Цена короны

Простор. 207 год от Завоевания Эйгона. Улочка у восточной стены была узкой, и Флоренс приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить в лужи, которые здесь не просыхали даже в самые солнечные дни. Глина, перемешанная с соломой и конским навозом, липла к подошвам, делая каждый шаг вязким и неуверенным. Слишком много народу проходило здесь каждый день: крестьяне, торговцы, погонщики мулов с тяжелыми тюками, женщины с корзинами на головах. За последние месяцы Тирелл почти привыкла к этому запаху, но всё равно каждый раз, когда ветер менял направление и приносил с собой новую волну вони, её передергивало. Она не подавала виду, только пальцы на поясе сжимались чуть сильнее, да на скулах проступала тонкая, едва заметная жилка, выдающая напряжение. Платье девушка выбрала намеренно простое, без тех серебряных нитей, которые так любила её мать и которые так шли к её каштановым волосам. Никаких украшений, только узкий кожаный пояс, затянутый на талии, да серебряная заколка в волосах, чтобы ветер не трепал их. Но всё равно знала, что выглядит здесь чужой. Слишком чистой была ткань, а швы ровны. И эти люди, которые смотрели на неё из-за занавесок и приоткрытых дверей, видели это так же ясно, как она видела их обветренные лица и грязные руки. Бедняки Простора всегда выглядели и жили лучше, чем бедняки остальных лордов, земля здесь была щедрее, значит лорды менее жадными. И Флоренс было страшно подумать, как выглядели эти люди на том же Севере. Одного вида нищих столицы ей хватило надолго, чтобы понять: её народ не должен жить так, как живут они. Позади неё, на почтительном расстоянии, шёл мастер Эрмон, и его лицо было вытянутым от напряжения, словно он ожидал, что из-за каждого угла на них выскочат обезумевшие люди. Вопросов тот не задавал, слишком хорошо знал, что леди не любит, когда её отвлекают. Однако достаточно часто из его уст можно было услышать тяжёлый, протяжный вздох, когда его кожаный сапог, сшитый лучшим сапожником Хайгардена, утопал в дорожной грязи и нечистотах. — Миледи, здесь может быть небезопасно, — сказал он, когда они проходили мимо группы мужчин, сидевших у стены с пустыми мисками и смотревших на них с любопытством. — Ваш отец снимет с меня три шкуры, если узнает, что я позволил вам идти сюда с такой ничтожной охраной. Тирелл на это чуть повернула голову, скользнув взглядом по брезгливому выражению лица мужчины, который старался не дышать слишком глубоко, а затем перевела глаза на двух стражников, следовавших за ними в кожаных дублетах без гербов, чтобы не привлекать лишнее внимание. Лорак был крайне недоволен, когда из десятка предложенных людей она взяла с собой только двоих, и его лицо в тот момент было таким же каменным и белым, как стены Хайгардена. — Я иду смотреть на приют, а не воевать, мастер Эрмон, — ответила девушка, и в голосе её прозвучала ленивая уверенность, которую она переняла у отца. — Думаю, двух достойных мужей хватит для моей защиты от ложек и половников. Стражникам оставалось только переглянуться, и один из них, молодой, с рыжими веснушками на носу, чуть улыбнулся, но быстро спрятал улыбку, когда товарищ толкнул его локтем в бок. — Открытие приюта под вашим началом — это благое дело, — продолжал Эрмон, не сдаваясь, продолжая звучать настойчиво. — Но опять же, ваш отец… Флоренс ловко перескочила лужу, слишком широкую, чтобы обойти по краю, и подняла небольшие брызги, что ударились о стены домов и подол её платья, оставляя на серой ткани расплывающиеся пятна. Она взглянула на них мельком и сразу отвела глаза. Всё-таки запачкала. — Отец сейчас занят более насущными делами, — послышалась лёгкая усмешка, что сорвалась с её губ. — Думаю, Лорак нашёл для него подходящее занятие. Девушка прекрасно знала, как отец ненавидит канцелярскую работу. Он всегда откладывал её до самого вечера, а потом сидел над пергаментом с таким видом, будто его заставляют переписывать законы Простора собственной кровью. Но он всегда выполнял её с почти одержимой тщательностью, и ближе к вечеру его шея походила на не сгибающийся каркас, а плечи казались каменными. И это нисколько не уменьшит его гнева, когда он узнает, где она была. Скорее наоборот. Эрмон поправил и без того идеальный рукав своей рубахи, как он делал всякий раз, когда хотел что-то сказать, но не решался. Тирелл лишь слегка закатила глаза, заметив это движение, и прошла ещё один проулок, где стены домов сходились так близко, что можно было коснуться их обеих, вытянув руки. Там она встретилась взглядом с маленькой девочкой, которая стояла у порога одного из домов и с настороженностью и любопытством рассматривала её платье и волосы. Малышка была в поношенных тапочках, с тонкими, как палочки, ногами, и держалась за дверной косяк так, будто боялась, что её унесёт ветром. Она шмыгнула носом, а затем утерла его рукавом, оставляя на ткани влажную полосу, и продолжала смотреть на неё, не моргая. Флоренс мягко улыбнулась, но девочка, чихнув, скрылась за дверью дома, из-за которой выглядывала, оставив после себя только лёгкий скрип рассохшейся двери. Что ж, никто и не говорил, что будет легко. Отец всегда повторял ей об этом, как и мать, когда учила её терпению и умению ждать. Нужное здание появилось, когда она обогнула угол. Оно стояло на отшибе, неподалёку от реки, на том месте, где раньше был небольшой склад продовольствия. Отец перенес его ближе к основным центрам, оставив это здание пустовать, и оно стояло здесь несколько лет, постепенно ветшая, пока крыша не начала протекать, а стены покрываться сыростью. Слушая о перераспределении продовольствия между остальными складами на одном из заседаний, девушка уцепилась за эту возможность, и попросила отца выделить пустующее здание под свои нужды. Мужчина ворчал какое-то время, поскольку желал обустроить там казарму для гарнизона, но сдался. Не столько потому, что поверил в её затею, сколько потому, что не хотел спорить с дочерью, которая смотрела на него с решимостью, которую он знал по себе. Приют был открыт, и отец нисколько не помогал ей с ним: ни золотом, ни