Цена короны

— Это точно Мелеис! — Мой отец захотел бы себе Балериона. Хотя должен согласиться, возможно, Мелеис подошла бы ему лучше. Флоренс издала смешок, расправляя ткань юбки нежно-голубого цвета, которая легла вокруг неё мягкими складками. Несколько птиц чирикало над их головами, и это был единственный звук, который нарушал тишину в этом уединённом уголке сада, где высокие кусты создавали естественную стену, отгораживающую их от шумного двора. Даже звук Черноводной не доносился сюда. Девушка вновь вернула взгляд к принцу Дейрону, который сидел напротив на скамье. Пока она старалась выглядеть как можно утончённое и изящнее, повернувшись к нему полубоком, юноша, напротив, расслабился всем телом и опустил руку на невысокий каменный парапет позади себя, из-за которого пышной стеной разрослись кусты гортензий. Дейрон усмехнулся, глядя на Флоренс, и в этой усмешке не было той привычной горечи, которая обычно пряталась в уголках его губ. Она была почти тёплой. Тирелл же наклонилась поближе, не подозревая, как задорно блестят её глаза в лучах послеполуденного солнца, пробивавшегося сквозь листву и оставлявшего на её лице золотистые блики. Она чувствовала, как тёплый воздух касается щёк, и как внутри разливается искренность, которую ей не доводилось испытывать уже много месяцев. — Если мы решили, что принцу Бейлору подошёл бы Вермитор, а вашему отцу — Мелеис, — начала девушка заговорщицким тоном, — остаётесь вы и младшие принцы и принцессы. Флоренс в какой-то момент перестала понимать всё происходящее. Они с принцем стали встречаться в садах всё чаще с того самого дня, когда она настояла на их прогулке. Казалось, что простая формальная встреча не могла повлечь за собой ничего большего. Наутро, после их встречи с Валарром и Кирой, Тирелл заметила его на той же скамейке. Но вместо того, чтобы отдать должное почтение и пройти мимо, присела с другого конца, рассматривая шелестящие на ветру деревья. Девушка не могла сказать точно, но ей казалось, что он смотрел на неё, но так ничего и не сказал. На следующий день уже Флоренс сидела на этой скамейке, поскольку та была идеально удалена от части сада, где в основном прогуливались все лорды и леди, и решила занять себя вышивкой. Узор был бесцельным: пара роз тут, пара там, но ничего по центру, и это пустое пространство раздражало её больше, чем она хотела бы признать. Тирелл раздосадовано подняла голову, желая найти хоть какое-то вдохновение в открывшемся перед ней видом, но ненароком чуть не ткнула себе иголкой в палец. — Принц Дейрон… — выдохнула девушка, и похвалила себя, когда ей удалось сохранить самообладание и не дать испугу слишком явно отразиться на лице, хотя внутри всё дрожало от неожиданности. Юноша подсел к ближе, чем она вчера, и рассматривал её стежки, едва склонив голову. — Красиво. Тирелл перевела взгляд с него на узоры, проводя пальцами по нижней золотой розе. — Ваши сёстры, должно быть, такие же искусницы, — заметила она, и Таргариен сел прямее, доставая флягу, и отпил из неё. Флоренс старалась оставить это без внимания, хотя краем глаза заметила, как его кадык дёрнулся при глотке. Она не хотела думать о том, что в этой фляге: вода или что-то покрепче, потому что сейчас, это не имело значения. — У Реи всегда лучше выходит вышивка, а Дейлла прекрасно плетёт венки. Она может сидеть часами, перебирая цветы. Девушка слегка улыбнулась, расслабляя плечи и вернулась к занятию, результаты которого ей нужно было показать септе Марлоу по окончании. И пока принц Дейрон продолжал сидеть рядом, узор герба дома Таргариенов появился по центру. — Как один из подарков для леди Киры, — сказала она себе в тот день, когда принц оглядел её работу, которую ему показали. — Через три дня она станет частью вашей семьи. Тирелл услышала хмык, но в нём было столько недоверия, что девушка невольно посмотерла на него. — Если моя бабка не решит вновь внести изменения в расстановку и оформление, может быть. Флоренс обернула нить вокруг нескольких стежков и