Часть 2
30 марта 2026 г., 21:23
Утро после ночи у Зеркала Еиналеж принесло Лео странное, почти пугающее облегчение. Он проснулся и не стал первым первым делом проверять, проснулся ли Гарри. Он не высчитывал траекторию своего движения к Большому залу так, чтобы «случайно» столкнуться с Поттером в дверях.
Лео просто застегнул мантию, взял учебник по Гербологии и спустился вниз.
***
В теплице №1 пахло влажной землей и чем-то пряным. Профессор Стебль велела всем разбиться на пары для пересадки прыгучих луковиц. По привычке Лео бросил быстрый взгляд на Гарри, но тот уже о чем-то перешептывался с Роном. Лео не почувствовал укола обиды. Вместо этого он повернулся к Невиллу Долгопупсу, который в одиночестве сражался с непослушной садовой перчаткой. — Помочь? — просто спросил Лео. Невилл вздрогнул, выронив перчатку. — Ой, да... спасибо, Лео. У меня вечно всё валится из рук. Даже луковицы, кажется, меня презирают. Они принялись за работу. Пока они в четыре руки удерживали извивающееся растение, Лео вдруг понял, что Невилл — потрясающий собеседник, если его не пугать. Долгопупс знал о растениях столько, сколько Лео не вычитал бы и в десяти книгах. — Знаешь, — пропыхтел Невилл, засыпая землю в горшок, — мой дядя Элги думал, что я вообще сквиб. Он так обрадовался, когда меня приняли, что подарил Тревора. Но я всё равно чувствую, что я здесь... ну, по ошибке. Лео замер. Он посмотрел на свои руки, перепачканные в навозе дракона. — Я вырос в приюте, Невилл. Я до одиннадцати лет думал, что магию придумали в Голливуде, чтобы продавать билеты в кино. Поверь, ты здесь точно не по ошибке. По крайней мере, ты не пытаешься превратить свою крысу в кубок для вина, как Рон. Невилл впервые за всё время громко и искренне рассмеялся. И этот смех был для Лео дороже, чем любое мимолетное «привет» от Гарри Поттера.***
Вечером в гостиной Гриффиндора Лео сел не за центральный стол, а в углу, где Дин Томас что-то увлеченно рисовал на полях пергамента. — Круто рисуешь, — заметил Лео, заглядывая через плечо. На бумаге оживал замок Хогвартс, но в стиле комиксов, которые Лео иногда находил в мусорных баках Лондона. — Спасибо, — Дин улыбнулся. — Скучаю по нормальным ручкам и бумаге. Перья — это какой-то каменный век, не находишь? К ним подсел Симус Финниган. — Эй, Торн, мы тут затеваем партию в «Плюй-камни». Ты с нами? Невилл говорит, ты отличный парень, только молчаливый слишком. Лео почувствовал, как в груди разливается тепло. Оказывается, пока он охотился за вниманием «легенды», он не замечал живых, интересных людей, которые сидели с ним в одной спальне. «Они не избранные», — подумал Лео, бросая первый камень в лунку. — «Они просто... друзья. И это гораздо лучше».***
К концу февраля Лео Торн перестал быть «тем парнем, который вечно маячит за спиной Поттера». У него появились свои шутки с Дином, свои секретные места для подготовки к урокам с Невиллом и даже соревнование с Симусом на то, кто быстрее научится заклинанию Инсендио, не спалив при этом брови. Однажды, проходя мимо портрета Полной Дамы, Лео столкнулся с Гарри. Поттер выглядел изможденным — он как раз возвращался с очередной ночной вылазки или тренировки по Квиддичу. — Привет, Лео! — бодро крикнул Гарри. — Пойдешь завтра на матч? Лео остановился. Раньше он бы завалил Гарри вопросами или попытался навязаться в компанию. Но сейчас он просто улыбнулся. — Привет, Гарри. Обязательно приду. Мы с ребятами уже нарисовали плакаты. Дин там изобразил Снитч, который кусает Малфоя за нос. Гарри рассмеялся. — Хотел бы я это увидеть. Ладно, до встречи! Гарри побежал дальше, в свой мир тайн, Николаса Фламеля и великих свершений. А Лео пошел в другую сторону — туда, где Невилл уже разложил на полу поле для Взрывающихся карт, а Симус пытался превратить воду в ром (и снова получил облако дыма в лицо). Лео Торн больше не хотел быть частью чужой легенды. Он начал писать свою собственную — и в ней, как оказалось, было очень много смеха, верности и запаха свежескошенной травы на поле для Квиддича.***
