Ожившие по ошибке

Уже несколько дней пролетели без Продлёнки и синих галстуков, но Скелеты не томились в скуке, нет. В их черепках зрела дерзкая идея – побег века! Они должны устроить самый крутой побег из школы, в истории! К тому же, у входа в школу теперь снова дежурил лишь ленивый «Прыщавый», так что, это вселяло полную уверенность в успехе такой авантюры. Но, прежде чем приступить к реализации плана, Скелеты получили свой долгожданный подарок от Кирилла – скейты и ролики. Ох, реакция их была такой бурной, что в лаборатории научно‑исследовательского института произошло извержение вулкана. Татьяне и Юлии достались ролики, ‑ и Юлия, хоть и вздыхала о заветном велосипеде, не смогла скрыть радости. Дмитрий и Георгий получили скейты, и их глазницы загорелись предвкушением будущих трюков. Теперь Скелеты носились между столами в научно‑исследовательского института, и взмывали на них; они пытались выписывать трюки прямо у стен; шум, смех, скрежет колёс по полу – всё это словно слилось в какую‑то безумную симфонию юности, а ошеломлённые работники института буквально прилипали к дверям от этой исходящей из костей энергии; казалось, ещё немного, и они в панике выбегут из здания. Особой изюминкой этого безумства стал уборщик Азамат; его лицо, искажённое комичным возмущением, стало главным украшением этого представления: Ай, с ума сошли совсем, а?! – вопил он, тщетно пытаясь остановить этот катающийся хаос. Но Скелеты были неудержимы; и особенно выделялся Скелет‑Дмитрий. Он носился между столами, задевая всё – пробирки, папки, даже стул одного из аналитиков, который с грохотом опрокинулся, но Дмитрия это ничуть не смущало. С широкой улыбкой своего черепа он выкрикивал: «Я еду в Ташкент!»; и этот нелепый возглас взбесил Азамата окончательно. Затем Кирилл, видя, что ситуация выходит из‑под контроля, сумел их немного усмирить. Алла и Антон бросили Кириллу несколько резких фраз, но тот лишь отмахнулся – он был в настолько игривом настроении, что, казалось, готов был присоединиться к катанию сам. Да, Скелеты праздновали свои подарки с истинно юношеским задором, и теперь только и видели перед собой – парк! Там они покажут всем, как нужно кататься и отрываться, превратив каждый заезд в маленькое представление. А как же эффектно на следующее утро они влетели в школьный двор на роликах и скейтах, вызвав у ребят очередной взрыв группового адреналина, и как же мастерски Скелеты катались, выделывая трюки на скамейках. Подростки выбежали из школы и стали смотреть, как металл на колёсах опасно взлетает, успевая покружится в воздухе. ‑ Блин, у них скейты, смотри как гонят. ‑ Круть … Охранник «Прыщавый» смотрел за этим явлением глупым взглядом, не забывая перемешивать утренний чай; он словно видел ни реальность, а кино, который смотрел со стеклянными глазами. Некоторые из учителей смотрели из окон с обалдевшими лицами, думая – «ну вот, ещё этого ни хватало». И Скелеты смогли протащить свои Скелеты и ролики в школу, обещав, что не будут кататься в школьных коридорах, ‑ что это только для двора. И им поверили. *** Как‑то на уроке химии, когда до звонка оставалось всего минут десять, Скелет‑Георгий тянул руку вверх с особой настойчивостью, зная школьный ритуал: кто‑то из учеников должен спуститься в буфет заранее, чтобы подготовить всё для обеда. Это было не самым любимым занятием подростков: нужно было аккуратно расставить столы, разложить тарелки с нужными порциями, учесть каждого ученика, разлить компоты по стаканчикам… Так уж сложилось, буфетчицы категорически отказывались заниматься этой рутиной. Но сейчас, нетерпеливый Скелет‑Георгий видел в этом не наказание, а шанс вырваться из душного класса. Учитель, раздражаясь от вертящейся металлической руки, наконец дал слово Скелету, и тот выпалил: – Вячеслав Анзорович, можно в буфет столы накрыть? Десять минут осталось… Учитель окинул его ироничным взглядом и с улыбкой произнёс: – Так, Георгий, у нас, голоднее всех! И смех поднялся в классе, а Вячеслав Анзорович добавил с нарочитой серьёзностью: – Скелет‑робот проголодался! Но Скелет‑Георгий словно ничего не заметил, ни капли не расстроился и переспросил: – Ну можно а? Учитель покачал головой, в глазах его плясали весёлые искорки: – А во время урока мы так руку что‑то не тянем. Но Скелет не останавливался, уж