затянула посильнее, взглянув на него с легким прищуром. — Похоже, стать частью вашей семьи не так уж и просто. — У моей матери уже есть пара седых волосков. Так продолжалось ещё два дня, за которые пустое занятие вышивкой было отложено, а разговоры стали более долгими, а не простой парой брошенных слов или фраз. Ожидание торжества становилось всё менее невыносимым. И сейчас девушка вновь сидела напротив него, и их скромный разговор о предсвадебной суете, постепенно перерос в обсуждение древней истории, а затем и драконов. — И кто бы подошёл мне? Она призадумалась на этот вопрос юноши, перебирая в голове известных драконов. И когда догадка пришла ей в голову, Тирелл отвернулась, сдерживая улыбку, которая уже расползалась по её лицу. — Прошу прощения, мой принц, но… Флоренс замолчала, когда тот наклонился вперёд, заглядывая ей в лицо, и её губы дрогнули сильнее. Девушка чувствовала, как его дыхание касается щеки. — Боюсь, теперь мне стало слишком любопытно, — уголок и его губ приподнялся. Он явно подначивал её, ожидая вспышки. Тирелл повернула голову обратно. — Думаю, Солнечный Огонь был бы идеальным. Она увидела задумчивость на его лице, а затем складка на его лбу разгладилась. — Вы уверены? Тирелл пододвинулась немного ближе, и вновь наклонилась к нему. — Его всадником был король Эйгон II. Тот был известен своей страстью к вину. Думаю, этот дракон явно знал, как обращаться с… выпившим наездником. Девушка понимала, что разговаривать так с принцем могло стоить ей головы. Но принц Дейрон не был озлобленным, злым юношей: он только подтверждающее растянул губы в хмельной улыбке, хотя пьян не был. Вроде бы. — Говорят, он был очень красив. Это слишком для меня. Флоренс неопределённо пожала плечами. — Вы строги к себе, принц Дейрон, — сказала она, и в её голосе появилась мягкая нотка. — Это ваш дракон. Он мало верил в это, но расстраивать её не стал, только вытянул ноги, потянув те. — Тогда я не слезал бы с его спины днями. Возможно Узкое море, не столь велико, как о нём говорят. Девушка потянулась к кубку с водой, что стоял между ними, который предусмотрительная Ильма принесла ей. Хотя жажды она не испытывала, но пару глотков решила сделать, сжимая металл пальцами. Поверх его края она смотрела на принца, который развалился на скамье с привычной ему ленцой. — А что кузен Валарр? — Тирелл остановила кубок у губ, пока Дейрон ждал её ответа. Она чувствовала, как внутри неё закипает чувство, которое ей приходилось испытывать всякий раз, когда слышала его имя: смесь горечи и разочарования, которая никак не хотела уходить, будто заноза. Флоренс сделала для вида ещё один глоток, а затем отставила кубок обратно, продолжая говорить тем же тоном, что и прежде. — В один из дней на Драконьем Камне мы разговорились с ним на эту тему. Сошлись на Среброкрылой. Принц кивнул, пока девушка старалась выбросить из головы образ юноши с разноцветными глазами и серебряной прядью в волосах. — А вашему брату принцу Эйриону, идеально подошёл бы Караксес. Его прозвали Кровавым Змеем. В книгах пишут, будто его шея была столь длинной, что на ней могло разместиться около дюжины солдат в ряд, если не больше. — Мой брат и Кровавый Змей? — принц покачал головой, явно представляя себе это зрелище. — Семи Королевствам пришёл бы конец. Тирелл издала смешок, слегка сжав переплетённые пальцы рук на коленях, и почувствовала, как его взгляд касается её лица, задерживаясь на губах. — Что же до остальных, — продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — то принцу Эйгону или Эймону подошла бы Сиракс или… — Думаю, я знаю, кто подошёл бы вам. Флоренс замолчала, в изумлении глядя на него. В груди шевельнулось любопытство, сплетённое с напряжённым ожиданием, и девушка сама не знала, отчего это вдруг стало для неё так важно. — Мне? Но я не Таргариен, — мягко улыбнулась она, хотя любопытство так и гложило её. — Но и драконов сейчас нет, — принц Дейрон потёр висок, надавливая на него посильнее. Тирелл согласно поёрзала на месте, выжидающе