людьми, ни своим авторитетом. Лишь выделил в помощники Эрмона, который теперь следовал за ней по грязным улицам с таким видом, будто его вели на казнь, но помогал ей найти рабочих для починки и работы там. Что ж, это было более чем щедро. Тирелл могла бы просить о большем, но понимала: если отец увидит, что она справляется сама, он начнёт доверять ей больше. А это было важнее любых монет, которые ей приходилось выделять из своих личных средств. — Миледи, не так быстро… — сказал Эрмон, когда Флоренс распахнула дверь, не дожидаясь, пока её откроют, и в лицо ей ударил запах. Ей стоило усилий не поморщиться и не задержать дыхание, когда она переступила порог. Аромат варёной, подгоревшей овсянки, смешивался с запахом немытых тел, влажной шерсти и старой соломы. — Семеро, как же здесь… — начал было Эрмон, но девушка взглянула на него, и тот замолчал, проглатывая слово, которое уже было на языке. Стражники сзади него потоптались на месте, переводя взгляд с одного лица на другое, внимательно следя за передвижением людей здесь. Один из них, тот, что был постарше, положил руку на рукоять меча, но заметив взгляд леди, убрал. Стоило Тирелл переступить порог, и некоторые люди, сидевшие за столами, подняли головы. Остальная половина продолжила есть, опустив глаза в миски, стараясь не смотреть на господ, которые пришли проверить, как тратятся их деньги. Самыми любопытными, как и ожидалось, были дети. Они, прижимаясь к матерям, распахивали свои глаза на гостью, и в этих глазах было всё: и страх, и надежда, и то неуёмное любопытство, которое бывает только у них. — Зерна хватит до конца месяца? — спросила Флоренс, обращаясь к Эрмону, но продолжая наблюдать за простолюдинами. Она аккуратно улыбалась каждому, кто ловил её взгляд, и не спешила проходить внутрь. Она насчитала двадцать семь человек, сидевших за столами, и ещё несколько, лежавших на тюфяках с соломой, у дальней стены. — Если не увеличивать порции, да. Но если придут новые люди… — Они придут, — уверенно сказала Тирелл. Она знала это так же ясно, как знала, что солнце встаёт на востоке. — Тогда нужно будет отправлять ещё, распорядиться о поставке с южных амбаров. Или расширить место здесь. Девушка задумчиво кивнула сама себе, обводя взглядом зал, и добавила, уже скорее размышляя вслух. — Или открыть новый, ближе к центру. — Это стоит обсудить с лордом Лео, — осторожно заметил Эрмон, и в его голосе послышалась незаметная настороженность. Флоренс отстранённо кивнула, плохо слыша, что тот сказал, а затем всё же сделала шаг вглубь. Ей бросилось в глаза свободное место за одним из столов, и она направилась туда, слыша, как за её спиной Эрмон шепчет что-то стражникам. — Я попрошу у отца разрешения перераспределить часть запасов с западных хранилищ. Зерно там всё равно лежит без дела. Тирелл остановилась напротив женщины лет сорока с двумя детьми — мальчиком лет десяти и девочкой помладше, которые так извазюкались в каше, что, казалось, ели не только ртами, но и руками. Женщина, заметив, что леди смотрит на неё, замерла, прижав к себе девочку, и не знала, что делать. — Можно? — спросила девушка, указывая на свободное место напротив женщины. Та растерянно моргнула, но кивнула, стараясь нервно пригладить сальные волосы, и поправила сползающую рубашку с исхудавшего плеча сына. Флоренс плавно села, поправляя юбку, чтобы та не касалась чего-то липкого, и повернулась к мастеру Эрмону, который замер у входа, не зная, что делать, как и стражники, которые переглядывались, явно не понимая, как вести себя в этой обстановке. — Принесите мне миску каши, — сказала она, звуча мягко, но с настойчивой уверенностью, которая не терпела возражений. — Нужно убедиться, что наши люди питаются хорошо. Тирелл улыбнулась, смотря на расслабляющихся детей, и предпочла игнорировать взгляд Эрмона, который уставился на неё так, будто она попросила его оседлать дракона. Но он понимал, что спорить сейчас бесполезно, поэтому кивнул одному из стражников, и тот направился к раздаточному столу, где кухарка, помешивала огромный котёл, из которого поднимался густой пар. Он что-то сказал ей, и та удивлённо посмотрела на леди, но тут же налила полную миску, старательно убирая с верхушки комочки, чтобы еда выглядела аппетитнее. Девушка же повернулась к женщине и тихо спросила. — Как вас зовут? — Лорра, м'леди, — сиплый голос неприятно резанул по ушам Флоренс, но та продолжила мягко смотреть на них. Она видела, как женщина посадила детей ровнее, словно желая, чтобы их запомнили. — А вас? — Тирелл осмотрела двух детей, и сердце её дрогнуло. Она не знала, что чувствует. Жалость, боль, или просто то странное осознание того, что эти дети живут иначе, чем она, но что они тоже часть её мира. Мальчик выпрямился, услышав, что к нему обращаются, и поднял голову. Девочка только сильнее вжалась в мать, пряча лицо в её платье. — Робар. Флоренс кивнула, а затем взглянула на девочку, которая выглянула из-за плеча матери, когда стражник поставил перед ней миску с кашей и ложку. Пар от еды поднимался вверх, и девочка шумно втянула воздух носом, будто запах был для неё важнее самой еды. – А эту смелую красавицу, зовут?.. Та взглянула на мать, и когда она кивнула, ответила: — Пруя. — Пруя и Робар, — повторила Тирелл, с тёплой интонацией, которую она редко использовала с придворными. — Прекрасные имена. Она взяла ложку в руку, едва касаясь той пальцами, чувствуя, как шершавое, плохо отскобленное дерево касается её пальцев, и помешала кашу в миске, глядя на водянистую массу, в которой изредка попадались кусочки, напоминавшие сушёное яблоко. — Спасибо, что приютили нас, м'леди, — тихо произнесла женщина, кашляя. — После смерти мужа мы не знали, куда податься. Соседи помогли, но у них самих дети… мы не хотели обременять. Флоренс миловидно улыбнулась, но глаза её при этом оставались серьёзными. Она быстро метнула взгляд обратно к каше, чуть сморщив нос, а затем пододвинула миску к детям. — Думаю, лишняя порция вам не повредит. Женщина благодарно приняла посуду, и девушка незаметно отряхнула пальцы. Она поднялась, и когда