Dishonored: Грехи ножа.

— Я резал глотки ради золота… а теперь режу ради искупления. Иронично, не правда ли? Но грех не смыть клинком... даже если он обагрён твоей собственной кровью.

«Дауд»

__________________________________________ . . . . . . __________________________________________ — Тогда я считал, что это просто очередной заказ. Очередной день в городе, где смерть стоит дешевле хлеба. Группа ассасинов выходит из здания, их шаги почти не слышны. Среди них — Дауд, главарь банды Китобоев. Их путь лежит к дворцу императрицы. — Убивать дворянин, мне было не впервой. Все они падали под моим клинком. Я пролил столько голубой крови, что из неё можно было бы наполнить реку. Один из ассасинов бесшумно подкрадывается к стражнику, вонзает клинок в горло, мягко опуская тело на мокрый камень. — Убьёшь одного коррумпированного подонка — и на его место встанет другой. Дауд сжимает кулак — метка на руке вспыхивает. Мгновение — и он переносится на вершину башни. Ещё два скачка — и он уже на крыше, находясь напротив дворца. За ним следуют его люди. — Почему же императрица должна была быть иной?... Но она была иной. Дауд скрывается за выступом крыши, где ему открывается вид на белоснежную каменную беседку императрицы. Он отдаёт приказ — ассасины атакуют. Они телепортируются к императрице, но её защитник, Корво Аттано, встречает их молниеносно. В мгновение ока он расправляется с каждым. — Я видел, как ее телохранителя волокут прочь. В его глазах была пустота… Взгляд мертвеца. Он потерял всё. Я не платил за это... И я знал, что однажды он придёт за мной. Я знал: кара была неизбежна. И я ее заслуживаю. Дауд видит, как Лорд Ренгинтон, его заказчик, останавливает стражу. Это был знак. Дауд приказывает Томасу атаковать. Он слушается. Мгновение, он телепортируется, использует Притягивание, обездвиживая Корво. Дауд переносится к юной Эмили. Джессамина пытается заслонить дочь, но Дауд резко отбрасывает её — звук пощёчины гулко отдаётся под сводами дворца. Он хватает императрицу за горло, вжимая в колонну. — Корво! — кричит Джессамина. Дауд медлит лишь мгновение. Потом клинок находит цель. Крик. Кровь. — Мама! Мир тонет в мраке. . . __________________________________________ . . . . __________________________________________ — Тогда я понял свою ошибку... но слишком поздно. Почему смерть императрицы так давила на меня? Всё просто. Она была единственной, кто хотел добра. Единственной, кто верил, что мир можно изменить без крови. А мой заказчик… он видел спасение в зачистке. В огне и страхе. После её смерти город утонул в хаосе. Но больше всего Дауда тревожил Чужой. Тот, кто когда-то подарил ему метку — силу, сделавшую его легендой. Сделавший его Ножом Дануолла. Теперь он снова явился, шепча загадку. Имя. Далила. — Я терзался полгода, прежде чем решился действовать. Расспрашивал, искал, следил за следами. Говорили, она жила при дворе. Потом её изгнали и ее приютил Соколов — старый безумец, очарованный её искусством. Но это лишь отвлекло меня. Со временем Дауд узнал правду. Далила Копперспун замышляла вселиться в тело Эмили — стать императрицей навсегда. И Дауд поклялся не дать этому случиться. __________________________________________ . . . . . . __________________________________________ [Бездна.] Бездна. Мир без формы и смысла. Где вверх и вниз перестают существовать, а каждый шаг отзывается эхом твоих собственных мыслей. Дауд идёт вперёд — по тропе из обломков, каменных фрагментов, зависших в воздухе. Под ногами клубится тьма, а где-то вдали слышен тихий смех. Женский. Она здесь. Он приближается к центру ритуала. Перед ним — алтарь, усыпанный свечами, и Далила. В сером платье, с лицом, напоминающим застывшую маску. Вокруг — статуи, повторяющие её облик. Все до одной улыбаются. На возвышении — картина, наполовину завершённая. На ней — Эмили Колдуин, спящая, словно в вечном сне. Дауд делает шаг. Он идёт вперёд, и Бездна замирает. Тьма сгущается. На миг он останавливается у другой