смотря на него. — Тогда это?.. — Пламенная Мечта. Флоренс и в этот раз не смогла сдержать удивления. — Пламенная Мечта? —она наблюдала за тем, как принц Дейрон кивает, и ощутила небольшой жар в щеках. — Дракон королев. — Я знаю. Королева Хелейна была её последней всадницей. Она очень любила летать с ней, иногда вместе со своим братом-мужем, королём Эйгоном, до того, как началось… — юноша взмахнул рукой. — То, что началось. Тирелл пододвинула к нему кубок, и тот принял его. — Благодарю вас, мой принц, но драконы — это привилегия вашего дома. Стоило мне подойти к ней, как от меня остался бы только пепел. Дейрон сделал глоток, и девушка невольно задержала взгляд на кромке кубка — на той стороне, где ещё недавно были её губы, а теперь остались его. Флоренс тут же отвела взор. — У меня был бы Солнечный Огонь, — юноша поигрался с кубком в руках, смотря как плескается остаток воды на дне. — Я с удовольствием познакомил бы вас. Клянусь Семерыми, вот кто уж действительно создан для прекрасных дам. Смех её прозвучал неожиданно звонко, и она расправила плечи. — Вы уже готовы к завтрашней свадьбе? — спросила девушка, и голос её прозвучал легко, даже игриво. Лицо принца тут же стало кислее лимона, и он поддался вперёд, положив локти на колени. — Благо женюсь не я. Однако мой кузен кажется счастливым. Это ужасно. Тирелл выгнула бровь, понизив голос до шутливого шёпота. — Мой принц? — Счастлив и успешен Валарр, и я могу только надеяться на спокойную жизнь. Он не проронил больше ни слова, но Флоренс поняла: всё дело в принце Мейкаре. Эти отцовские отношения оставались для неё загадкой, по правде разгадывать их и не хотелось. Её собственный отец всегда был с ней учтив и заботлив. Возможно, потому что иного выхода у него не было: других дочерей не имелось, не с кем было сравнивать. Будь у неё брат, старший или младший, неважно, она давно бы вышла замуж по воле отца и, скорее всего, уже стала бы матерью. Об этом думать не хотелось, и Тирелл мысленно благодарила богов за то, что осталась единственным ребёнком. Хотя в особенно тоскливые дни ей всё же хотелось, чтобы рядом был хоть кто‑то, кроме отца. Отношения же принца Мейкара к своим детям для неё были и вовсе закрытой книгой, открывать и читать которую совершенно не хотелось. Поэтому девушка, поправив свою полупрозрачную шаль на сгибах локтей, надела ту на плечи, ощутив холодок, и сказала: — Мне будет приятно, мой принц, если вы пригласите меня завтра на танец. Тот еле заметно дёрнулся, но Флоренс подсела к нему поближе, ощущая своими бёдрами его. Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза, и ей вдруг захотелось отодвинуться, настолько смело тот смотрел на неё, что это никак не вязалось с её предыдущим впечатлением о нём. — Вы чего-то хотите, миледи? Тирелл продолжала смотреть на него, но с места не сдвинулась. Вместо этого её губы растянулись в лёгкой усмешке. Она заметила, как тот опустил взгляд на них, а затем поднял обратно. — Возможно, провести с вами больше времени, мой принц? Оба смотрели друг на друга, пока одновременно не сдались. Смех девушки перекрыл тихий смешок юноши, который чётко ощутил, как сердце пропустило удар, а в мыслях только и билось противоположное: “Это не для меня”. В это же время Тирелл совершенно не думала, какие противоречивые чувства вызывает у сидящего напротив. Ей было весело, остальное проходило мимо её внимания. — Благодарю за беседу, мой принц, — стараясь отсмеяться она, поднимаясь. — Но надеюсь, вы не пропустите моё желание мимо ушей. Тот молчал, и ей оставалось сделать лёгкий реверанс. — До встречи. Дейрон слышал, как шелестели её юбки, когда она уходила, и он бегло взглянул ей вслед в хрупкой надежде, которая так и рассыпалась. Прямая спина леди Тирелл была единственным, что он увидел. Взглянув на свои пальцы, что тот неосознанно растирал, юноша вздохнул и встал, и побрёл в противоположную сторону, поскольку мысли уже были заняты другим, а именно спрятанной под одним кустом бутылкой с вином. Там