встала, сказала громче, обращаясь ко всем: — Завтра привезут муку. Рыба тоже будет, каждому достанется сполна. Она увидела, как по рядам пробежал шёпот, как кто-то переглянулся с соседом, как улыбнулись старики в углу, беззубо, но искренне. Один из стражников подошёл к ней ближе, когда Тирелл сделала шаг от стола, и она почувствовала его присутствие у себя за спиной. — Если что-то понадобится, каждый может прийти ко мне с прошением или выбрать одного человека, представителя приюта, для встречи, — продолжила Тирелл, заметив перегляди между несколькими людьми, которые сидели в конце зала, но не придала этому значения. — Да благословят вас Семеро. Флоренс стала направляться в сторону выхода, уже чувствуя, как воздух с улицы касается её лица, когда чей-то резкий вздох раздался у неё за спиной, а затем она ощутила тонкие ручки на своей талии. — Пруя! Тирелл взглянула себе за спину, оглядывая девочку, чьи руки продолжали подрагивать. Она развернулась, сжимая грязные ладошки девочки в своих, и почему-то сейчас грязь была последним, что её беспокоило. Девушка чувствовала, как тонкие пальчики сжимают её руки, а девочка дышит, тяжело, с присвистом. Сердце в этот раз, сжалось сильнее. Пруя открыла рот, и кое-как сказала, пропуская букву “р”. — Вы очень доб’ы, м’леди Фло’енс. Флоренс сжала её ладошки чуть сильнее. — Миледи… — стражник подошёл ближе, положив руку на плечо девочки, и та пугливо посмотрела на него, но Тирелл остановила его жестом. Рука стражника тут же отпустила девочку. Она присела перед девочкой на корточки, стараясь не замечать неприятный запах от неё, и как платье коснулось грязного пола. Но сейчас ей было всё равно. — Ты действительно смелая девочка, да? Пруя смущённо посмотрела на их руки и провела пальчиками по мягкой коже девушки, и это прикосновение было лёгким, почти невесомым. — Мы мало кушали 'аньше, — сказала девочка, и в голосе её не было жалобы. — Тепе’ь два ‘аза в день. Каша вкусная, только немного солёная. Флоренс подавила смешок, когда услышала возмущённый ропот кухарки, которая стояла у котла и, должно быть, слышала всё. Она провела пальцем по грязной щеке девочки, убирая с неё следы каши, и её собственные пальцы стали такими же грязными, как у неё. — Что ж, завтра ты наешься досыта, — с мягкостью ответила Тирелл. — Обещаю тебе. И она наклонилась чуть ближе к девочке, понижая голос до шёпота, в котором слышалась шутливая интонация. — Если тебя выберут здесь главной, я буду ждать просьбы людей от тебя в своём замке. Пруя только кивнула, широко раскрыв глаза, и быстро направилась к матери, которая уже протягивала к ней руки. Флоренс выпрямилась, чувствуя, как колени затекли от неудобной позы, и направилась к двери, ощущая на себе взгляды всех, кто был в зале. Когда она оказалась за дверью, то неосознанно вдохнула поглубже. Воздух на улице показался ей сладким, почти как вино, после того, что ей приходилось вдыхать внутри. — Думаю, нам пора возвращаться, — как само собой разумеющееся сказала девушка, поправляя пояс и оглядываясь на здание, из которого всё ещё доносились голоса и звон ложек о деревянные миски. Эрмон подошёл к ней ближе, и его лицо было усталым, но в глазах мелькнуло облегчение от того, что они наконец вышли. — Миледи, я понимаю, для чего вы делаете всё это. Однако не обязательно являться к ним вживую. Достаточно поддерживать их издалека, благо у вас есть люди на это. Я и Лорак всегда готовы выслушать их просьбы и жалобы… Тирелл чуть взмахнула рукой, призывая к молчанию, и мужчина замолчал на полуслове. — Это как-то помогло моей матери? — задумчиво бросила Флоренс, спрашивая скорее саму себя. — Нет, нисколько. Матушка всегда держалась от них на расстоянии, испытывая понятную мне брезгливость. Девушка приподняла подол платья, чтобы не испачкать его ещё больше, и пошла вперёд, по той же грязной, размокшей улочке, по которой они пришли. — Но позвольте, миледи, — сказал Эрмон, догоняя ту, — даже если бы вашу мать любили простолюдины, это никак не спасло бы её от смерти. Тирелл кивнула, признавая правоту. Она знала это, знала, что любовь народа не защищает от яда, не останавливает кинжал, не делает человека бессмертным. Но знала и другое. — Вы совершенно правы, мастер Эрмон. Вот только простолюдины — это основа, на которой держится наша власть. Вам ли не знать, что малейшее недовольство с их стороны, и голова какого-нибудь зазнавшегося старосты или богатея уже на конце острия их копья. Подтверждающий вздох мужчины, только усилил её чувство правоты. — Именно поэтому вам стоит быть осторожней, миледи, — предостерегающий тон не впечатлил девушку. — Не давайте им слишком многого. Вы дадите им рыбу, но в следующий раз они потребуют мяса, и никакая благосклонность к вам их не остановит. Управляйте ими с умом. Флоренс остановилась, и мужчина тоже замер, смотря на неё. — Я ценю ваши советы, мастер Эрмон, как и вашу помощь. Однако я не могу забрать свои слова назад. Рыба будет доставлена, как и было обещано. Он кивнул, и она увидела в его глазах то, что искала — почтительность и признание её слов. Девушка сделала шаг, но тут же остановилась, когда не услышала шаги за собой. — Что-то ещё? — спросила Тирелл, искоса взглянув на Эрмона. — В следующий раз оповестите своего отца о ваших авантюрах. Тирелл долго смотрела на него, а затем чуть елейно улыбнулась. — Обязательно, — и направилась дальше, чтобы поскорее выбраться из этих переулков, где через каждый шаг её сопровождал чей-то кашель или детский плач. *** — И какие они на запах? — Как протухшее яйцо. Флоренс поморщилась, хотя вряд ли могла представить себе запах протухшего яйца. Её утро никогда не начиналось с того, чтобы разбивать испорченные продукты, а кухонные слуги знали своё дело и не допускали таких оплошностей. Но Ильма рассказывала столь подробно, что прерывать её не хотелось. Служанка закончила поправлять ей платье, расправляя подол и одёргивая складки на спине, чтобы ткань лежала ровно, без заломов. — Надеюсь, я никогда лично не встречусь с Грейджоями, прежде чем они сразят меня своими мечами, я умру от их запаха. Служанка