В тени золотого мальчика

      Сентябрьский воздух над Шотландией был пропитан запахом озерной воды и сырой земли. Для одиннадцатилетнего Лео Торна этот запах был лучшим ароматом в мире — он пах свободой. Свободой от серого приюта на окраине Лондона, от вечного сквозняка в спальне на двенадцать коек и от ощущения, что он — дефектная деталь в огромном механизме города.       Когда лодки заскользили по черной глади озера, Лео во все глаза смотрел на замок. В соседней лодке он заметил худощавого мальчика с растрепанными волосами.       — Это Гарри Поттер, — прошептал кто-то сзади.       Лео затаил дыхание. Он слышал это имя в поезде. Сирота. Мальчик, у которого нет родителей, как и у него самого, но который при этом — легенда. В груди Лео шевельнулось странное чувство: не зависть, а робкая надежда. Если он смог стать кем-то важным, может, и у меня получится?

***

      Огромные двери распахнулись, и Лео едва не споткнулся о собственную мантию. Потолок, отражающий звездное небо, тысячи свечей, парящих в воздухе... Всё это казалось сном. Но больше всего его волновала шеренга первокурсников. Он старался держаться поближе к Поттеру, надеясь просто переглянуться, кивнуть, дать понять: «Эй, я тоже здесь новенький, и мне тоже страшно».       Профессор Макгонагалл начала вызывать учеников.       — Поттер, Гарри!       Зал взорвался шепотом. Лео подался вперед, сжимая кулаки. Он видел, как Гарри, пошатываясь, идет к табурету. Секунды тишины показались вечностью.       — ГРИФФИНДОР! — взревела Шляпа.       Стол под красно-золотыми знаменами взорвался аплодисментами. Близнецы Уизли вскочили, выкрикивая: «С нами Поттер! С нами Поттер!». Лео почувствовал прилив решимости. Мне нужно попасть туда же. Любой ценой. Вскоре прозвучало его имя:       — Торн, Лео!       Он сел на табурет, и пыльная ткань опустилась на глаза.       «Хм...» — проскрипел голос в голове. — «Трудное детство. Жажда причастности. Огромное желание доказать, чего ты стоишь... Но в тебе есть искра, которая горит ярче всего в моменты одиночества. Что ж, пусть это будет... ГРИФФИНДОР!»

***

      Лео сорвал шляпу и почти побежал к столу. Сердце колотилось. Гарри сидел там, окруженный старшекурсниками. Рядом с ним было одно свободное место — как раз для Лео.       Он уже занес ногу, чтобы перешагнуть через скамью, как вдруг...       — Стой, Лео! Тут занято! — Перси Уизли, староста с сияющим значком, бесцеремонно отодвинул его в сторону, освобождая путь для Невилла Долгопупса, который шел, пошатываясь и всхлипывая от пережитого стресса.       Лео пришлось сесть на три места дальше.       Между ним и Гарри теперь была «стена»: рыжий и шумный Рон Уизли, восторженно размахивающий руками, и Симус Финниган, который уже успел что-то пролить.       — Эй, Гарри! — Лео попытался позвать его через стол, когда на золотых блюдах внезапно появилась еда.       Но его голос утонул в грохоте посуды. — Попробуй эти сосиски, Гарри! — громко крикнул Рон, пододвигая тарелку так, что она полностью перекрыла обзор Лео.

***

      Когда ужин подходил к концу, Лео решил действовать решительно. Он дождался, пока Гарри потянется за кубком с тыквенным соком.       «Сейчас или никогда. Просто скажу, что я тоже из Лондона», — подумал он.       Лео набрал в легкие воздуха и уже открыл рот:       — Гарри, я...       Б-БАХ!       Прямо над головой Лео пролетел Почти Безголовый Ник, решивший эффектно вынырнуть из центра стола. Полупрозрачная холодная эктоплазма обдала Лео ледяным душем. Мальчик вздрогнул, закашлялся, а когда проморгался, Гарри уже увлеченно слушал историю призрака о том, как его казнили тупым топором.       Лео вздохнул и потянулся к куску пирога с почками. Весь вечер он ловил моменты, когда Гарри оставался один, но Поттер был как центр гравитации — вокруг него всегда кто-то крутился.       — Ничего, — прошептал Лео себе под нос, глядя, как Гарри уходит вслед за Перси в сторону башни. — Мы живем в одной спальне. Там-то нам никто не помешает.       Он еще не знал, что в спальне его ждала кровать в самом дальнем углу, а храп Рона Уизли станет надежным звуковым барьером для любых ночных разговоров по душам.