Большой зал в тот вечер выглядел пугающе официально. Стены были затянуты огромными зелеными знаменами с серебристыми змеями. Слизерин выигрывал Кубок Школы шестой год подряд, и их стол гудел от заносчивого смеха. Лео сидел на своем обычном месте, зажатый между Дином Томасом и Симусом Финниганом. Напротив него сидел Невилл, который весь вечер не поднимал глаз от пустой тарелки. После того как его «запетрифицировали» в гостиной, он чувствовал себя виноватым в потере баллов. — Эй, Невилл, — Лео толкнул его локтем. — Перестань. Если бы ты нас не попытался остановить, мы бы решили, что тебе всё равно. А раз ты встал у них на пути — значит, ты настоящий гриффиндорец. Невилл лишь грустно шмыгнул носом, но на секунду поднял взгляд и слабо улыбнулся. Двери Большого зала распахнулись, и вошел Гарри. Он выглядел бледным, еще более худым, чем в начале года, и на его лице читалась крайняя степень усталости. Зал затих. Все смотрели на Мальчика-Который-Выжил, который только что вернулся из Больничного крыла после схватки, о которой ходили самые невероятные слухи. Раньше Лео вскочил бы, пытаясь поймать взгляд Гарри. Но сейчас он просто кивнул ему, когда тот проходил мимо к Рону и Гермионе. «Он выглядит так, будто на его плечах весь замок», — подумал Лео. — «Бедный парень. Ему сейчас не до новых друзей, ему бы просто доползти до каникул». Дамблдор встал, и в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль свечи. Началось распределение дополнительных баллов. Гермиона Грейнджер — 50 баллов. (Стол Гриффиндора взорвался криками). Рональд Уизли — 50 баллов. (Симус так сильно хлопал, что едва не перевернул кубок с соком). Гарри Поттер — 60 баллов. (Гриффиндор сравнялся со Слизерином). Лео кричал вместе со всеми, чувствуя гордость за свой факультет. Но сердце его замерло, когда Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. — И наконец, — произнес директор, и его глаза за очками-половинками лукаво сверкнули. — Требуется немалое мужество, чтобы противостоять врагам, но еще больше мужества нужно, чтобы противостоять друзьям. Я присуждаю десять баллов мистеру Невиллу Долгопупсу! То, что произошло дальше, Лео запомнил на всю жизнь. Зал буквально содрогнулся. Гриффиндорцы вскочили, опрокидывая скамейки. Но пока все тянулись к Гарри и Рону, Лео был первым, кто схватил Невилла за плечи и начал трясти его от восторга. — Ты сделал это, Невилл! Ты принес нам победу! — орал Лео, перекрывая шум. Дин и Симус навалились сверху, образуя кучу-малу. Невилл, красный как рак, выглядел так, будто он сейчас упадет в обморок от счастья, но в его глазах наконец-то появилась искра уверенности, которой не было весь этот долгий год. Знамена на стенах сменили цвет. Изумрудный превратился в алый, серебро — в золото. Слизеринцы сидели с каменными лицами, а Малфой выглядел так, будто проглотил целую партию «Блевотных батончиков».***
Когда праздничный ужин начался и столы ломились от индейки, пудингов и пирогов, Лео на мгновение отвлекся от еды. Он посмотрел на Гарри. Тот сидел в окружении старшекурсников, Хагрид махал ему из-за преподавательского стола, а Фред и Джордж Уизли пытались заставить его примерить чью-то корону. Гарри был счастлив. Но это было «счастье на виду у всех». Оно было ярким, шумным и немного утомительным. Лео перевел взгляд на своих соседей. Невилл увлеченно рассказывал Дину о каком-то редком кактусе, который он надеется вырастить летом. Симус пытался поджечь свою порцию мороженого (безуспешно). — Эй, Лео! — Дин ткнул его в бок. — Ты обещал написать мне летом. Я хочу отправить тебе пару эскизов, которые сделаю в Лондоне. Ты же знаешь, где найти мою сову? — Знаю, Дин. Обязательно напишу, — ответил Лео, чувствуя, как внутри него окончательно успокаивается то беспокойное чувство одиночества, которое привело его в Хогвартс. Он пришел сюда, чтобы познакомиться с «Мальчиком-Который-Выжил», потому что думал, что только такой же сирота-герой может его понять. Но в итоге он нашел семью в мальчике, который вечно всё теряет, в парне, который постоянно всё взрывает, и в художнике, который видит мир в красках. Когда «Хогвартс-Экспресс» на следующий день уносил их обратно в Лондон, Лео Торн смотрел в окно, а рядом с ним спал Невилл, прижимая к себе жабу Тревора. Лео улыбнулся. Он не стал лучшим другом Гарри Поттера. Но он стал частью чего-то гораздо более важного — он нашел свое место в мире.***
***
***
Май, 1998 год. Хогвартс.