тихо засмеялась, поправляя прядь волос у виска госпожи и покачала головой. — Они не столь противны… — начала было Ильма, но распалённая Тирелл продолжила за неё, перебивая озорной настойчивостью: — …если отрезать себе нос и уши, то, может быть, и так, — повела голову в сторону девушки Флоренс, и служанка уже захихикала более смело, прикрывая рот ладонью, будто боялась, что кто-то услышит их разговор. — Когда вы станете правящей леди Простора, — сказала Ильма, всё ещё улыбаясь, но в голосе её послышалась назидательная нотка, которую она позволяла себе только в самых редких случаях, — постарайтесь сдерживать столь… особое отношение к Грейджоям. Торвин Грейджой наверняка сочтёт честью предложить вам в мужья одного из своих внуков, что не наследует Железные острова. Тирелл сморщилась, так, будто ей поднесли к носу что-то действительно дурно пахнущее, и её лицо выразило ту неподдельную гримасу отвращения, которую она не пыталась скрыть. — Матерь упаси, никогда. Я скорее отдам себя нашему конюху, чем лягу под одного из них. Ильма расширила глаза, её щекастое лицо вытянулось от изумления, а руки на мгновение замерли, забыв о своём деле. — Миледи, — с придыханием изумилась та, пока Флоренс повела плечами, словно не понимая, что сказала что-то необычное. — Что такого? — беззаботно поинтересовалась Тирелл интонацией, которую она позволяла себе, когда хотела подшутить над служанкой. — Тот конюх достаточно милый. Девушка бросила взгляд на покрасневшие уши служанки, что залились ярким, почти малиновым румянцем, который выдавал её смущение с головой, и в предвкушении растянула губы в ухмылке. — Но похоже, кто-то уже мечтает о нём, — добавила она, как Ильма что-то заблеяла, но Флоренс только приложила ожерелье к шее, и служанке осталось застегнуть его, дрожащими пальцами ловя тонкую застёжку. — Повремени с женитьбой, Ильма, — сказала Тирелл с лёгким смешком. — Ты мне ещё нужна. Стук в дверь не отвлёк девушку от дел, когда служанки уже открывала ту, и на пороге появилась одна из младших слуг, девочка лет тринадцати. Она почтительно кивнула, сжав руки перед собой, и поспешила объяснить причину своего присутствия, слегка запинаясь от волнения: — Миледи, мейстер Ломис послал за вами. Сказал, что это срочно. Флоренс чуть удивлённо повернулась к говорившей. Она знала, что, если было нужно, мейстер приходил сам. Ломис никогда не посылал слуг, предпочитая лично являться в покои, чтобы обсудить дела. И такая секретность не могла не настораживать. — Что-то с отцом? — настороженно произнесла девушка. — Не могу знать, миледи, — извиняющимся тоном ответила служанка. — Он лишь просил сопроводить вас. — Нет нужды, — сказала Тирелл, захлопывая шкатулку с украшениями, поглядывая на Ильму. — Помоги лучше Ильме на кухне и распорядись, чтобы сегодня на ужин подали рыбу с овощами, отец давно не ел их. Служанка кивнула и вышла, и её шаги затихли в коридоре, оставив после себя только лёгкий стук о каменный пол. Однако Ильма задержалась, и Флоренс не заметила поджатых губ девушки. — Миледи, — неуверенно подала голос девушка, и Тирелл взглянула на неё, поднимая бровь. — Я… я лишь хотела сказать, чтобы вы были осторожнее, — неуверенно поделилась Ильма, нервно перебирая пальцами. Флоренс выжидающе стала смотреть на ту, и тогда служанка подошла чуть ближе, понижая голос до шёпота, который был слышен только им двоим. — Слухам я не верю, однако пока вас не было, по замку ходили некоторые… слова. Тирелл нахмурилась, и её лицо стало сосредоточенным, почти суровым. — Что за слухи? Ильма выдохнула, растирая ладони. — Говорили, будто мейстер Ломис, втайне от милорда, тёмной магией увлёкся, — испуганно прошептала она. — Мне не хочется верить в это, миледи, мейстер Ломис замечательный мейстер, скольких вылечил… однако Омера, служанка, что прибирает его кабинет, однажды пожаловалась на головную боль, он вылечил её, но потом она стала более вялой. Все это заметили. Девушка прервала ропот служанки, поднимая ладонь. Флоренс нисколько не верила ни в какую магию, как и в причастность мейстера к ней. Человеком он был крайне рациональным, и, если бы кто-то начал рассказывать ей о колдовских ритуалах за полночь, она бы только усмехнулась в ответ. — Будет тебе, Ильма, — успокаивающая интонация была сейчас тем, что могла утешить служанку, поскольку насмешка не помогла бы. — Служанкам лишь бы посплетничать, скучно им, вот и говорят всякое. Мейстер Ломис ни разу не подвёл ни отца, ни меня. Нет причин беспокоиться. Служанка кивнула, но крайне неубеждённо, и её лицо оставалось озабоченным, когда она обеспокоенно оглядывала госпожу, будто пытаясь найти в ней признаки той самой вялости, о которой говорила. Однако Тирелл не удержалась: войдя в кабинет мейстера, она оглядела стол из тёмного дерева. На нём лежала аккуратная стопка книг, а среди них взгляд зацепился за одну, в тёмном переплёте с необычным тиснением на корешке. Не будет ли это слишком очевидно? — Миледи Флоренс, — голос мужчины раздался откуда-то сбоку, и девушка повернулась к источнику, замечая, как Ломис отходит от шкафа с различными склянками и непонятным содержанием, в которых плескались мутные жидкости. — У вас всегда приятно пахнет, мейстер, — огляделась она, хотя была тут не раз. Помещение казалось тихим, немного прохладным, с толстыми каменными стенами, создающими особый, уединённый обстановку для размышлений и работы. Различные травы были подвешены маленькими пучками к потолку, создавая приятный, успокаивающий аромат, который смешивался с запахом старых книг и воска. Мужчина только чуть засмеялся, и Тирелл с печалью заметила более отчётливые морщины у его глаз и седеющие волосы, которые за последние годы стали заметно светлее. — Присаживайтесь, — сказал он, пододвигая стул для неё ближе к своему столу, и Флоренс присела, когда мужчина опустился напротив, сложив руки на столешнице. — Вы хотели что-то сказать мне? — спросила девушка, не желая даже скрывать подозрительность. — Это мой отец? Мейстер отрицательно покачал головой, и его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, выражало