отец точно не мог её найти. *** Флоренс смотрела на своё отражение, вглядываясь в каждую деталь причёски, выискивая малейший изъян. Её пальцы то и дело тянулись к вискам, поправляя мнимые несовершенства, пока Ильма и ещё одна служанка довершали свою работу. Ровный пробор делил волосы надвое, а по бокам тонкие пряди были искусно сплетены в лёгкие косы, мягко огибавшие голову, прежде чем сойтись в общей причёске. Верх держался на сложном узле из переплетённых локонов. Сзади прядь ниспадала длинной волной, а у лица свободно лежали лёгкие завитки, придавая образу непринуждённую грацию. Тирелл изо всех сил старалась выглядеть безмятежной, хотя внутри у неё всё дрожало от волнения. Она не могла понять, откуда взялось это напряжение. Свадьба была не её, и она не должна была чувствовать ничего, кроме спокойного любопытства и вежливого интереса к чужому торжеству. Но пальцы всё равно подрагивали, когда они касалась висков, а дыхание становилось глубже. Септа Марлоу сидела около окна, откуда открывался вид на внутренний двор, уже полный суеты и голосов: слуги готовились к выезду. Её губы беззвучно шевелились, а пальцы перебирали чётки с семиконечной звездой на конце. Тихий шелест деревянных бусин был единственным звуком, нарушавшим молчание в комнате, если не считать шуршания ткани и мерного дыхания служанок. Девушка то и дело улавливала обрывки слов, срывавшихся с губ септы: молитвы, которые та повторяла уже не в первый раз за утро. — Для чего вы молитесь? — спросила Флоренс, искоса взглянув на женщину. Ей хотелось отвлечься от собственного беспокойства, зацепившись за что-то привычное. — Свадьба не моя, и благословение мне не нужно. Служанки закончили с причёской и отступили на шаг, ожидая слов леди. Тирелл одобрительно кивнула, и поднялась, подходя к зеркалу в пол, осматривая своё платье, будто не делала этого раньше. Пальцы септы резко замерли, и она подняла взгляд на девушку, что скользнул по фигуре воспитанницы с особенным вниманием. — Молитвы никогда не будут лишними. Она прищурилась, оглядывая наряд. Кремовый подол с золотой вышивкой струился тяжёлой, но тонкой тканью, а поверх него струилась полупрозрачная лиловая накидка. В Вестеросе такие слои любили южные леди: в них было и прохладно в душных залах, и видно, что семья может позволить себе дорогие лёгкие материи, привозимые из-за Узкого моря. А открытые плечи выдавал моду Простора. — Тебе не кажется это слишком открытым? — Флоренс ничего не ответила, зная, что любое возражение только раззадорит септу, и та начнёт долгую, нудную проповедь о скромности и добродетели. Тирелл сама поправила короткие, полупрозрачные рукава, что были щедро расшиты золотой нитью по краю, имитируя виноградную лозу, узор, который её мать любила больше всего и который она приказала вышить в память о ней. Септа вздохнула, и поднялась, продолжая перебирать чётки пальцами одной руки, подходя к девушке. Вторая рука потянулась к широкому поясу на талии Тирелл, что туго перетягивал талию. Конечно и на нём тоже был жемчуг и подвески, которые тихо позвякивали при каждом движении. Однако платье, да и в целом весь образ оставался сдержанным и никак не затмевал невесту. Флоренс специально проследила за этим, помня о том, как легко можно оскорбить невесту даже нечаянным превосходством. Марлоу резким движением поправила пояс, и он встал ровнее, но девушка дёрнулась от такого рывка и строго взглянула на септу. — Ты сама помолилась за благополучие жениха и невесты? — спросила септа, вглядываясь ей в лицо. — Разве богам недостаточно ваших молитв? — девушка отошла от женщины обратно к столику, и взяла в руки флакон духов. — Не богохульствуй, — дальнейшее препирательство с септой, благо, было отложено из-за стука в дверь. – Миледи. – молодой юноша на пороге почтенно поклонился. – Экипаж подан, ваш отец ждет вас. – когда тот вышел, Тирелл незаметно выдохнула, ощущая внутри волнение, которое, казалось, только росло с каждой минутой. — После пира можете не приходить, — Флоренс