Воздух над замком больше не пах магией и весной. Он пах озоном, паленой плотью, крошеной каменной пылью и страхом. Небо, обычно такое глубокое и звездное над Астрономической башней, теперь было расцвечено неестественными вспышками: ядовито-зелеными, кроваво-красными, слепяще-белыми. Осада Хогвартса шла уже несколько часов, и древние стены содрогались, словно живое существо, раненное тысячей заклятий. Лео Торн стоял на внешнем оборонительном валу, недалеко от каменного моста. С тех пор, как он покинул Хогвартс, прошло семь лет. Из щуплого мальчика, выросшего в приюте, он превратился в статного мужчину с жестким взглядом и парой шрамов, полученных во время рейдов. Лео был мракоборцем. Он не был героем пророчеств, не был правой рукой Поттера, но он был чертовски хорош в защитных заклинаниях. Рядом с ним, спина к спине, сражался Дин Томас, призванный из бегов. Лео выстроил перед ними сложнейший Мерцающий Щит, который поглощал проклятия, как губка воду. Но едоков смерти было слишком много. Они накатывали волнами, безликие под серебряными масками, ведомые фанатичной яростью. — Лео, справа! — крикнул Дин, уворачиваясь от Круциатуса. Лео резко повернулся, посылая в нападавшего Ступефай, усиленный невербальным Редукто. Едок отлетел назад, врезавшись в разрушенную статую. Но в этот момент щит, который удерживал Лео, замерцал и погас. Нападающих было трое. Один из них, высокий и тощий, сбросил капюшон. Лео узнал этот взгляд — безумный, торжествующий. Это был Антонин Долохов. Лео успел выставить Протего, когда Долохов сделал плавный, зловещий жест палочкой. Это не было обычное заклинание. Это был фиолетовый луч, который не ударил в щит, а прошел сквозь него, словно сквозь туман. Время для Лео замедлилось. Он почувствовал, как луч коснулся его груди. Это не было больно. Сначала. Это было похоже на ледяной укол, который мгновенно превратился в испепеляющий жар. Боль была такой силы, что мир вокруг него просто перестал существовать. Не было больше криков, вспышек заклятий, запаха гари. Была только эта жгучая, разрывающая его изнутри тьма. Лео пошатнулся. Его палочка выпала из ослабевших пальцев, глухо стукнув по каменной крошке. Он посмотрел на Дина, который, не замечая ничего, продолжал сражаться в нескольких метрах. Лео хотел позвать его, сказать: «Береги себя, друг», но из горла вырвался только хрип. Он упал навзничь, на разбитую, перепаханную заклинаниями землю Хогвартса. Небо над ним плыло. Безумные вспышки битвы начали гаснуть, сменяясь глубокой, спокойной синевой ночи. «Ну вот и всё», — пронеслось в его голове, когда боль начала отступать, сменяясь оцепенением. — «Я защищал его. Я защищал дом, которого у меня никогда не было. Мы победим». Лео Торн, мракоборец, сирота и гриффиндорец, закрыл глаза. Его последний вздох смешался с ветром, уносящим пепел войны. Он остался лежать там, на мокрой от росы земле, недалеко от того места, где когда-то, на первом курсе, он впервые увидел, как Гарри Поттер взлетает на метле.Тем же вечером. Позже.