задумчивую серьёзность. — Здоровью нашего лорда мог бы позавидовать любой юноша. Дело не в этом. Ломис замолчал, и Тирелл наблюдала, как тот бесцельно смотрит в поверхность стола, словно собираясь с мыслями, а затем поднимает на неё взгляд. — Я всё ещё помню тот день, когда вы родились. Это было сложно. Ваша мать была слаба и риски, что она не выдержит, были велики. Флоренс сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я был первым, кто взял вас на руки, а потом леди Алиссапотянулась к вам, всё ещё слабая от родов. Девушка выдавила тоскливую улыбку, её губы дрогнули, но в глазах не было радости, только особая печаль. Она не хотела говорить, что черты лица матери уже стали блеклыми в её памяти. — И считаю своим долгом сказать вам об этом первой, — Тирелл моргнула, когда перед ней, на почтительном расстоянии, оказался платок, с давно засохшими следами крови. — Я знаю, что отравило вашу мать, миледи, — девушка не переменилась в лице, продолжая смотреть на него, и её глаза оставались спокойными, но мужчина заметил пробегающую тень жёсткости в том, как дыхание леди стало чуть глубже. — В том письме, которое я послал вам в Королевскую Гавань, содержались основы того, что мне удалось узнать на начальной ступени. Однако, благодаря некоторым советам моих товарищей из Цитадели, мне посчастливилось продвинуться в исследовании. Цепи мужчины звякнули сильнее, когда он подался вперёд, как и Флоренс. — Я смог проверить некоторые записи, и в них удалось найти старое исследование о подобных составах. Яд называется “Последнее дыхание”. Он имеет очень сложный состав. Простому рабочему не создать столь тяжёлую смесь, для этого требуются определённые знания и умения. Тирелл кивнула, сжимая руки на коленках сильнее, и в этом движении не было ничего, кроме напряжения. — Вы хотите сказать… — начала она, но продолжать ей совершенно не хотелось. — Его не продают на рынках для всех желающих. Багульник болотный растёт только в одной части Вестероса, в прибрежных землях. Его листья в малых дозах используют для лечения кашля. Купцы, которые плавают через Узкое море, часто берут его с собой, однако риски переборщить с дозой крайне велики. Он пододвинул к ней лист пергамента, исписанный мелким убористым почерком, но Флоренс не стала его читать, просто смотрела, продолжая слушать. — И, если его обработать с другими веществами, он становится ядом. Совершенно незаметным и медленным в проявлении, который невозможно отличить по симптомам от обычной простуды. С каждым новым словом девушке хотелось уйти как можно дальше отсюда, но она продолжала сидеть неподвижно, прикрыв глаза. — Так же мой давний друг из Цитадели нашёл некоторые материалы по моей просьбе. Он обнаружил несколько записей о похожих случаях. Багульник перестали использовать в Староместе, поскольку было слишком сложно контролировать дозировку. Однако некоторые запасы продолжают храниться в Цитадели и Красном замке, у придворного мейстера. Флоренс подняла веки, и прикусила кончик языка. Привычный жест, который она делала, когда пыталась сосредоточиться и не дать своим эмоциям вырваться наружу. — И ваш друг не досчитался нужного количества? — К моему замешательству, все они на месте. Либо недоброжелатель обладает достаточными знаниями, чтобы изготовить этот яд самостоятельно, либо… — Либо имеет достаточно золота, чтобы заказать его у подходящего человека, — закончила Тирелл, наконец находя в себе силы посмотреть на мейстера. — Более того, этот яд универсален, — продолжил тот, согласно кивая. — Достаточно добавить его в духи, подлить в еду или намазать на украшение или одежду и готово. Его тяжело отследить, он попросту оседает в тканях, и организм не борется с ним, только впитывает. Флоренс опустила глаза на платок. Пятно, засохшее и почти чёрное, теперь казалось ей больше, чем раньше, и она не могла отвести от него взгляд. — Вы знаете, кто это сделал? — спросила она, и голос её стал ровным, слишком ровным, чтобы мужчина не заметил этого. — Не могу быть уверенным, — ответил мейстер. — Но вы правы в том, что стоит он достаточно дорого. Я знаю несколько людей в Королевской Гавани, что занимаются этим, пополняя запасы Цитадели и Красного замка. Я могу спросить… — Нет. Ломис смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу. — Если мы начнём расспрашивать каждого, это точно не останется незамеченным, — Флоренс поставила локоть на стол и упёрла губы в пальцы, размышляя. — Вы же слышали новости? Говорят, всё больше людей из Тироша прибывают к порту Королевской Гавани. Король наконец изъявил желание женить своего внука. Пальцы её дрогнули, но она не придала этому значения. — И думаю, что скоро отец обрадует нас вестью, и мне вновь придётся посетить Королевскую Гавань вместе с ним. Мейстер забрал платок, бережно складывая его. — Вы же понимаете, что я обязан доложить о моих исследованиях вашему отцу? Леди Алисса была его женой и моей госпожой, и… Тирелл взглянула на него и поддалась вперёд. — Вы должны молчать, мейстер Ломис, — недоумение мужчины нисколько не смутило девушку. — Но как же… — начал было он, но она перебила его. — Мой отец не должен знать… пока, — продолжила она, не давая мейстеру вставить и слова, когда тот открыл рот. — Мой отец — прекрасный и справедливый лорд, но кому, как не вам и мне, знать его характер. Он мстителен, и такого оскорбления не простит. Более того, нам ещё не известно, кто именно является виновником в смерти моей матери. Отец начнёт подозревать всех и моего деда, и любую служанку, и даже вас. А настоящий враг может сидеть где-то в Красном замке, размышляя, как убить уже меня. Тирелл встала, и мужчина поднялся вслед за ней. — Откуда вы можете знать, что отравитель сидит в Красном замке? — Я и не знаю. Но обязательно выясню это. Она должна была. — Вы сказали, что у вас есть люди, что занимаются этим в Королевской Гавани, кто они? Заминка мейстера Ломиса сказала всё за себя. Он перевёл взгляд с неё на стол, потом снова на неё, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на сомнение. — Мейстер, — надавила Флоренс, не думая