***

      Если Большой зал казался Лео воплощением мечты, то подземелья, где проходили уроки Зельеварения, напоминали ему подвал приюта — только в сто раз холоднее и с заспиртованными монстрами на полках.       Лео пришел в класс за десять минут до начала. Он специально выбрал второй стол в среднем ряду. Это было стратегическое решение: не слишком близко к кафедре, чтобы не злить учителя, но достаточно удобно, чтобы Гарри, заходя в класс, увидел его первым.       — Сюда, Гарри! — мысленно репетировал Лео, похлопывая по соседней табуретке. — Сядем вместе?       Двери распахнулись. В класс гурьбой ввалились гриффиндорцы и слизеринцы. Лео выпрямил спину и замахал рукой, когда увидел копну растрепанных черных волос. Гарри шел, о чем-то переговариваясь с Роном.       — Гарри! — негромко позвал Лео, указывая на свободное место.       Гарри заметил его, улыбнулся и уже сделал шаг в сторону Лео, как вдруг между ними, словно ледяной вихрь, пронесся Драко Малфой. Он намеренно задел Лео плечом, едва не сбросив того с табуретки.       — Уйди с дороги, Торн, — процедил Малфой. — Поттер, неужели ты собираешься сидеть с этим… никем?       Пока Гарри хмурился и подбирал достойный ответ Малфою, сзади их подтолкнула толпа опаздывающих. В суматохе Рон схватил Гарри за рукав и потащил к столу чуть левее.       — Пойдем, Гарри, а то Симус сейчас займет последнее место с нормальными весами! Лео остался сидеть один. Через секунду к нему, тяжело дыша, подсел Невилл Долгопупс, чей котел уже подозрительно дребезжал еще до начала урока.       Дверь с грохотом захлопнулась. Профессор Снейп ворвался в класс, его черная мантия развевалась, как крылья огромной летучей мыши. Он начал перекличку, и когда дошел до имени Гарри, в классе повисла тяжелая, ядовитая тишина.       — О, да, — негромко произнес Снейп. — Гарри Поттер. Наша новая… знаменитость.       Лео видел, как Гарри вжал голову в плечи. Ему до боли хотелось выкрикнуть что-то в защиту Гарри, но ледяной взгляд Снейпа, казалось, пригвоздил его к месту. Профессор начал сыпать вопросами, на которые Поттер не знал ответов.       «Спросите меня!» — отчаянно думал Лео, который прочитал «Тысячу магических растений и грибов» от корки до корки еще в поезде. — «Я отвечу, и он увидит, что я могу помочь!»       Но Снейп игнорировал поднятую руку Лео так, словно тот был прозрачным.       — А теперь, — рявкнул Снейп, — разделитесь на пары и приступайте к приготовлению зелья для излечения от фурункулов.       Лео с надеждой посмотрел на Гарри. Тот как раз оборачивался, возможно, ища Лео… но Рон уже вовсю гремел ингредиентами, случайно рассыпав сушеную крапиву на колени Поттеру. Им пришлось остаться в паре.       Лео вздохнул и повернулся к Невиллу.       — Ладно, Невилл. Давай я буду резать змеиные зубы, а ты… просто не трогай иглы дикобраза, пока я не скажу, хорошо?       Весь урок Лео пытался поймать взгляд Гарри через два стола. Один раз ему это удалось — Гарри выглядел совершенно растерянным, пытаясь отмерить слизь флоббер-червя. Лео приподнял свой учебник и попытался одними губами прошептать: «Семь капель! Семь!». Гарри прищурился, пытаясь разобрать слова, начал кивать… и в этот момент прямо перед лицом Лео возникла спина Снейпа.       — Мистер Торн, — прошипел профессор, — если я еще раз увижу, что вы пытаетесь заниматься чревовещанием вместо того, чтобы следить за своим крайне… посредственным варевом, Гриффиндор потеряет пять баллов.       Лео покраснел до корней волос. А через секунду в классе раздался свист и едкий розовый дым.       Котел Невилла, который всё-таки кинул иглы дикобраза раньше времени, начал плавиться. Зелье хлынуло на пол.       — Идиот! — прорычал Снейп, взмахнув палочкой, чтобы убрать лужу.       В общей суматохе, когда всех заставили залезть на табуретки, чтобы не обжечь ноги пролитым зельем, Гарри и Рон оказались в самом дальнем углу класса. Когда урок закончился, Снейп задержал Лео и Невилла, заставив их отмывать пол вручную.       Лео тер холодный камень щеткой, чувствуя, как садят руки. Гарри уже давно ушел в Большой зал, обсуждая со своими друзьями несправедливость Снейпа.       — Ничего, — прошептал Лео, окуная щетку в ведро. — Завтра у нас первый урок полетов. На метлах-то уж точно никто не помешает нам поговорить.       Он еще не знал, что именно завтра Невилл сломает запястье, Малфой украдет Напоминалку, а Гарри Поттер станет самым молодым ловцом столетия, улетев навстречу своей славе и оставив Лео глотать пыль на земле.