больно порывался в буфет, и учитель милостиво добавил: – Можно‑можно, только скажи, что мы сегодня поняли из нашего урока? И иди… – Ну… то, что предметы состоят из атомов? – Так, уже неплохо, молодец. И всё? А твои кости из чего состоят? – Из атомов? – с невинным видом ответил Скелет. – Правильно… А эта парта? Скелет‑Георгий призадумался, сделал паузу, но затем будто нервы его сдали, и он решил расставить точки над «и»: – Да мы все из атомов, как ни крути, и вы, и стол, из одного и того же, получается… И класс снова вспыхнул хохотом. Учитель растерянно потёр подбородок: – Нет, ну не совсем так… ‑ сказал он. Но Скелет‑Георгий не унимался, он знал, что прав на все сто: – Да вы сами сказали, что всё из атомов, значит, вы от парты не отличаетесь. Ну можно в буфет? Смех в классе стал ещё громче, а Вячеслав Анзорович, поколебавшись пару секунд, махнул рукой: – Ну ладно, иди‑иди… И Скелет‑Георгий как ракета вылетел из класса. В буфете он установил настоящий рекорд по скорости: тарелки с порциями взлетали в воздух и приземлялись на столы с военной точностью, ложки и вилки выстраивались в идеальные ряды. Он носился между столами так быстро, что уборщицы прижались к стенам, будто столкнулись с маленьким торнадо. – Чего это ты несёшься? ‑ не выдержала одна из уборщиц. ‑ Смотри, сейчас уронишь что‑нибудь! Кто убирать‑то будет? Но тот уже закончил свою миссию и вылетел из буфета. Теперь он мчался по школьным коридорам, словно освободившийся дух. Он кувыркался на подоконниках, делал кульбиты у стен, и в один из таких полётов он столкнулся с Викой – девчонкой подражательницей «Тату», которая на этот раз шла без подружки Дарьи, ‑ а это редкость. Тут же глаза Скелет‑Георгия загорелись идеей, и он кинулся к ней: – Слышь, Вик, завтра все гоняем в «Макдональдс» на большой перемене! Вика удивлённо приподняла бровь: – В смысле? Решили прогулять? Рисковано же… – Да, если хочешь, ты с Дашей подключайся. Ничё не рискованно, там только Прыщавый. А если что – можно и через окна вылазить. Короче, мы с ребятами уже решили: Вова, Юра, Пельмень – все с нами. Завтра на большой перемене! Вика задумчиво прикусила губу, но в её глазах уже загорался огонёк азарта: – Ну не знаю… Скелет‑Георгий наклонился к ней ближе, заговорщически прошептал: – Ну один раз, ничего не будет. Максимум Козловский чуть‑чуть погорит, и всё. Я даже Борю уговорил, прикинь? Борю! – Макарова? Чё, реально? – глаза Вики расширились от удивления. – Ага! – гордо подтвердил Скелет. – Ладно, спрошу Дашу, если пойдёт – то я тоже… Когда звонок прозвенел, Скелет‑Георгий с победным видом вышел во двор, и стал носится между старшеклассниками, забрасывая их призывами «подключиться» к завтрашнему приключению. Его энергия была так заразительна, что казалось, завтрашний день обещал стать настоящей легендой! *** В школьном туалете, где обычно собирались старшеклассники, ‑ и уж тем более, в былые времена это место принадлежало тройке неразлучных друзей: Вове, Юре и Пельменю – сейчас было душновато и беззвучно. Около восьми подростков скопились здесь – причём большинство старшеклассники ‑ и все взгляды магнитом притягивались к одной центральной фигуре – к Скелету‑Татьяне. Когда‑то её отсюда изгнали с насмешками и откровенными издевательствами, но сегодня ситуация перевернулась с ног на голову, и сейчас, Скелет‑Татьяна не просто стояла – она царствовала. Она была не просто участницей перекура, а его безоговорочным лидером, его боссом, который задавал тон, выбирал темы для разговоров и выстраивал будущие планы. Она стояла в самом центре, прямая, как стрела, с невозмутимым выражением металлического лица. Вокруг неё царила почти ритуальная тишина – разве что вода где‑то вокруг капала – и никто не осмеливался нарушить этот момент; подростки следили за каждым её движением, будто ожидая священной команды. В металлических пальцах Скелет‑Татьяны серьёзно, плавно вращалась сигаретка, и это было самое поразительное зрелище: она имитировала курение с таким мастерством, что ни у кого не возникало сомнений в подлинности процесса. Она подносила сигарету к своей костяной челюсти, делала вид, что вдыхает дым, а затем… расслабляла кости; да‑да, буквально расслабляла. Её суставы чуть подрагивали, рёбра едва заметно сдвигались, и подростки, заворожённые этим представлением, шептались: «У неё реально расслабляются кости…» Наконец, Скелет‑Татьяна нарушила молчание своим, на редкость низким и серьёзным голосом, будто специально изменила интонацию, чтоб придать моменту ещё больше важности: – Короче, завтра гоним в «Макдак»! Эти слова повисли в воздухе, и подростки переглянулись; в их глазах зажёгся огонёк; грядёт событие! – Тань, а во сколько? – осторожно подал голос один из ребят, будто боясь нарушить священную атмосферу. – Круть, я согласен! – тут же подхватил другой. Скелет‑Татьяна выдержала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, а затем чётко произнесла: – На большой перемене. Как только даёт звонок – отрываемся. Дима и Гоша – (имея в виду Георгия и Дмитрия) – через окна с ребятами вылетят, у них на первом этаже завтра уроки в это время. А мы – мимо Прыщавого. Кажется, план был прост, подростки мысленно прокрутили его в голове, попытались представить каждый свой шаг. А затем кивки, короткие улыбки, обмен взглядами – всё это говорило: они готовы! Докурив сигаретку с нарочитой медлительностью, Скелет‑Татьяна бросила окурок на пол, после чего одним точным, крутым движением, потушила его своей металлической ногой, и это был эффектный жест для подростков, молча смотрящих на костяную ступню. Затем, не оборачиваясь, она вышла из туалета, не спеша и уверенной, вальяжной походкой, чувствуя на себе кучу уважающих её глаз. *** До звонка на большую перемену оставалось всего несколько минут, и школа сейчас словно застыла в напряжённом ожидании. На лицах подростков держались хитрые ухмылки; они потирали руки, бросали осторожные взгляды по сторонам, вздыхали, будто настраивая себя на решающий момент. В одном из классов Скелет‑Татьяна выглядела спокойной; она сидела, не скрывая широкой улыбки, аккуратно прижимала ролики к своим металлическим ногам, и лёгкими, почти незаметными движениями она надевала их, и время от времени оглядывалась на своих товарищей по побегу; и также незаметно она одаривала их короткими, ободряющими улыбками. Всё же, во взглядах друзей читались лёгкая тревога и неуверенность, но сама Татьяна оставалась непоколебимой, и заражала этим. Тем временем в других классах Скелеты Дмитрий и Георгий превратили ожидание в настоящий спектакль. Они дразнили одноклассников с нарочитой весёлостью, демонстративно указывая на часы и беззвучно отсчитывая секунды, и каждый отсчётный звук будто впрыскивал в воздух дополнительную дозу адреналина. А в классе, где сидела Скелет‑Юлия, разыгрывалась своя драма: Борис Макаров чуть ли не разрывался изнутри; он отчаянно хотел передумать, отказаться от безумного плана, но твёрдо помнил данное Юлии обещание, и поэтому старался держать себя в руках, хоть и тревога выдавала его с головой. Скелет‑Юлия не отводила от него пристального взгляда, будто гипнотизируя его решительностью своими глазницами. Она словно чувствовала каждую его внутреннюю борьбу, каждую попытку отступить, но не собиралась сдаваться; её взгляд был твёрд и непреклонен: она не позволит ему сорвать их план; и Скелет‑Юлия до последнего продолжала заряжать Бориса своим неукротимым взглядом. Учителя, конечно, ощущали в воздухе что‑то неладное. Они переглядывались, прислушивались к какому‑то нарастающему гулу, но даже не догадывались о масштабах предстоящего землетрясения. Они и представить не могли, что через считанные секунды половина школы взметнётся вверх, как стая взбесившихся, диких птиц, и рванет прочь из здания, на вожделенную свободу, устремившись в город. И вот, пошёл отсчёт секунд! Время словно замедлилось, и каждый школьник затаил будто не дыхание, а свой дух. И даже Скелеты поддались этому коллективному порыву, с серьёзностью изображая это состояние затаённого дыхания. Скелет‑Дмитрий уже мысленно мчался по улицам на своём скейте; он сидел, слегка наклонившись вперёд, будто действительно находился в движении, и с восхищением смотрел на девчонок из группы «Тату» – Дарью и Вику, и ему нравился их азарт. Для девчонок подобные побеги когда‑то были почти рутиной, хотя даже они сейчас не могли скрыть волнения перед масштабом сегодняшней авантюры, и они сидели, едва заметно подёргиваясь, будто их тела уже чувствовали скорость предстоящего полёта. Секунды тикали, как удары – три, два, один…Звонок! И в следующую секунду класс, где находился Скелет‑Дмитрий, буквально