картины — изображение искажённой Бездны, где лица искажены в безмолвном крике. Дауд прижимает холст к себе. — Если разрушить её отражение — разрушишь и саму ведьму. Он мчится обратно. — Поздно, убийца, — голос Далилы эхом разносится по Бездне. — Ритуал завершён. Императрица уже моя. — Не сегодня, — отвечает Дауд, сжимая клинок. Он подбегает и взмахивает клинок. Далила поднимает руки и исчезает Статуи оживают. Каменные близнецы двигаются как живые, с хрустом разламывая собственные суставы. Затем, каменная оболочка спала, став точною копией Далилы. Дауд телепортируется к первой — быстрый удар клинком в шею, кровь и тело рассыпалось. Вторая атакует сзади — Дауд падает в сторону, выстрел из пистолета разбивает её голову. Он движется, как тень: мгновение, вспышка метки, удушающий дым. — Одна. Две. Три. Все они — лишь отражения. Где настоящая ведьма? — прорычал про себя Дауд. Последняя копия нападает со спины — Дауд разворачивается, парирует удар и разрубает её надвое. Пыль оседает. Только одна ведьма остаётся стоять. Далила медленно отходит назад, закрывая собой картину Эмили. — Остановись, Дауд, — шепчет она. — Ты не понимаешь. Я даю ей бессмертие. Я дарю ей вечность. — Ты хочешь украсть её жизнь, — отвечает он спокойно. — Но она уже принадлежит миру, который ты пыталась разрушить. Он бросается вперёд. Клинок пронзает её живот. Далила не вскрикивает. Она лишь смотрит на него, улыбаясь. Затем обеими руками хватается за рукоять и вдавливает клинок глубже, приближая его к себе. — Слишком поздно, — шепчет она. — Бездна уже открыта. Её ногти царапают его лицо, оставляя кровавые следы. Дауд, зарычав, хватает ведьму за воротник и ударяет её лбом, затем — рукоятью клинка. Далила оседает на пол, теряя сознание. Дауд смотрит на картину Эмили. В его руке — другой холст, тот, что он нашёл. Он сдирает старый рисунок и кладёт холст с нарисованной на ней бездной. Затем, он обракидывает тело Далилы себе на плечо, оттаскивает и бросает ее на ритуальный стол. Затем, начинает читать слова, написанные на листочке: — Краска течёт… кровь течёт… Жизнь бежит… Старое уходит… новое приходит. Воздух дрожит. Свет свечей искажается. Далила открывает глаза в том моменте, когда Дауд дочитывает последние слова. — Что ты сделал?! — её голос наполняется отчаянием. Дауд делает шаг назад — и перед ними разрывается портал, клубящийся фиолетовой энергией. Вихрь тянет их обоих внутрь. Далила хватает его за руку. — Ты не уйдёшь! — кричит она, её волосы развеваются в потоке силы. Дауд цепляется за край алтаря, удерживая себя из последних сил. — Я найду тебя! — визжит ведьма. — Я вырвусь! Меня нельзя победить! Я найду тебя! — Посмотрим, как ты сможешь выбраться оттуда, — выдыхает Дауд стиснув зубы. Он резко ударяет её кулаком по лицу. Далила отпускает, и портал затягивает её внутрь. Дауд чуть не полетел следом, но он смог зацепиться за край и смог отползти за выступ. — Я еще вернусь! Последний крик Далилы тонет в гуле разрывающегося пространства. Портал захлопывается, вихрь стихает. Тишина. Дауд остался один. Тяжело дыша, он отошёл от стола и, опустившись на колени, упал на каменный пол, устремив взгляд в небо. Бездна медленно затихает. — Никто не узнает, что я спас Эмили Колдуин. Ни она, ни народ... ни даже Корво. Я спас её… когда сам когда-то похитил. Я убил её мать — и теперь защитил ее дочь. Но ни один герой не рождается из крови. Лишь монстр, пытающийся искупить содеянное. Я думал, это конец. Что всё наконец завершилось. Но я ошибался. Кадр темнеет. Бездна растворяется. — Эмили Колдуин умерла. Город, ради которого она жила, сгнил под чумой. И всё, что я спас, стало перелом. . . Дауд закрывает глаза. — Такова цена за искупления? __________________________________________ . . . . __________________________________________ Действие стремительно переносится в другое место, где разворачивается дуэль между Даудом и Корво. Дауд, держась за раненый бок, пытается отразить атаку, но Корво выбивает оружие