Кровь на железном троне

В тот день ветер дул с севера. Уилл почувствовал это еще затемно, когда проснулся в каморке трактира «Хромой кабан» от того, что ставень на окне ходил ходуном. Мать уже не спала — сидела у стола, склонившись над шитьем при свете единственной сальной свечи. Пальцы ее мелькали быстро, почти лихорадочно. — Ты почему не спишь? — спросил Уилл, садясь на кровати. — Заказ срочный, — ответила Элинор не оборачиваясь. — Для леди Беатрис. К обеду нужно закончить. Уилл посмотрел в щель между ставнями. Там было еще совсем темно. — Который час? — Не знаю. Поздно. Или рано. Спи давай. Но Уилл уже не мог уснуть. Он сидел на кровати, закутавшись в одеяло, и смотрел, как мать шьет. Свеча оплывала, тени на стенах дрожали, и было в этом что-то тревожное, как перед грозой. — Мам, — сказал он наконец. — А почему срочно? Что случилось? Элинор замерла на мгновение. Потом положила иглу и повернулась к нему. В полумраке ее лицо казалось осунувшимся, старше обычного. — В замке неспокойно, — тихо сказала она. — Камеристка приходила вечером, когда ты уже спал. Сказала, что король… что король очень болен. Леди Беатрис хочет успеть заказать новые платья, пока…пока не начался траур. — Траур? — Уилл нахмурился. — Когда кто-то умирает? — Это когда кто-то умирает, да. — Элинор отвернулась обратно к шитью. — А теперь спи. Не твоего ума дела. Уилл лег, но сон не шел. Он лежал и слушал ветер за окном, и скрип ставня, и мерное дыхание матери, и думал о короле. Король. Уилл видел его один раз в жизни — года два назад, когда король проезжал через городок. Тогда Уилл стоял в толпе, прижатый к матери, и смотрел, как мимо едут всадники в блестящих доспехах, а в центре — человек на белом коне. Король был старым, с седой бородой и усталыми глазами, но в тот момент Уиллу показалось, что это само небо спустилось на землю. А теперь король умирает. И ветер дует с севера. —————————— Утром городок гудел, как потревоженный улей. Уилл вышел на улицу — мать послала за хлебом, пока сама заканчивала шитье, — и сразу понял: случилось что-то важное. Люди толпились у колодца, женщины перешептывались у лавок, даже торговцы на рынке говорили вполголоса. — ...говорят, не доживет до вечера... — ...лекаря из столицы вызывали, а толку... — ...а принц-то, принц Майкл, говорят, у постели сидит, не отходит... — ...сын ведь единственный, наследник... Уилл остановился посреди улицы, забыв про хлеб. Он смотрел на замок на холме — серый, молчаливый, неприступный — и пытался представить, что там сейчас происходит. Там, за этими стенами, человек прощается с жизнью. А здесь, внизу, люди обсуждают это за кувшином молока. — Уилл! Он вздрогнул. Рядом стоял Томас, сын кузнеца — один из тех мальчишек, что обычно швыряли в него камни. Но сейчас лицо у Томаса было не злым, а просто растерянным. — Ты слышал? — спросил Томас. — Король умирает. — Слышал, — осторожно ответил Уилл. — Мой батя говорит, что теперь все изменится. Что новый король молодой и, может быть, войны начнутся. Или налоги поднимут. Или наоборот — опустят. — А зачем налоги опускать? Томас пожал плечами. — Не знаю. Батя сказал, что молодые короли всегда сначала налоги опускают, чтобы народ полюбил. А потом поднимают. Так всегда бывает. Уилл подумал о принце Майке. Сколько ему? Семнадцать? Восемнадцать? Почти как Томас, почти как он сам. Только живет в замке и скоро станет королем. — Пойду я, — сказал Уилл. — Мать ждет. Он купил хлеб и пошел обратно. Но мысли о короле и принце не отпускали до самого вечера. К вечеру ветер стих. Уилл сидел на подоконнике в их каморке и смотрел, как заходит солнце. Мать наконец закончила шитье — платье для леди Беатрис лежало на столе, переливаясь темно-зеленым шелком, — и теперь отдыхала, прикрыв глаза. — Мам, — позвал Уилл. — А что будет с принцем? Когда король умрет? Элинор открыла глаза. Посмотрела на него долгим взглядом. — Будет королем, — сказала она просто. — Станет королем Майклом. — А ему не страшно? — Кому? — Ему. Стать королем. Это же... это же на всю жизнь. Элинор помолчала. Потом подошла к окну, встала рядом с Уиллом и тоже посмотрела на закат. — Наверное, страшно, — сказала она тихо. — Но у него нет выбора. Как и у нас с тобой нет выбора быть кем-то другим. Он родился принцем — умрет королем. Так устроен мир. — А если бы у него был выбор? — спросил Уилл. — Если бы он мог не быть королем? — Тогда он не был бы принцем, — улыбнулась Элинор. — А ты не задавал бы таких вопросов. А теперь слезай с подоконника, завтра мне рано нести это платье в замок. Ночью Уилл проснулся от