взорвался, ‑ волна шума, смеха и весёлого хаоса накрыли помещение. Учительница подпрыгнула на месте, вытаращив глаза, и на мгновение ей почудилось, что здание сотрясает настоящее землетрясение, ‑ но нет, это была всего лишь сила юношеского задора, вырвавшегося на свободу, и этот ураган теперь невозможно было остановить…Учительница инстинктивно прижалась к школьной доске, и встала, как статуя; её жакет был уже испорчен мелом, но она не заметила этого, и широко раскрытыми, шокированными глазами следила за безумной картиной: подростки, будто снаряды, выпрыгивали через окно класса – прямо с первого этажа! Всё происходило с молниеносной скоростью; учительница встряхнулась, немного пришла в себя и бросила взгляд в окно, чтобы убедиться, никто ли не пострадал: слава богу нет. Подростки, похоже, просчитали всё до мелочей, они плавно приземлялись на сочную траву, а их смех и весёлые выкрики уже эхом разносились за школой. В это же время охранник «Прыщавый» пережил нечто; он буквально окаменел – снова с чашкой чая в руке – и так, как никогда прежде за годы работы в школе. Прямо на него, хохоча во всё костяное горло, мчались Скелеты – Татьяна и Юлия, ‑ а за ними летела целая орда подростков. Охранник почувствовал, как по спине пробежал холодок. Любимая чашка вдруг превратилась в его единственный щит, ‑ он инстинктивно выставил её перед собой, будто это была бронированная пластина. Его глаза говорили: «Только меня не трогайте…» Но слава богу для него, толпа не собиралась тормозить, и как пушечный выстрел пронеслась мимо охранника, и «Прыщавый» с облегчением выдохнул, увидев к тому же, что дверь осталась цела – хотя в первый момент ему почудилось, что подростки прошибли её. И они вылетели на улицу, будто в новый мир. Свобода ослепительным и солнечным вихрем встретила несущуюся группу. А бедный Борис Макаров … кажется первый раз в жизни он бежал с такой скоростью, еле хватая ртом воздух, с трясущимися очками, и так старался, будто профессиональный спринтер на финишном рывке, думая лишь ‑ «Только не отстать! Только не отстать!». За спинами Скелетов творилось настоящее веселье, и самыми шумными, пожалуй, были Вова Савельев, Юра, Пельмень, и синхронные Вика и Дарья; наверное, ни хватало лишь кассетного плеера девчонок с песней – «Нас не догонят». Вика и Дарья, знавшие дорогу к Макдональдсу наизусть, бегали и одновременно выкрикивали маршрут Скелетам. До цели оставалось всего минут двадцать пути, но сейчас это казалось вечностью, ведь Скелеты мчались на скейтах и роликах, а остальные подростки едва успевали за ними, и то, потому что Скелеты то и дело выделывали трюки, используя всё, что встречалось на пути. Прохожие на соседних улицах останавливались, как вкопанные: некоторые смотрели с изумлением, другие – с весёлым недоумением. Представьте: толпа подростков, преследующих оживших Скелетов на роликах и скейтах! – Смотри, там… там за костяшками несутся… Во дают! – хохотал мужчина с бутылкой пива, обращаясь к другу. Его широкая улыбка напоминала довольную свинку, а глаза искрились от смеха, и он явно не задумывался о странности происходящего – для него это было просто уморительное зрелище, и он стоял в своих грязных шортах и хохотал выдвинутой вперёд пузой. Пожалуй, среди всей орды, только Скелет‑Юлия немного осторожничала, ‑ она умело мчалась на роликах, но очень внимательно, и плотно прижимая к себе Черепаху‑Скелета: а вдруг черепаха снова решится на воздушный полёт? И что потом, поиски по всему городу? ‑ поэтому Юлия держала её крепко. И вся компания неслась вперёд, словно единая стихия, наполненная радостью и азартом. Ветер свистел в ушах, волосы и одежда развевались, а прохожие едва успевали отскочить в сторону, уступая дорогу этой неукротимой волне веселья. Казалось, сама природа была на их стороне: солнце ласково грело спины, а облака будто расступались перед этой безумной процессией. Впереди уже маячил Макдональдс: жёлтая арка свободы уже сияла на солнце, и ребята заметили, как она золотилась и искрилась так, словно ещё сильнее заряжала в ответ их тела, ‑ и металлические тела в том числе. А рядом с блистающей аркой буквы «М» ‑переливался огромный пруд, ‑ он манил своей зеркальной, лучезарной гладью, словно водное зеркало, отражающее радость этого дня. До цели оставалось совсем немного.