из его рук, и клинок падает с высоты. Хрипя, Дауд падает и облокачиваться за стену, поднимая взгляд на безэмоциональную маску Корво. — У меня есть для тебя ещё один сюрприз, — сказал Дауд, держась за раненый бок. — Я прошу свою жизнь... Когда я убил вашу императрицу и похитил ее дочь... Внутри меня что-то сломалось. Теперь я ничего не хочу, кроме как покинуть этот город и исчезнуть из памяти тех, кто здесь проживает... С меня достаточно убийств... После того как он закончил свою речь, Корво схватил Дауда за шиворот и поднял его вверх. Затем он приставил клинок к шее Дауда. — Моя жизнь в твоих руках. Решать тебе, — произнес Дауд с таким же спокойным тоном, как будто смерть не была ему страшна. Ковро стоял какое-то время без движения. Но потом, помотал головой... И перерезал горло Дауда, кровь мгновенно хлынула из раны. После чего Ковро просто швырнул Дауда с высоты вниз. Мир вокруг Дауда словно замедлился, и последними его мыслями были такие: — Я убил императрицу, но спас ее дочь. Которая однажды... Должна была править империей, но уже не сможет. Но это был мой выбор, и я готов отвечать за него. __________________________________________ . . . . . . . . . __________________________________________ [Настоящее. Бездна] — Так вот, какая меня бы ждала судьба… — тихо произнёс Дауд. Он сидел на холодном камне, склонившись вперёд, глядя на лежащие тело. Перед ним — он сам, лежащий на спине, с перерезанным горлом. Кровь стекала в темноту и растворялась в воздухе, словно чернила в воде. Бездна хранила тишину. Лишь где-то вдалеке раздавался гул — как дыхание живого мира, который не знал покоя. — Я видел смерть столько раз, что думал, привык… Но видеть свою — это другое. Он провёл рукой по лицу, по шраму на щеке. Всё было слишком реально, слишком материально для сна. И тогда он услышал знакомый голос — холодный, безэмоциональный, словно тень, нашёптывающая из глубины. — Забавно, не правда ли? — раздалось за спиной. — Ты — человек, который видел так много смертей, и всё же удивлён собственной. Дауд медленно поднял взгляд. Перед ним стоял Чужой — бледная фигура в чёрном костюме, с лицом, на котором не отражалось ничего, кроме вечного любопытства. Глаза — как бездонные омуты. Дауд встал, отряхнувшись. — Какого чёрта я здесь делаю, Черноглазый? — выдохнул он раздражённо. — Глава моей истории, как ты сам сказал, завершена. — Верно, — спокойно ответил тот, обходя Дауда по кругу, словно рассматривая трофей. — Твоя старая глава закончилась. Но на смену старым историям всегда приходят новые. Дауд усмехнулся, горько. — Новые, говоришь? Ха. Я устал от твоих игр, от твоих “историй”. Сколько ещё душ ты испортишь ради забавы? Чужой слегка приподнял брови, угол его губ дрогнул. — Не я порчу души, Дауд. Я лишь наблюдаю. Вы, смертные, делаете всё сами. — Наблюдай дальше, — бросил Дауд, разворачиваясь. — Я своё отыграл. Пусть Бездна хоть сожрёт меня. Мне плевать. Он пошёл прочь, в ту сторону, где мрак был плотнее и тише. Но Чужой не исчез. Наоборот — его голос стал ближе, будто он говорил прямо у самого уха: — Прежде чем уйдёшь… у меня есть загадка для тебя. Дауд остановился, не оборачиваясь. — Оставь себе свои загадки, — бросил он сухо. — Я уже играл в них. Наступила короткая тишина. И затем, едва слышно, Чужой произнёс: — Далила. Дауд замер. Тело напряглось, как перед ударом. Он медленно повернул голову, глядя на Чужого. Тот стоял совсем близко, словно телепортировался, не издав ни звука. Его глаза — две бездны, словно отражающие все грехи, что Дауд пытался забыть. — Что?.. — выдохнул Дауд. Чужой наклонил голову набок, с лёгкой улыбкой, почти детской. — Она выбралась из своего заточения. Теперь у неё — другие цели. И, к несчастью для тебя, Дауд… она помнит, что ты сделал. Дауд молчал. Бездна вокруг будто остановилась. Свечи, горящие в пустоте, дрогнули, и воздух стал тяжелее. Он сжал кулак. — И зачем… ты мне это говоришь?.. Чужой стоял в шаге от него, по-прежнему неподвижный, будто