***

      Когда Хогвартс опустел на рождественские каникулы, замок преобразился. Эхо шагов гуляло по пустым коридорам, рыцарские доспехи распевали праздничные гимны (часто фальшивя), а Большой зал украсили двенадцатью гигантскими елями.       Для Лео Торна это было первое Рождество, когда он не прятался в холодной кладовке приюта от старших мальчишек. И, что самое главное, в гриффиндорской башне остались всего несколько человек: братья Уизли, сам Лео и Гарри Поттер.       — Идеальный момент, — сказал себе Лео, глядя на падающий за окном снег. — Никаких толп. Никакого Малфоя. Никаких взрывающихся котлов. В канун Рождества, сидя у догорающего камина в пустой гостиной, Лео вывел на куске пергамента несколько строк. Он испортил три пера и скомкал пять черновиков, прежде чем результат его устроил.       «Счастливого Рождества, Гарри. Я знаю, что ты тоже вырос у магглов и без родителей. Для меня это тоже первое настоящее Рождество. Если захочешь отвлечься от шахмат с Роном и сыграть во Взрывающиеся карты — я буду у окна. Лео Торн».       Он аккуратно свернул пергамент и перевязал его красно-золотой ниткой. План был прост: положить записку на кровать Гарри рождественским утром вместе с маленькой шоколадной лягушкой, которую Лео купил в «Сладком королевстве» через старшекурсников.

***

      Утром Лео проснулся от радостных криков. Он быстро сунул руку под подушку, нащупал записку и шоколадную лягушку, накинул халат и задвинул полог своей кровати.       В спальне царил праздничный хаос. Рон Уизли прыгал вокруг кровати Гарри в бордовом свитере с огромной буквой «Р». Вся постель Поттера была завалена блестящей оберточной бумагой, какими-то деревянными флейтами и коробками со сладостями.       Лео сделал глубокий вдох, сжал свою записку и шагнул вперед.       — Счастливого... — начал он.       Но Гарри его не услышал. В этот самый момент он разворачивал странный, струящийся сверток. Ткань выглядела как жидкое серебро.       — Что это? — восторженно выдохнул Рон.       — Какая-то мантия, — неуверенно ответил Гарри и накинул ее на плечи.       Лео моргнул. Потом моргнул еще раз. И протер глаза.       Гарри Поттер просто... исчез. На полу осталась парить только его голова, которая с изумлением смотрела вниз, туда, где секунду назад было тело.       — Это Мантия-невидимка! — заорал Рон, роняя коробку с бобами Берти Боттс. — Я читал о них!       Гарри натянул капюшон на голову и растворился целиком. В спальне раздался восторженный смех невидимого мальчика и грохот падающих коробок, через которые он споткнулся.       Лео так и остался стоять в двух шагах от кровати, сжимая в руке шоколадную лягушку. Как можно вручить записку тому, кого ты физически не видишь? Он тихо положил конфету на тумбочку Гарри (где она мгновенно затерялась среди горы других сладостей), сунул записку обратно в карман халата и незаметно вышел из спальни.

