергамента и сказал: — А теперь, мои дорогие, небольшой тест! Чтобы я понял, кто из вас достоин учиться у такого великого мага, как я. Не волнуйтесь, вопросы очень простые. Если вы читали мои книги, конечно. Он дал в начале урока тест про свои книги, а там были вопросы только про него. Усаги пробежала глазами по списку и охнула. «Любимый цвет Златопуста Локонса?», «Какой талисман Златопуст Локонс носит на удачу?», «Какой самый большой подвиг Златопуста Локонса?», «Какую улыбку Златопуст Локонс считает самой обаятельной?». — Это что, шутка? — громко спросила Харука, и все обернулись. Локонс улыбнулся своей ослепительной улыбкой. — Никаких шуток, моя дорогая! Это очень серьёзный тест. Тот, кто знает меня, знает и то, как побеждать тёмных существ. Ведь я — живое доказательство того, что знания спасают жизнь! Харука наотрез просто отказалась это писать, называя это дебилизмом, и ей было всё равно, что ей поставят. — Я не буду это писать, — сказала она, откладывая перо. — Это не имеет никакого отношения к защите от тёмных искусств. Это реклама вашей персоны. — Мисс Тено. — Локонс прищурился, но улыбка не сходила с его лица. — Боюсь, вы вынуждены будете… — Вынуждена буду что? — перебила Харука, и в её голосе послышалась сталь. — Получить плохую оценку? Мне всё равно. Я здесь, чтобы учиться, а не заполнять ваши анкеты. — Потрясающе, — пробормотал кто-то из слизеринцев. — Она что, с ума сошла? — прошептал другой. Но Харука сидела с каменным лицом, скрестив руки на груди. Мичиру легонько коснулась её руки под партой — поддержка, успокоение. Они даже видели, как Грейнджер строчит, как сумасшедшая, отвечая на эти вопросы. Её перо летало по пергаменту, и она улыбалась, явно наслаждаясь процессом. Каждый вопрос был для неё не испытанием, а возможностью блеснуть знаниями. — Вопрос номер двенадцать: «Какую книгу Златопуст Локонс считает своим величайшим достижением?» — прошептала она вслух, быстро записывая ответ. — Очевидно, «Волшебство в диких краях», там он описывает самый сложный случай… — Она серьёзно? — спросила Минако, глядя на Гермиону с недоумением. — Более чем, — вздохнула Макото. Усаги наугад ответила на пару вопросов, просто чтобы не оставлять лист пустым. Она написала что-то вроде «розовый» и «победил всех» и со спокойной совестью отложила перо. Минако сделала то же самое — нацарапала первые пришедшие в голову ответы и откинулась на стуле. Мичиру попыталась что-то ответить сама и вспомнить что-то из книг, но у неё ничего не шло на ум. Она перечитала несколько вопросов, вздохнула и написала только в одном — «Конечно, он же герой» — и сдалась. Так же, как и у Макото, — она честно пыталась вспомнить хоть что-то из прочитанного, но книги Локонса были настолько пустыми и самовлюблёнными, что в голове не осталось ни строчки. — Это невозможно, — сказала она. — Его книги — сплошная вода. — Не вода, а самоуверенность, — поправила Рей, которая написала только своё имя и сдала пустой лист. После этого профессор собрал у них тесты и сказал, что высший балл у Грейнджер — она ответила на все вопросы правильно и даже добавила дополнительные комментарии в некоторых местах. — Потрясающе, мисс Грейнджер! — воскликнул Локонс, размахивая её листом. — Видно, что вы читали мои книги от корки до корки! Десять баллов Гриффиндору! Гермиона покраснела от гордости и улыбнулась. Из-за чего Сейлор воины просто фыркнули в её адрес. — Она этим гордится? — прошептала Минако. — Похоже на то, — ответила Харука. — Бедная девочка, — вздохнула Мичиру. — Она даже не понимает, что её используют. Наконец началась практика. Локонс торжественно подошёл к клетке, стоявшей в углу класса, и с театральным жестом сдёрнул покрывало. — А теперь, мои дорогие, — провозгласил он, — самое интересное! Я принёс для вас кое-кого из своего последнего путешествия. Встречайте — корнуэльские пикси! Он представил корнуэльских пикси — маленьких, ярко-голубых существ с острыми крыльями и противными, звенящими голосами. Они метались в клетке, сверкая глазами и стуча по прутьям. — Эти милые создания, — продолжал Локонс, — славятся своим озорством. Но не бойтесь! Я научу вас, как с ними