высеченный из тьмы. Бездна вокруг шептала, будто хотела услышать ответ вместе с ним. Чужой наклонил голову набок, глядя в глаза Дауду. — Потому что то, что однажды было похоронено, всегда стремится вернуться, — произнёс он. — И иногда, возвращаясь, находит новые земли, где можно пустить корни. Он прошёл мимо Дауда и, махнув рукой, будто рассёк воздух, показал видение. Перед ними распахнулась картина — бескрайний океан и континент, утопающий в свете заката. Массивные горы, храмы, города. Над ними — империя, раскинувшаяся на тысячи миль. — Далеко за морями, за пределами ваших карт, — заговорил Чужой, — есть место, которое вы бы назвали “другим миром”. Когда-то, тысячи лет назад, я заглянул туда. Люди там были молоды, жадны до власти и верили в судьбу. Они просили силы… и я дал им её. С тихим звоном в воздухе проявились силуэты оружий. 48 разного оружия. Они были разные: мечи, перчатки, аксессуары и т. д. Они вращались вокруг Дауда, словно духи из прошлого. — Сорок восемь творений, рождённых из Бездны, — продолжил Чужой. — Орудия, в которых течёт её сущность. Они назвали их Тейгу. Я наблюдал, как они ведут войны, свергают императоров и возводят новых богов. И всё это — ради силы, что они не понимали до конца. Дауд нахмурился, глядя на оружие, исчезающее в дыму. — К чему ты клонишь, Чужой? — спросил он. Тот телепортировался за спину Дауда, голос его стал тише, будто скользил прямо в разум. — К тому, что Далила, блуждая по Бездне, нашла путь туда. Разлом между мирами. Она шагнула в него — и оказалась в самой столице этой Империи. Теперь она строит новое королевство. Её замысел прост — трон, власть, и месть. Дауд медленно выдохнул, глядя в пол. — Значит, она снова хочет править? Даже после всего, что с ней случилось… Чужой улыбнулся. — Она хочет мир, где не будет того, кто сможет ей противостоять. И где память о тебе, Дауд, станет её клятвой. Она помнит, кто запер её в Безднах. Она помнит твоё имя. Дауд обернулся, холодно посмотрев на своего “дарителя”. — И что ты предлагаешь? Чтобы я снова взял меч и пошёл на убой ради твоего развлечения? Чужой сделал шаг ближе, и голос его стал тише, почти ласков. — Не ради меня, Дауд. Ради нее. Дауд прищурился. — “Ее”? — Девочки, которую ты когда-то похитил, а потом спас. Императрицы, ради которой ты пролил собственную вину. В новом мире живёт её отражение. Такой же — юный с глазами, что видят дальше мечей и тронов. И Далила уже ищет путь к нему. Вернее... Уже нашла. Дауд опустил голову. — Значит… если я не вмешаюсь, всё повторится. Чужой пожал плечами, как будто говорил о погоде. — История любит повторяться. Особенно, если в ней остались нераскрытые долги. Он отвернулся и добавил: — К тому же, ты там будешь не один. Дауд поднял взгляд. — Что? — В столице Империи уже обосновалась твоя старая знакомая… Билли Лерк. И не только она. Твои китобои — выжившие, — тоже нашли путь туда. Теперь у них новый лидер. Говорят, он так же жесток, как ты был в молодости. Они снова строят империю из крови и тени. Дауд нахмурился. — Мои люди?.. Но… они… — Ты считал, что они распались, — прервал Чужой. — А они просто нашли нового капитана. Того, кто поднял твой флаг из грязи. Чужой медленно обернулся и взглянул на него через плечо: — Так скажи, Дауд… ты позволишь им повторить твои ошибки? Или снова возьмёшь в руки свой нож? Чужой медленно подошёл к Дауду, шаги его отдавались эхом по вязкой тьме Бездны. — Знаешь, что забавно, Дауд? — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Каждый ищет смысл, но немногие способны признать, что смысл иногда приходит в форме второго шанса. Дауд, всё ещё стоявший в полоборота, не оборачивался. — Второго шанса? У меня и первого-то не было. Чужой обошёл его, остановившись напротив. — Ошибаешься. Ты уже спас одну жизнь — жизнь юной императрицы Эмили. Пусть она и умерла, но это уже была забота Корво. Это уже все зависело от его выбора. Ты сделал шаг к искуплению… но не завершил его. Он протянул руку — в ней возникла