Битва затихла. Волан-де-Морт объявил перемирие, дав час на то, чтобы собрать мертвых. В замке царила зловещая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь сдавленными рыданиями, доносившимися из Большого зала. Гарри Поттер шел через вестибюль. Он был один. Он только что посмотрел в Омут Памяти воспоминания Снейпа. Он знал всё. Он знал, что он — последний крестраж. Он знал, что должен умереть, чтобы Волан-де-Морт стал смертным. Его шаги были автоматическими, деревянными. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, но разум был чист и холоден. Он шел навстречу своей смерти. Каждый шаг отдалял его от живых, от Рона, от Гермионы, от Джинни. Каждый шаг приближал его к Запретному лесу, где его ждал Убийца. Гарри вышел из замка через разрушенные двери. Воздух на улице был прохладным. Земля была усеяна обломками статуй, воронками от заклятий и телами. Гарри старался не смотреть на лица тех, кто лежал на земле. Каждое лицо было обвинением, напоминанием о той цене, которую они заплатили за его жизнь. Он шел по центральной аллее, ведущей к мосту. Тьма сгущалась. Вдали, у кромки леса, уже мерцали факелы Пожирателей Смерти. Вдруг его взгляд упал на фигуру, лежащую справа от дорожки, в тени разрушенной арки. Это был мужчина в форме мракоборца. Он лежал на спине, раскинув руки, словно отдыхал. Палочки рядом не было. Гарри остановился. Что-то в позе этого человека заставило его подойти ближе. Он опустился на одно колено рядом с телом. Он узнал его. Несмотря на то, что прошло семь лет, несмотря на грязь на лице и застывшее выражение спокойствия. «Лео Торн», — пронеслось в голове Гарри. Он вспомнил первый курс. Вспомнил Большой зал, Шляпу, которая долго думала над головой этого мальчика. Вспомнил, как Лео вечно маячил где-то на периферии его жизни в Гриффиндорской башне. Гарри всегда казалось, что Лео хочет что-то сказать, но вечно что-то мешало — Рон со своими сосисками, Гермиона с книгами, Почти Безголовый Ник со своими историями. А потом Лео как-то отдалился. Стал дружить с Невиллом, Дином и Симусом. Они создали свою компанию, и Гарри даже немного завидовал их спокойной, обычной школьной дружбе, не обремененной шрамами и пророчествами. Гарри протянул руку и аккуратно убрал прядь грязных волос со лба Лео. Кожа была холодной. Лео выглядел так, словно заснул в самый разгар боя, но его лицо было на удивление мирным. Словно он выполнил свой долг и теперь мог наконец-то отдохнуть. — Ты тоже был сиротой, — прошептал Гарри, и его голос сорвался в этой мертвой тишине. — Ты тоже пришел сюда, надеясь найти семью. И ты ее нашел. В Гриффиндоре. В Невилле. В Дине. Ты не был «Мальчиком-Который-Выжил», но ты был Гриффиндорцем. Ты был храбрым. Ты отдал свою жизнь за этот замок. За нас. Гарри посмотрел на свои руки, покрытые грязью и кровью — его собственной и чужой. Он чувствовал невероятную близость к этому парню, лежащему на траве. У них была одна судьба — судьба сирот, призванных войной. Разница была лишь в том, что Лео свою судьбу уже исполнил. А Гарри только шел ей навстречу. — Мы так и не познакомились по-настоящему, Лео, — тихо сказал Гарри. — Но теперь... теперь мы скоро встретимся. Там, где нет войн. Где нет Малфоев и Снейпов. Где нет шрамов. Я иду. Подожди меня там, ладно? Гарри поднялся на ноги. Он бросил последний взгляд на Лео Торна, застывшего в вечном спокойствии на земле Хогвартса. Это зрелище не наполнило его страхом. Напротив, оно придало ему сил. Если обычный парень, такой как Лео, смог встретить смерть с таким достоинством, то и он, Гарри Поттер, Избранный, сможет это сделать. Гарри выпрямил спину и пошел дальше. Прямо по аллее, через мост, в Запретный лес. Туда, где его ждал его собственный, последний шаг в темноту. А Лео Торн остался лежать позади, золотой отблеск от догорающего замка освещал его лицо, на котором навсегда застыла улыбка человека, который знал, что он победил.