отступать. — Есть один человек, в котором я не сомневаюсь. Он работает в Блошином конце, на Шёлковой улице. — Тирелл выгнула бровь, но ничего не сказала, продолжая слушать. — Старик Умберт работает неподалёку от борделя. Варит лунный чай для местных дам. Девушка сжала руки сильнее, стоило ей услышать слова “лунный чай”, и отвела взгляд. — Как называется бордель? — Миледи… — Название, мейстер. Ему осталось лишь вздохнуть, смиряясь. — “Дар Девы”. Флоренс могла поклясться, что этот бордель явно пользуется популярностью у септонов. — Рядом с ним и находится его лавка — “Три медяка”, — добавил Ломис, и в голосе его слышалась почти виноватая нотка. Он уже жалел, что вообще открыл рот. Тирелл кивнула, погружаясь в размышления, и в её глазах мелькнула сосредоточенность. — Миледи Флоренс, — окликнул он её, и она вернула взгляд к взволнованному Ломису. — Вам известно, что такое Шёлковая улица? Судя по тому, как вы желаешь оказаться там — нет. Девушка подошла чуть ближе к нему, желая поставить точку в разговоре. — Мне всё известно, мейстер Ломис. И я понимаю риски, но высокопоставленные люди королевства посещают эту улицу чаще, чем септу. Если на кону правда о смерти моей матери, это того стоит. И ни один пьяный матрос, что станет распускать руки, не убедит меня в обратном. Она наблюдала, как в мужчине борется несколько эмоций, тем не менее мейстер благоразумно промолчал, но сурово кивнул. — Прошу, возьмите с собой хотя бы одного стражника, — мейстер вкрадчиво оглядывал лицо своей леди. — И не смейте надевать на себя хоть какое-то украшение, иначе история о Рего Дразе сменит своего героя. Тирелл ощутила холодок, пробегающий по спине, но сочла это прохладой в комнате. *** — Сколько потных и красных рож мы должны увидеть ещё? — Отец, — тихо сказала Флоренс, улыбаясь мимо проходящему мужчине, который, услышав слова лорда Простора, на мгновение замер, но, встретив его взгляд, поспешил отвернуться и ускорить шаг. — Я не прав? — продолжил Лео, не снижая тона и явно наслаждаясь своей ролью наблюдателя. — Посмотри вон на того, его камзол еле сходится на этом брюхе. Ещё один пир, и он лопнет, как перезрелый арбуз. Девушка знала, что прогулка по садам Красного замка покажется отцу скучным занятием, и тот непременно найдёт повод развлечь себя. Так и случилось. Этим мужчина немало смущал придворных, привыкших к более сдержанному поведению, но в то же время и сама она не могла удержаться от лёгкой улыбки. Как только они прибыли в Королевскую Гавань по случаю предстоящей свадьбы принца Валарра и леди Киры, дорога показалась ей легче, чем в её первый раз. Мысли были заняты совершенно другими. Теперь она знала цену этим играм и больше не хотела в них участвовать, отдавая себя размышлениями о том, как незаметно пробраться на Шёлковую улицу и найти нужного ей человека. Принц Бейлор встретил их лично, обмениваясь любезностями с отцом и мягкими словами с ней. Его глаза, скользнули по её лицу с особой внимательностью, но девушка только вертела головой, словно была здесь впервые. Отец же, стоя чуть позади, сказал, что два года подальше от столицы пошли ей на пользу. Этот укол, все решили пропустить мимо ушей. Валарра и Киру девушка не видела с момента прибытия, хотя прошло уже два дня. Слуги говорили, что они были заняты приготовлениями, а королева Мирия лично следила за каждой деталью, от цвета лент до количества свечей в зале, и что сама невеста, судя по слухам, была счастлива и беззаботна. Возможно, это было к лучшему. Тирелл не была уверена, что готова смотреть на них вместе. — Если ты будешь оскорблять каждого встречного, — сказала Флоренс, сжимая локоть отца чуть сильнее, когда он заметил очередную цель для своего острого языка, — то растратишь весь запас шуток для дня пира. Я уверена, там им будет самое место. — У меня хорошее воображение, — усмехнулся Лео, пока дочь чуть закатила глаза, ничуть не сомневаясь в этом. — Если бы принц Мейкар не задерживался на столь значительное время, — продолжил он, и в голосе его слышалась уже не забава, а раздражённая нота, — свадьба давно была бы сыграна и этот фарс закончился. Девушка взглянула на него, замечая лёгкую напряжённость мужчины в том, как он смотрел куда-то в сторону, не видя того, на что смотрел. — Я слышала, что принц Мейкар и его семья прибудут со дня на день, — попыталась она успокоить взвинченного отца, стараясь говорить беззаботно. — Но торжество всё равно отложили. Королева недовольна украшением тронного зала. О, и Старки ещё не прибыли. Хотя я не думала, что они вообще почтут короля своим визитом. Тирелл смотрела на отца, который цинично хмыкнул. — Похоже, скаггские людоеды не дают Чёрному Мечу вдохнуть полной грудью. Сколько он пытается подавлять их мятежи? Год? Два? Никакого результата. Иногда честь Старков делает из них неразумных детей. Флоренс ковыряла пальцем рукав кожаного дублета отца, тот был мягким и тёплым от солнца, и в этом жесте было что-то почти детское, что она позволяла себе только рядом с ним. — Говорят, на Скагосе обитают единороги и мамонты, — доверительно поделилась девушка, зная, что отец не станет осуждать её за столь неуместную информацию. — Но эти животные настолько уродливы и свирепы, что даже местные жители стараются держаться от них подальше, лишь самые смелые способны оседлать их. Лео покачал головой, поджимая губы, стараясь скрыть скептическую искру во взгляде. — Говорят, но Север мало интересует меня, хотя я понимаю полное нежелание Старка ехать сюда. Северянам действительно редко везёт на юге. И эти бессмысленные беседы, так и продолжали бы держать их на плаву, если бы к королевскому двору наконец не присоединились принц Мейкар со своей семьёй, спустя три дня бесцельного брожения Тирелл в садах с различными леди из других домов. Общение с ними полностью спасало её от скуки. Иногда было действительно приятно поговорить с кем-то кроме отца и придворных слуг, и она чувствовала, как постепенно забывает о той тяжести, которая лежала на её плечах с момента прибытия. Но вышло так, что спокойные дни в замке были лишь обещаны ей. Казалось, простая