тонкая чёрная спираль света, напоминающая вихрь. — Империя за океаном на грани падения от болезней и коррупции, как и сам Дануолл. Если она падёт, всё, что когда-то было спасено, обернётся пеплом. А если ты её защитишь — возможно, Бездна подарит тебе то, чего ты жаждал все эти годы. Дауд поднял. — И что же это, по-твоему? — Искупление. — Голос Чужого стал тише, почти человеческий. — Не через молитвы или покаяние, а через действие. Через выбор. А к чему приводит выбор, ты и сам знаешь. Твой старый путь тебя этому научил. Дауд усмехнулся безрадостно. — Искупление... для старого убийцы, который пролил больше крови, чем любой правитель? Сомневаюсь, что кто-то вроде меня может заслужить прощение. — Возможно, — ответил Чужой, глядя прямо в его глаза. — Но кто сказал, что путь к прощению должен быть лёгким? Дауд глубоко вдохнул. Его пальцы сжались в кулак. — Я стар. И устал. И всё же… если есть шанс закончить всё правильно, я попробую. Чужой, довольный ответом, тихо кивнул. — Тогда прими мой дар, Дауд. Старое должно умереть, чтобы новое смогло восстать. Он коснулся его плеча. Метка на руке Дауда вспыхнула — холодный, режущий свет прорезал тьму. Секунду спустя Дауд согнулся от боли. Пламя боли рвануло по всему телу. Метка будто горела, словно каленое железо вонзилось в плоть. Дауд упал на колени, сжимая руку. Боль пробежала по жилам, вспарывая мышцы, пульсируя в сердце, наполняя его силой, которая была давно забыта. Он зарычал, не выдерживая, а затем… боль ушла. Осталась тишина. Он упал на четвереньки, тяжело дыша. И он заметил кое-что. Тело стало лёгким, гибким. Рука больше не дрожала. Он чувствовал — снова чувствовал, как в те времена, когда был на пике. Чужой наблюдал за ним, слегка улыбаясь. — Я просто напомнил твоему телу, каким оно было тогда. Ты снова тот, кем был, Дауд. И, возможно, кем должен стать. Твой арсенал Метки пополнился новыми способностями, возросла твоя мана. Теперь, ты стал ближе к Бездне чем когда либо. Дауд поднялся, тяжело дыша, чувствуя, как сила возвращается в мышцы. — Что ты сделал со мной? — Вернул тебе юность. Но не душу. Её тебе придётся вернуть самому. В руке Чужого появился небольшой артефакт — крошечный обсидиановый куб, в центре которого мерцал голубой огонь. — Это Сердце Течения, — сказал он. — Оно позволит тебе удерживать силу Бездны, не теряя себя. Без него твоя метка разорвёт тебя изнутри. Дауд взял артефакт. Тот был холодным, но внутри пульсировала жизнь. — Не подведи, — тихо добавил Чужой. — Второго дара не будет. Он шагнул назад, и тень поглотила его. Бездна содрогнулась. Пространство вокруг закрутилось, как водоворот, и начало меняться. Дауд моргнул — и всё стихло. Теперь он стоял среди тумана, под мягким серым небом. Перед ним возвышался каменный постамент, на котором лежал знакомый клинок. Рядом — надгробие, обвитое увядающими цветами. Надпись на камне гласила: «Императрица Джессамина Колдуин.» Дауд подошёл, чувствуя, как сердце сжимается. Он опустился на колени. — Императрица... — прошептал он. — Много раз… Много раз я проклинал тот день. Много раз хотел повернуть время, вернуть всё назад. Но даже Бездна не даёт того, чего не заслуживаешь. Он провёл рукой по надгробию, словно надеясь почувствовать тепло. — Я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Но если ты слышишь меня… знай, я сделаю всё, чтобы хоть в другом мире всё закончилось иначе. Он взял свой старый клинок. Холодная сталь будто узнала хозяина — на мгновение вспыхнула слабым отблеском. Дауд выпрямился, глядя на горизонт. Вдалеке, сквозь серый туман Бездны, на миг показалось море. А за ним — силуэт нового мира. Голоса Чужого не было, но Дауд услышал шёпот, донёсшийся будто из самой пустоты: «Время течёт, Дауд. Старое уходит. Новое приходит.» Дауд крепче сжал рукоять клинка. — Тогда пора возвращаться в игру, — тихо произнёс он. __________________________________________ . . . . __________________________________________ Так начиналось его новое искупление.