***

      Шанс номер два представился за праздничным обедом. Из-за того, что учеников осталось мало, преподаватели сдвинули столы. Лео оказался за одним огромным столом вместе с профессорами, братьями Уизли и Гарри.       Поттер сидел прямо напротив. Он выглядел невероятно счастливым в своем новом синем свитере Уизли.       «Сейчас», — решил Лео. Он достал слегка помятую записку из кармана мантии и положил ее на стол, намереваясь незаметно пододвинуть поближе к тарелке Гарри. Он коснулся пергамента пальцем. Гарри как раз поднял глаза и вопросительно посмотрел на Лео. Их взгляды встретились. Лео улыбнулся и толкнул записку вперед.       — Поттер! Не желаете ли хлопушку? — раздался громоподобный, но добродушный голос. Профессор Дамблдор, чья борода сегодня была украшена блестками, с улыбкой протягивал Гарри огромную серебряную волшебную хлопушку через весь стол.       — С удовольствием, профессор! — ответил Гарри, хватаясь за один конец.       Лео даже не успел отдернуть руку.       Б-У-У-У-М!       Это был не просто хлопок. Это был пушечный выстрел. Столб густого синего дыма окутал стол. Из взорвавшейся хлопушки вылетел контр-адмиральский капюшон и стая живых белых мышей, которые с писком бросились врассыпную.       Лео закашлялся, разгоняя дым руками. Когда видимость восстановилась, он посмотрел на стол. На том месте, где секунду назад лежала его записка, сидела упитанная белая мышь. Она дожевывала последний кусочек пергамента с буквами «...Лео Торн».       Гарри, смеясь, примерял адмиральскую шляпу, а близнецы Уизли уже тянули друг на друга следующую хлопушку.       Лео посмотрел на мышь. Мышь посмотрела на Лео, икнула маленьким облачком дыма и убежала под тарелку с индейкой.       — Да ладно, — тихо сказал Лео, накладывая себе побольше жареной картошки. — В конце концов, впереди еще целых полгода. Куда он от меня денется?       Той ночью Лео долго сидел у окна в гостиной, тасуя колоду Взрывающихся карт. Он не знал, что прямо сейчас, скрытый серебристой тканью мантии-невидимки, Гарри Поттер бродит по темным коридорам замка, отдаляясь от обычных школьных забот всё дальше и дальше в мир своих собственных, великих тайн.