колокольного звона. Он сел на кровати, не понимая спросонья, где он и что происходит. Мать тоже проснулась — сидела бледная, прижав руки к груди. — Колокола, — прошептала она. — Замковые колокола. Уилл прислушался. Звон плыл над городом — тяжелый, печальный, долгий. Таким звоном всегда провожали кого-то в последний путь. — Он умер, — сказала Элинор. — Король умер. Они сидели в темноте и слушали колокола. Где-то в городе заплакала женщина. Где-то залаяла собака. А колокола все звонили и звонили, и казалось, этому звону не будет конца. — Мам, — прошептал Уилл. — А теперь что будет? — Теперь будет новый король, — ответила Элинор. — Теперь будет Майкл. Она обняла его, прижала к себе, и они сидели так до самого рассвета — мать и сын, слушая, как уходит старая эпоха. ————————— Утром город был другим. Люди ходили тихо, говорили шепотом. Лавки не работали. Даже собаки не лаяли. Весь городок замер, как будто ждал чего-то. Элинор собралась нести платье в замок. Она оделась в свое лучшее платье, заколола волосы, взяла сверток. — Я с тобой, — сказал Уилл. — Нельзя. — Я тихо. Я буду ждать у ворот. Элинор посмотрела на него — и почему-то не стала спорить. — Хорошо. Но если прогонят — уйдешь сразу. Обещаешь? — Обещаю. Они пошли через город. Улицы были пустынны, только у колодца стояла кучка женщин в черных платках. Они проводили Элинор и Уилла взглядами, но ничего не сказали. У ворот замка стояли стражники. Не в обычных серых плащах, а в черных — траурных. Лица у них были каменные. — Кто? — спросил один, когда Элинор подошла. — Швея. К леди Беатрис. Платье несу, заказ. Стражник посмотрел на сверток, на Элинор, на Уилла. — А это кто? — Сын мой. Со мной будет, у ворот подождет. Стражник хотел что-то сказать, но в этот момент ворота открылись и вышла камеристка — та самая, сухая женщина с острым носом. — А, явилась, — сказала она, глядя на Элинор. — Заходи. А это еще кто? — она уставилась на Уилла. — Сын, — повторила Элинор. — Он здесь подождет. — Подождет? — Камеристка хмыкнула. — Ладно. Жди тут, мальчик. И не рыпайся. Она схватила Элинор за локоть и утащила в ворота. Уилл остался один. Он ждал долго. Солнце поднялось высоко, потом начало клониться к закату. Стражники у ворот сменялись, новые смотрели на него с подозрением, но ничего не говорили. Уилл сидел на камне, привалясь спиной к стене, и смотрел на дорогу. Когда ворота снова открылись, он подскочил. Элинор вышла не одна. Рядом с ней шла камеристка, и лица у обеих были... странные. У матери — растерянное, у камеристки — довольное. — Уилл, — сказала Элинор, подходя к нему. Голос у нее дрожал. — Уилл, я... — Что? — испугался он. — Что случилось? — Леди Беатрис посмотрела мою работу, — медленно сказала Элинор, как будто сама не верила своим словам. — И сказала, что... что я ей подхожу. И что она берет меня. Постоянно. Уилл замер. — Постоянно? — переспросил он. — Как это — постоянно? — Жить в замке, — ответила вместо матери камеристка. — Шить для леди каждый день. Получать кров и еду и... — она сделала паузу, — ...и немного денег сверху. — А я? — выдохнул Уилл. Камеристка посмотрела на него — и вдруг усмехнулась. — А ты, мальчик, едешь с матерью. По закону, пока несовершеннолетний — при матери. Если только ты не хочешь остаться здесь один? Уилл замотал головой. — Я с ней. — Значит, собирайтесь. Завтра утром — сюда, с вещами. И чтобы никаких... — она многозначительно посмотрела на Уилла, — ...никаких глупостей. Она ушла, а Элинор вдруг схватила Уилла в охапку и прижала к себе так сильно, что он чуть не задохнулся. — У нас будет кров, — шептала она. — У нас будет еда. Ты слышишь, Уилл? У нас будет все. — Я слышу, мам, — ответил он, обнимая ее в ответ. — Я слышу. —————————— В тот вечер они сидели в своей каморке и смотрели, как за окном зажигаются звезды. — Мам, — сказал Уилл. — А новый король... он уже король? — Уже, — ответила Элинор. — Сегодня днем была церемония. Говорят, очень скромная, из-за траура. — А он какой? — Кто? — Новый король. Майк. Элинор пожала плечами. — Я его не видела. Он в другом крыле, да и кому я нужна — швея. Может, никогда и не увижу. Уилл задумался. Где-то там, за стенами замка, в этот самый момент сидит мальчик его лет и становится королем целой страны. Наверное, у него сейчас тоже окно и тоже звезды. И, наверное, ему тоже страшно. — Спокойной ночи, мам, — сказал Уилл. — Спокойной ночи, сынок. Они легли спать, а наутро должны были начать новую жизнь в замке — там, где умирают короли и рождаются новые, и где однажды, сама того не зная, их ждет встреча, которая изменит все.