прогулка в саду не могла выйти напряжённой. Флоренс ощущала лёгкий ветерок, что оглаживал её открытые плечи и руки, который доносил запах цветов, и совершенно не обращала внимания на окружение, когда чей-то голос нарушил тишину. — Жаль, что не все могут позволить себе столь подходящую одежду для такого климата, — раздалось рядом, и Тирелл вздрогнула, проходя мимо очередной скамейки, вертя в руках сорванную лилию, лепестки которой уже начали темнеть по краям. Девушка повернула голову в сторону голоса и тут же опустилась в реверансе, чуть опуская голову, чувствуя, как волосы скользят по щекам. — Мой принц, я вас не заметила. Прошу прощения. Услышав еле слышный хмык, она подняла глаза и подметила для себя, что он практически не изменился. Лишь черты лица стали взрослее, а волосы длиннее, вьющиеся на концах. Однако Флоренс не могла пропустить мимо ушей его слова. — Вам так не нравится моя одежда, принц Дейрон? — спросила девушка, складывая руки перед собой, всё ещё держа цветок в пальцах. Юноша оглядел её бежевое платье более смелым взглядом, чем она помнила. Дейрон смотрел на неё иначе, чем в их последнюю встречу, когда он был пьян и неловок, а она слишком занята собственными мыслями после проводов матери, чтобы заметить хоть что-то . Как же давно это было. — Если я скажу нет, вы сочтёте меня невежественной деревенщиной? — с ленивой усмешкой спросил тот. — К вашему сожалению, я не столь благороден. Девушка усилием воли подавила дрогнувшие губы, что хотели сложиться в усмешку, и её глаза сверкнули в ответ. — Я сочту вас самым обычным мужчиной, — Тирелл сделала шаг к нему, сокращая расстояние, которое разделяло их. — Составите мне компанию, мой принц? Боюсь, эти сады слишком скучны для одинокой прогулки. Таргариен вздохнул так, будто она просила его о чём-то невыполнимом, но, к лёгкой робости Флоренс, что уже успела посчитать себя слишком навязчивой и открытой в такой просьбе, встал чуть пыхтя, выставляя для неё локоть. — Настолько скучны? Тирелл обхватила его локоть, вертя в руках лилию, желая направиться дальше по дорожке, и их шаги зазвучали в унисон, как будто они делали это уже сотню раз. Девушка ненадолго задержала дыхание, думая, что ощутит тот характерный запах алкоголя, который въелся ей в память по их первой встрече, но ничего не почувствовала. Однако заметила это поздно. — Я не пьян, — сухо произнёс принц, не глядя на неё. — Можете расслабиться. Флоренс чуть прикусила губу, быстро отведя взгляд на пятнистые кусты, которые росли вдоль дорожки, чувствуя себя скованно. Та лёгкость, которую она ощущала мгновение назад, испарилась, благодаря ей же. Но молчание между ними не давила на неё, а принцу в целом, казалось, было всё равно. Тот то и дело лениво оглядывал проходящих мимо людей, что, замечая его, кланялись, и его взгляд, скользя по ним, не задерживался ни на ком дольше мгновения. И девушка собиралась уже хоть как-то нарушить тишину, но не успела. — Ваши волосы… — начал он и так же быстро замолчал. — Мои волосы что? — Тирелл взглянула на его профиль, и юноша забегал глазами туда-сюда, как будто искал ответ на листе, висящем перед ним. — Они… они сегодня хорошо выглядят. Не то чтобы обычно они выглядели плохо. Хотя я и не видел вас достаточно давно, но сегодня… — Мой принц, — перебила она, улыбаясь, глядя на него. — Вам нравится моя причёска, вы это хотели сказать? — Да, — выдохнул Дейрон с облегчением. — Да, именно это. Флоренс положила другую руку ему на предплечье, и утончённые пальцы, коснулись ткани его рукава. — Я признательна вам. Но на торжество мне бы хотелось сделать что-то более роскошное, может больше украшений или лент? Она доверительно смотрела на него, тогда принц повернул голову в её сторону, оглядывая причёску, и в его взгляде, скользящем по волосам, мелькнула увлечённость. — Вам не стоит затмевать невесту, — заметил юноша с лёгкой усмешкой. — Вы же знаете. Тирелл легко засмеялась, но в груди сердце дрогнуло и также быстро отпустило. — Боюсь, мне будет тяжело затмить леди Киру. — Думаю, не так тяжело, как вы думаете. Эти слова отозвались внутри приятной, покалывающей волной, переходящей в жар. По-видимому, солнце Королевской Гавани согревало намного сильнее, чем солнце Простора. И Флоренс поняла, что улыбается намного шире, чем разумнее было бы. Она не могла сказать точно, что именно заставляло её чувствовать себя свободнее рядом с этим человеком. Может быть его неловкость или неуклюжие попытки быть вежливым, как и полное отсутствие той отточенной гладкости, которая была у Валарра. С Валарром девушка всегда чувствовала себя на сцене, как актёр спектакля, который должен произнести правильные слова в нужный момент. С Дейроном сцена исчезала, оставались только сад, и солнце, и его голос, который звучал так, будто он тоже не знал, что говорить. — Я благодарен, что вы ответили, — неожиданно сказал он, смотря в сторону, когда Флоренс чуть нахмурила брови, пытаясь понять, к чему он клонит. — На моё письмо. Я не думал, что вы ответите. Тирелл помнила тот вечер, когда, прочитав письмо Ломиса и узнав первые крупицы о смерти матери, в порыве отчаяния, решилась на ответ. Сейчас ей оставалось только отдёргивать себя за столь поспешное решение, но раньше оно не казалось таковым. — Вы так удивлены этому? Дейрон только повёл плечом. — Что-то вроде того. Я считал, вы сожжёте его, даже не прочитав. Несмотря на несерьёзность, с которой юноша говорил, Флоренс уловила противоположные нотки, те, что говорили о том, что его слова были не шуткой. — Значит, вы столь низкого обо мне мнения? — Тирелл изобразила полуобиженный тон, и юноша быстро взглянул на неё, но расслабился, когда девушка засмеялась уже более открыто. — Вы не можете винить меня за это. Мой брат часто говорит мне, что из меня никудышный собеседник. По правде говоря, я смягчил, боюсь его слова не для ваших ушей. Флоренс даже не стала уточнять, какой именно брат, но честность принца Дейрона восхищала её, в какой-то степени. — Ваше письмо смогло придать мне сил. Я должна была благодарить вас, а не сжигать его. Он не ответил, и