справляться. Он выпустил их прямо на ребят и сказал, чтобы они попробовали поймать их. Как только дверца клетки открылась, пикси вырвались на свободу. Они не стали нападать на Локонса — они разлетелись по всему классу. Пикси начали громить весь класс. Они хватали чернильницы и бросали их в учеников, вырывали страницы из учебников, вешали ковры на люстры и выкручивали руки бедным первокурсникам. Девчонки визжали, мальчишки пытались отбиваться учебниками, но всё было бесполезно. — Не паникуйте! — крикнул Локонс, поднимая палочку. — Сейчас я покажу вам, как это делается! Он попытался использовать какое-то несуществующее заклинание — взмахнул палочкой и крикнул: — Пескипиксипестерно! Ничего не произошло. Пикси, которые сидели на люстре, засмеялись — противным, звенящим смехом. Локонс попробовал ещё раз: — Пескипестериариум! Одна из пикси подлетела к нему, выхватила палочку из руки и выбросила её в окно. Палочка вылетела наружу, сверкнув на солнце, и упала куда-то в траву. После этого Локонс вскрикнул и сказал всем ловить этих пикси. — Ну же, мои дорогие! — закричал он, прячась за преподавательским столом. — Поймайте их! Они же маленькие! — Какой же он никчёмный, — прошептала Харука. — Не отвлекайся, — сказала Мичиру, уклоняясь от чернильницы, которая летела прямо в неё. Сейлор воины просто использовали свою настоящую магию, незаметно. Они не могли превращаться в открытую — это было бы слишком опасно. Но небольшая, едва заметная магия… это было возможно. Усаги слегка коснулась своего серебряного кристалла, и вокруг неё образовалось слабое серебряное поле, которое мягко притягивало пикси, заставляя их замедляться. Рей использовала своё тепло — не огонь, а мягкое, тёплое свечение, которое заставляло пикси терять ориентацию и садиться на пол. Макото призвала лёгкие разряды молний — такие слабые, что никто не заметил бы их, если бы не смотрел в упор. Пикси дёргались и падали. Минако использовала свой свет — мягкое золотое сияние, которое завораживало существ. Харука и Мичиру действовали в паре — Харука создавала потоки воздуха, которые сдували пикси с люстр и шкафов, а Мичиру мягко направляла их в клетку с помощью воды, которую она призвала из воздуха. И вскоре все пикси вернулись обратно в клетку. Сейлор воины сделали это так быстро и незаметно, что большинство учеников даже не поняли, как это произошло. Они просто увидели, что пикси вдруг успокоились и сами залетели в клетку. И никто не заметил их магию, кроме Уизли, Грейнджер и Поттера. Гарри видел, как у Харуки на секунду засветились руки. Рон заметил, как вода, которая полилась из ниоткуда, подтолкнула пикси к клетке. А Гермиона — та вообще сидела с открытым ртом, потому что видела всё. Серебряное свечение Усаги. Тепло Рей. Молнии Макото. Свет Минако. Ветер Харуки. Воду Мичиру. — Вы это видели? — прошептал Гарри, наклоняясь к Рону и Гермионе. — Видел, — ответил Рон, и его лицо было бледным. — Я же говорила, — прошептала Гермиона, и в её голосе слышалось торжество. — Я же говорила, что они не обычные. Пикси были пойманы. Класс постепенно успокаивался. Локонс выполз из-за стола, отряхнул мантию и, как ни в чём не бывало, сказал: — Отлично! Потрясающе! Я знал, что вы справитесь. Конечно, моя демонстрация была лишь для того, чтобы вы поняли, как не надо делать. А вы… вы сделали всё правильно. Очень правильно. — Он сейчас припишет себе нашу заслугу, — прошептала Минако. — Конечно, припишет, — ответила Рей. — Это же Локонс. Звонок прозвенел, и ученики начали выходить из класса. Сейлор воины переглянулись и молча вышли в коридор. — Мы были слишком заметны, — сказала Харука, когда они отошли подальше. — Но никто не видел, — возразила Мичиру. — Кроме троицы, — поправила её Усаги. — Они видели. Я заметила лицо Грейнджер. — Значит, будем осторожнее, — вздохнул Мамору, который ждал их в коридоре. — И быстрее искать артефакты. У нас становится всё меньше времени. Они пошли в Большой зал на ужин, оставив за спиной разгромленный класс, самовлюблённого профессора и троих второкурсников, которые теперь были уверены: эти странные ребята определённо что-то скрывают. И они узнают что. Продолжение следует…