обернулась к Ильме и другой служанке, которая уже собирала гребни и шпильки в кожаный мешочек. — С одеждой я справлюсь сама, отдыхайте, с праздничного стола слугам выделят некоторую часть. Они переглянулись, и благодарно поклонились. И прежде чем выйти, Ильма посмотрела на неё с тёплой, что девушка почувствовала, как напряжение внутри неё понемногу отпускает. — В септе встаёте только рядом со своим отцом… — начала септа, Тирелл едва закатила глаза, зная, что сейчас последует монотонный урок. — Ни с другими леди, ни куда больше, только с отцом, — перебила она, нанося духи на шею. — Я знаю правила. Если станет плохо от духоты, не привлекать к себе внимания. Септа кивнула, и вновь подойдя к ней, мягко сжала плечо, и Флоренс спокойно выдохнула. — Ты их гость, а не они твои, не стоит так переживать. Когда стражники распахнули двери после её стука, девушка вышла и направилась к отцу, чувствуя, как септа идёт за ней. Отец стоял у выхода, сложив руки за спиной, и когда дочь приблизилась, он наклонил голову, оглядывая её с ног до головы. В его лице мелькнула гордость, которую она успела заметить до того, как он отвёл взгляд и подставил ей локоть. Дорога до Великой септы Бейлора заняла больше времени, чем предполагалось. Флоренс через небольшие просветы в окошках кареты наблюдала за толпой, что радостно махала руками и кричала о здравии принца Валарра и леди Киры. Люди стояли вдоль всей дороги, их лица были раскрасневшимися от жары и возбуждения, и они тянули руки к карете, надеясь увидеть хоть краешек платья невесты или лицо жениха. Дети бежали за экипажем, их босые ноги стучали по мостовой, и они смеялись, когда кто-то из придворных бросал им медяки. — Надеются на объедки со столов после торжества, — Тирелл взглянула на отца, которого казалось совершенно не беспокоил запах. Он так же глядел в окошко, но менее участливо. — Не будь столь жесток, — девушка легонько, но устало стукнула отца по колену. — Всяко лучше отдать остатки людям, чем псам. Флоренс проследила за его взором и заметила мать с младенцем на руках, которая стояла у самой дороги, прижимая ребёнка к груди. Её лицо было худым, глаза впали, но она смотрела на карету с надеждой. Она закрыла окошко, смотря на бархатистое сидение. — Уверен, что леди Кира займётся этим сразу после дня свадьбы. Она будущая королева, а к ней до сих пор относятся как к гостье. Лео медленно обвёл оглядел дочь, и в его груди шевельнулась не только отцовская гордость, но и тяжёлая тень грядущих забот. — Уже вижу, как мне придётся держать меч не в поле, а у собственного порога, — тихо произнёс он, когда девушка непонимающе взглянула на него. Мужчина усмехнулся в своей манере. — Каждый лорд или его сын, что взглянет на тебя, захочет заполучить эту красоту. И мне предстоит отбивать каждое предложение на твою руку. Девушка мягко прыснула, блестящими от веселья глазами смотря на отца. — Рано или поздно это всё равно произойдёт. Отец пожал плечами, слова желая стряхнуть осознание этих слов. — Так желаешь выйти замуж? Флоренс опустила ресницы, пряча взгляд, и пальцы её невольно скользнули по поясу, будто прикосновение к нему могло придать ей твёрдости. Она и сама всё понимала: шестнадцать лет — не юность, а грань. В этом возрасте дочери знатных домов уже не мечтают о танцах и песнях, а учатся держать спину прямо под тяжестью ожиданий. Тянуть и вправду было нельзя. — Не морочь себе голову, — внезапно сказал мужчина и Тирелл кивнула, когда отец наклонился ближе, сжимая её ладошку своей. Его пальцы были сухими, но он смотрел на неё с отеческой нежностью, к которой девушка слишком привыкла. — Когда вернёмся в Простор, сможем поговорить об этом. Ей оставалось лишь кивнуть. Карета остановилась, и Лео, не дожидаясь, пока паж распахнёт дверцу, открыл её сам. Отец подал ей руку, и Флоренс вышла, аккуратно ступая на площадь перед септой, тут же поднимая голову к мраморному сооружению. Статуя короля Бейлора Благословенного, вырезанная из цельного куска белого камня, заслоняла