Тирелл просто отвернулась, продолжая разглядывать окружение, чувствуя, как его молчание говорит о многом. Дейрон же, взглянув на её прикрытые волосами уши, так же отвернулся. Он не писал ей за эти два года. Множество раз брал в руки перо, но оно так и застывало в считанных сантиметрах, не доходя до бумаги. И постепенно юноша стал ограждаться от этой идеи, поскольку в его жизни происходили более значимые и каждодневные причины. Отец стал жёстче. Как только ему пришла весть от дяди Бейлора, что Валарр скоро свяжет себя узами брака, он сорвался, как пёс на охоте, и Дейрон в этот раз, оказался заплутавшей ланью, которой оставалось лишь испуганно прижимать уши. Он искал ему невест вместе с матерью, и Дейрон не противился этому. Был ли в этом смысл? Хотя иногда мама пыталась поговорить с ним о возможных претендентках, всегда сводя все намёки на наследницу с гербом золотой розы. И с каждым разом Дейрон всё больше и больше воспринимал эти слова в штыки, не видя толка в пустых разговорах. Постепенно, упоминания о леди Тирелл сошли на нет. Его видения появлялись в разы чаще, вино становилось крепче, а визиты в бордели более регулярными. Там никто ничего не требовал, если не считать монет, благо у него их было достаточно. Отец, правда, пару раз пытался ограничить его, запирая в комнате или приставляя постоянную стражу, что следили за его передвижением. Не помогло. И ощущать на себе разочарованный взгляд с каждым днём становилось легче. Безразличнее. Эйгон всё чаще замечал вслух, что он стал злее. Возможно, так и было: сёстры теперь держались от него подальше, и лишь Дейла пыталась сохранить близость дольше, чем Рея, а Эймон только утыкался в свои книги, словно не желая впутываться во всё это. Людей вокруг становилось всё меньше и меньше, даже матери. И каждый раз, просыпаясь, он с тревогой ждал вести от отца, но настойчиво гнал эти мысли прочь, полностью осознавая всю бездарность своих попыток . Продолжать в том же духе казалось единственным верным выходом, но сейчас, девушка, что завела его в самую глушь здешних садов, вдруг чихнула от пыльцы цветка, который держала в руке, и, смущённо покраснев, отбросила его прочь. Дейрон прикусил губу, что дрогнула, когда она быстро, совершенно не характерно для леди, провела пальцем по носу и шмыгнула. — Прошу прощения, — сказала Флоренс, и мягкость её голоса не позволила ему почувствовать себя хоть на миг оскорблённым. Он не Эйрион. Однако стеснение, так не характерное для неё, не смогло остановить его, скорее наоборот. — Рад, что вы способны позволить себе нечто выходящее за рамки этикета. Оказывается, вы тоже человек. Юноша услышал еле слышный возмущённый вздох сбоку, но больше недовольства девушка никак не проявила. Жаль. — Не смущайтесь. Один раз я чихнул во время ужина с отцом, и вино вылетело прямиком на его одежду. Думаю, не нужно говорить, что было дальше. Дейрон обратил внимание на её смешок, в котором сквозило злорадное удовлетворение. Его очередным промахом перед отцом или испорченной одеждой, он не знал. Краем глаза принц видел, что она собиралась ответить, и, возможно, где-то в глубине души желал услышать этот ответ, но слишком много хорошего произошло для него сегодня. Леди Флоренс напряглась и сжала свои руки на его локте сильнее. Он взглянул на неё, заметив, как побелели костяшки напряжённых пальцев, а затем проследил за её взглядом и подавил желание приподнять брови. Кузен Валарр неспешной походкой направлялся им навстречу, под руку с леди Кирой, что явно прилично выпила. По-другому, объяснить столь громкий хохот, Дейрон не мог. Валарр, заметив движение, посмотрел в их сторону и чуть приостановился. Его взгляд быстро зацепился за их руки, но он продолжил путь, хоть и с явным замедлением. — Кузен, леди Тирелл, — Дейрон, несмотря на все свои недостатки, был достаточно проницательным и трезвым в данный момент, чтобы заметить пробежавшую неестественность на лицах обоих. Флоренс только присела в реверансе, не отпуская его руки. — Принц Валарр, леди Кира. Вы действительно столь очаровательны. Жду не дождусь, когда смогу увидеть ваше свадебное платье. Уверена, оно затмит всех красавиц, что будут находиться в зале. Кира улыбнулась, благодарно кивая, и в её глазах мелькнула та особая радость, но дальше продолжила с наигранной усталостью. — Королева Мирия лично подбирала мне платье. Кажется, она обеспокоена этой свадьбой больше, чем я. Это было так, бабка всегда хотела взять всё под свой контроль, мало слушая кого-либо. — Осталось совсем немного, леди Кира, — настойчиво сказала Тирелл, переводя взгляд на спутника тирошийки. — И скоро вы станете Таргариен, так ведь, принц Валарр? Разноцветные глаза кузена отвлеклись от Киры и посмотрели на Флоренс, и в этом взгляде мелькнуло сожаление, а может просто усталость. — Надеюсь на это, — ответил ей Валарр, и голос его чуть смягчился, когда он смотрел на неё. — Я полагаю, мы сможем поговорить с вами, леди Тирелл. В последнюю нашу встречу нам даже не удалось достойно попрощаться. — Боюсь, это было не в моей власти. Валарр ничего не ответил, и эта безответность между ними утомляла. — Прости, кузен, — сказал Дейрон, чувствуя, как его голос звучит чуть громче, чем нужно, — но мы как раз собирались уйти. Я обещал леди Флоренс прогулку. Не будем мешать и вам, насладитесь тишиной как следует. И, не дослушав, что собирался ответить Валарр, юноша кивнул и повёл Тирелл чуть в сторону, уводя её по боковой дорожке, которая вела вглубь сада. Флоренс непонимающе глядела на него, но не сопротивлялась. — Кузен бывает утомителен. Думаю, статус золотого мальчика обязывает. Девушка задумалась. — Тогда вам придётся спасти меня от разговора с ним ещё раз, — они встретились взглядами, однако никто не посчитал нужным отвести его. — Найдите меня у стола с вином, если станет слишком невыносимо. Улыбка Флоренс, нежная и искусная, обожгла Дейрона сильнее, чем любое вино. Его проклятый дар никогда не лгал, вынося свой приговор в ночь, когда он услышал её смех впервые, и эта улыбка была лишь началом. Но легче от этого знания ему не становилось.