***

      К концу рождественских каникул замок стал казаться Лео Торну слишком огромным и гулким. Тишина давила на уши, напоминая о долгих бессонных ночах в лондонском приюте. В одну из таких ночей, когда сон упорно не шел, Лео решил прогуляться. Он знал, что нарушает правила, но желание размять ноги и сбежать от храпа Рона Уизли пересилило страх перед Филчем и его кошкой.       Бродя по запутанным коридорам четвертого этажа, Лео заметил приоткрытую дверь в неиспользуемый класс. Оттуда лился слабый, едва уловимый свет.       Лео бесшумно проскользнул в щель и замер, вжавшись в тень от массивного пыльного шкафа.       В центре пустой комнаты стояло великолепное зеркало высотой до самого потолка, в богато украшенной золотой раме. А прямо перед ним, скрестив ноги на холодном каменном полу, сидел Гарри Поттер. Рядом с ним небрежной лужей серебрилась та самая мантия-невидимка.       Лео затаил дыхание. Гарри не двигался. Он смотрел в пустое стекло с такой нежностью и отчаянной тоской, что у Лео перехватило горло. Гарри протянул руку и кончиками пальцев коснулся холодного стекла, что-то едва слышно прошептав.       Лео не нужно было видеть отражение, чтобы понять, на кого смотрит мальчик со шрамом. «Родители, — пронеслось в голове Лео. — Он видит свою семью».       В груди Лео разлилось тепло. Вот он — тот самый момент. Никаких взрывающихся котлов, никаких шумных Уизли, никаких призраков. Только два сироты в пустом классе. Лео сделал глубокий вдох, собираясь выйти из тени. Он уже знал, что скажет: «Гарри, я тоже их не знал. Но мы можем быть семьей здесь, в Гриффиндоре».       Он перенес вес на правую ногу, скрипнув подошвой ботинка, и уже открыл рот…       — Итак… ты снова здесь, Гарри?       Голос прозвучал из самого темного угла комнаты. Он был тихим, мягким, но от него Лео едва не подпрыгнул до потолка. Сердце ухнуло куда-то в район желудка.       Гарри резко обернулся. Из мрака выступил директор Альбус Дамблдор.       Лео в ужасе вжался в шкаф, стараясь слиться с деревянными панелями. «Если меня сейчас поймают вне спальни, Гриффиндор потеряет баллы, а меня могут исключить. И тогда я вообще никогда не стану другом Поттера!» — в панике думал он.       Он стоял, не смея пошевелиться, пока Дамблдор подошел к Гарри и сел рядом с ним на пол. Лео стал невольным слушателем их разговора. Он слышал, как директор рассказывает про Зеркало Еиналеж.       — Оно не показывает нам ни правды, ни будущего, — мягко говорил Дамблдор. — Оно показывает нам не больше и не меньше, чем самые глубокие, самые отчаянные желания нашего сердца. Ты, никогда не знавший своей семьи, видишь их стоящими вокруг тебя.       Каждое слово отдавалось в душе Лео. Он понял, что всё это время пытался вторгнуться в мир мальчика, который нес на своих плечах невидимый, но невероятно тяжелый груз. Лео хотел найти друга, чтобы спастись от собственного одиночества, но Гарри прямо сейчас был поглощен раной, которую не могла исцелить ни одна беседа у камина, ни одна шоколадная лягушка.       — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, — предупредил Дамблдор. — И я прошу тебя не искать его. Нельзя цепляться за мечты и забывать о настоящей жизни.       Когда Гарри, накинув мантию-невидимку, покинул класс, а Дамблдор бесшумно удалился в другом направлении, Лео остался один. Убедившись, что шаги стихли, он вышел из своего укрытия и подошел к Зеркалу Еиналеж.       Он встал на то же самое место, где только что сидел Гарри, и посмотрел в стекло.       Поначалу он увидел только себя: лохматого худенького мальчишку в помятой пижаме. Но затем по стеклу пошла рябь. Рядом с его отражением появились люди. Это были не родители, чьих лиц он всё равно не помнил.       В зеркале Лео увидел себя в форме игрока в квиддич. Рядом с ним стоял смеющийся Гарри Поттер, хлопающий его по плечу. С другой стороны Рон Уизли протягивал ему сливочное пиво, а Невилл, Гермиона и близнецы радостно качали его на руках. Он был своим. Он был частью их мира.       Лео смотрел на это около минуты. Затем он вспомнил слова Дамблдора: «Нельзя цепляться за мечты и забывать о настоящей жизни».       Он грустно улыбнулся своему отражению.       — Директор прав, — прошептал Лео пустому классу. — Дружбу нельзя наколдовать. И ее нельзя форсировать.       Он отвернулся от Зеркала Еиналеж и пошел к выходу. Лео принял решение: он больше не будет устраивать засады с записками, караулить Гарри в коридорах и пытаться искусственно создать «идеальный момент». Он просто будет рядом. Будет учиться, помогать своему факультету и ждать.       Потому что настоящая дружба — это не когда ты врываешься в чью-то жизнь, а когда ты оказываешься рядом в тот момент, когда действительно нужен. И Лео Торн, гриффиндорец до мозга костей, был готов ждать этого момента столько, сколько потребуется.