собой солнце, и её тень падала на площадь, создавая прохладный островок для толпы. В септе стояла густая духота. Люди теснились по всему помещению, и от каждого веяло духами: тонкие, пряные, сладкие ноты сплетались в тяжёлый, приторный аромат. А жар от множества свечей только усиливал духоту, так что голова начинала кружиться почти сразу, стоило переступить порог. Флоренс шла под руку с отцом, рассеянно скользя взором по леди и лордам, когда кто‑то смело коснулся её локтя. Она обернулась и увидела Ронелу Аррен, кузину Алис Аррен: та призывно улыбалась, а потом посмотрела на отца. Тирелл невольно повторила её движение. Лео окинул обеих девушек внимательным взглядом и затем отпустил руку дочери. — Ненадолго, жених скоро явится. Кивнув, она отошла подальше с Ронелой, пока отец направился к Ланнистерам. Аррен была одной из девушек, с которой ей удалось познакомиться здесь, и её общество было приятным, хотя и требовало осторожности. Она была умна, остроумна и явно не боялась говорить то, что думала, что в мире придворных интриг было скорее недостатком, чем достоинством. — Алис последние дни слишком напряжённая, — пожаловалась Ронела, и в её голосе появилась заговорщицкая нотка. — Ты знакома с ней? Думаю, я могу представить вас друг другу на пиру. Они кое-как протиснулись через некоторых людей, проходя мимо места захоронения принцессы Рейниры Таргариен. Флоренс почувствовала, как холодок пробежал по спине. Это место вызывало у неё странное чувство. Смесь уважения и страха перед тем, как легко можно потерять всё, что у тебя есть. — Король Эйгон сжёг принцессу заживо, на глазах у её собственного сына, а останки скормили дракону, — Ронела остановилась напротив. — Она был наследницей. — Пока у короля не появился сын, — Тирелл кивнула, чувствуя, как её мысли уходят в другую сторону, в те тёмные места, где она прятала свои собственные страхи. Девушка быстро мазнула взором по отцу, что продолжал разговор с Дамоном Ланнистером. Очень часто подобные мысли посещали её. Она — наследница поскольку нет другого варианта. Но взбреди отцу в голову мысль жениться вновь, и её положение пошатнётся, как и положение Рейниры Таргариен. Она могла оказаться в той же ловушке, что и эта принцесса, о которой, после войны, даже не вспоминали. — Жаль, что здесь не захоронена принцесса Эйра Таргариен, — Ронела придвинулась к собеседнице, продолжая осматривать захоронения, будто могла ненароком пропустить его среди прочих. — Ты ведь слышала эту историю? Она встала на сторону Эйгона и пошла против собственного отца, принца Деймона. Но знаешь, я втайне ей завидую: у неё хватило смелости выбрать сторону и держаться её до конца. Флоренс наклонилась к Ронеле поближе. — Она похоронена в Староместе. Её муж был Хайтауэром, она жила там до конца своих дней, как и её дракон. Девушка читала о принцессе, однако хроники и мнения о ней разнятся. Кто-то называл её предательницей, что безжалостно сжигала людей принцессы Рейниры и собственного отца, а кто-то защитницей, что оберегала короля Эйгона и оставшихся братьев и сестёр. Тирелл и самой было сложно определить, что правда, а что ложь. Но ей и не нужно было ничего отвечать, когда шум постепенно стал замолкать. Ронела дернула её за локоть, и девушка взглянула в сторону входа в септу, где стоял Валарр. Флоренс нашла отца и, улыбнувшись на прощание Ронеле, пошла к нему. Она встала рядом с ним, заметив принца Бейлора: он шёл рядом с сыном, и по его виду было ясно, что тот нервничает. Плечи принца были напряжены, пальцы сжимали край плаща, а воротник он поправлял то и дело. Валарр расправил плечи и сделал пару торопливых шагов к ступенькам, где уже ждал Верховный септон, в белых одеждах, с тиарой из витого золота и хрусталя. Старик подошёл немного ближе к юноше и что‑то зашептал ему, вероятно наставления. Тиреллы заняли место слева от дорожки, ведущей к септону. Семья Таргариенов стояла справа, и только сейчас девушка разглядела короля и королеву. — Разве они не должны ждать во дворце? — шепнула Флоренс на ухо отцу, чувствуя, как её любопытство берёт верх над этикетом. Тот глядел в их сторону. — Так они показывают свою благосклонность к этому союзу. Тирелл едва слышала его — её внимание зацепилось за копну странно уложенных волос. Девушка наклонилась вперёд, пока отец оглядывался по сторонам, чтобы не наступить никому на ногу. Семья принца Мейкара встала рядом с принцем Бейлором и подросшим Матарисом. Маленький Эйгон наморщился, когда одна из сестёр наступила ему на ногу. Он уже хотел что‑то ответить, но рука леди Дианны легла ему на плечо и ободряюще сжала. Женщина мягко притянула сына к себе. Флоренс тем временем задержала взгляд на другом. Принц Дейрон стоял сразу за принцем Мейкаром; тот время от времени поглядывал на юношу из‑под прищуренных век, пока тот уставился в пол. Стоявший рядом принц Эйрион бросил взор в сторону Валарра и усмехнулся, покачав головой. И тут двери септы вновь распахнулись. Посмотрев в ту сторону, Флоренс увидела Киру. Рядом стоял её отец, глядя на дочь с тихой отцовской гордостью — такой, какая бывает у родителей в день счастья своего ребёнка. Тирошийка скользнула взором по толпе и остановилась на ждущем Валарре. Шлейф её свадебного платья изящно струился следом, пока она шла, и у Тирелл что‑то сжалось внутри. Она проводила Киру, а потом снова посмотрела на принца Дейрона. Он, похоже, уже заметил её в толпе и теперь смотрел на неё. Тирелл мельком глянула на отца, следившего за поднимающейся невестой, и снова повернулась к принцу. Едва заметно, так, что никто не заметил, она приподняла ладонь и легонько взмахнула пальцами. Дейрон скользнул взглядом по отцу, а затем кивнул ей, чуть приподняв пальцы с плеча сестры, которую прижимал к себе, чтобы та никого не задела. Он не скрывал, что любуется её платьем. Его глаза задержались на вырезе, на талии, на том, как ткань облегает фигуру. Флоренс почувствовала, как жар приливает к щекам и ушам и быстро приложила кончики пальцев к уху, понимая, что это не поможет. Тогда она плавно опустила руку и едва заметно улыбнулась, а потом снова обратила внимание на главных людей торжества. Валарр уже снимал со своих плеч плащ с гербом своего дома, чтобы покрыть им плечи тирошийки. Ткань, тяжёлая и богатая, укрыла её плечи, и Кира развернулась к нему. Без слов септона она подала жениху ладонь, и тот обхватил её настолько бережно и ласково, что Тирелл неосознанно сжала пальцы. Септон, тем временем, обмотал руки молодожёнов лентой и плавно указал рукой. — Взгляните друг на друга и произносите обеты. Оба повернулись друг к другу, и их рты открылись в один миг: — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый, — начали они хором, и их голоса слились в один. — Я её, и она моя. — Я его, и он мой. — С этого дня и до конца моих дней. Валарр замолчал, было видно, что тот слегка растерялся, но Кира успокаивающе улыбнулась, глядя на принца с уверенностью, которую она обрела за эти годы, и начала говорить первой. — Этим поцелуем я клянусь в любви и принимаю тебя в мужья и господа. — Этим поцелуем я клянусь в любви и принимаю тебя в жёны и госпожу. — Здесь, на глазах у богов и людей, — сказал септон, и его голос разнёсся по всей септе, — я торжественно провозглашаю Валарра из дома Таргариенов и Киру из Тироша мужем и женой. Внезапно, невидимая тяжесть легла ей на плечи, и Флоренс поняла, что за ней наблюдают и обернулась, замечая взгляд принца Дейрона, что не пытался его скрыть. — Одна плоть, одно сердце, одна душа, ныне и навсегда, и проклят тот, кто встанет между ними. Валарр потянулся к Кире, и их губы слились в поцелуе. Септу накрыла волна радостных хлопков, и Тирелл отвернулась, присоединяясь к хлопкам, но более рассеянным, чем следовало Новобрачные развернулись лицом к ним, продолжая держаться за руки, и приподняли их, тогда хлопки стали намного громче и отчётливее, пока Флоренс продолжала беспамятно касаться ладошками друг друга, проницательно смотря на Киру, что улыбалась, обнажив все зубы. *** Тронный зал буквально давил золотом. Позолота на колоннах, золотые нити в тканях, стулья с золотой инкрустацией — всего было с избытком. Королева явно не знала меры: золото здесь было повсюду. Но не это было самым худшим. Ка-а-а-а-к посадили принца на трон, А он смотрит, а под ним – не дракон, А жена, что из Тироша к нам прибыла, Как красива и розоволоса, она-а-а-а. Затянул шут, перебирая струны лютни. Его колпак с бубенцами позвякивал при каждом движении головы, и этот звон, навязчивый и раздражающий, смешивался с гулом голосов и звоном кубков, создавая ту особую какофонию, которая всегда царит на больших пирах. Флоренс напряглась в лице, когда по залу прокатился смех, достаточно искренний, чтобы шут остался доволен и мог рассчитывать на щедрую подачку от королевского двора. Отец сидевший рядом с особым презрением смотрел на шута, с таким холодным высокомерием, которое она видела только на советах, когда он разговаривал с непокорными лордами. Ей показалось, что он готов был встать и оборвать певца на полуслове, но сдержался, пир был не его, и устраивать сцену было бы неблагоразумно. Тирелл взглянула в сторону главного стола, где сидели король с королевой. И по правую руку от короля расположились Валарр и Кира. Последняя хохотала, хлопая в ладоши, а её муж расслабился, понимая, что девушку не задевают слова в песне. Принц Бейлор сидел рядом с королевой, слегка приподнимая уголок губ в слабой улыбке, и в этом жесте было столько дипломатической сдержанности, что Флоренс в которой раз поразилась выдержке мужчины. — Ты наконец-то отвела от них взгляд, — заметил Лео, и его голос был тихим, можно сказать, что безразличным. Но она знала, что он внимательно наблюдал за ней всё это время, краем глаза следя за каждым движением, даже когда разговаривал с соседями по столу. Девушка закинула в рот пару виноградин, слишком сильно сжав плоды зубами, и почувствовала, как сладкий сок разливается по языку, смешиваясь с горечью, которая уже давно поселилась где-то в груди. Она хотела, чтобы вкус этой горечи перебился чем-то приятным, но не выходило. — А ты всё продолжаешь наблюдать за мной, — ответила Тирелл, не глядя на отца. Музыканты играли уже сотую мелодию, а пир, казалось, только набирал обороты. Сотни блюд и вина правда нисколько не привлекли внимание Флоренс: та ограничилась мясом кролика, запечённым с травами, да виноградом, который иногда перебирала в пальцах, не чувствуя вкуса. Ей хотелось спросить у отца, не пора ли им уйти, но она знала, что это было бы неуважением к хозяевам пира, и поэтому продолжала сидеть, сжимая в пальцах пустой кубок, и смотрела на танцующих, не видя их. — Твоя подружка уже вовсю пляшет с одним из Ройсов. Действительно, Ронела, уже который танец кружилась с каким-то юношей. Её лицо раскраснелось от быстрых движений, а пара светлых прядей волос, прилипали ко лбу. Флоренс на мгновение задержала на ней своё внимание, чувствуя укол зависти, какой она сама не была уже много месяцев. — Мне пойти следом? Уверенна, сынок Ройса будет рад возможности пощупать меня. Тирелл потянулась к кувшину с вином, но отец перехватил тот, отставляя ближе к себе. — Что с тобой? — спросил он, и его голос стал мягче, чтобы никто из соседей не услышал. Она продолжала пересчитывать виноградины в вазе, чувствуя, как его взгляд касается её лица, и внутри неё закипает раздражение. Она знала, что он видит её насквозь, и это знание делало её уязвимой. — Фло… — позвал он, и девушка прикрыла глаза, ощущая, как ресницы щекочут кожу. Отцу было прекрасно известно, как его дочь любит пиры и турниры, которые он часто устраивал на свои или её именины. Когда-то и именины Алиссы, что правда, не так любила всю эту помпезность и выбивание рыцарей из сёдел. Но дочь переносила это куда легче. Правда, казалось, что именно сейчас всё это переполнило её. Благо, от дальнейших расспросов отца, Флоренс спас уже изрядно пьяный лорд Баратеон, который явно намеревался привлечь внимание. — Если лорд Тирелл сейчас не поднимет свою задницу и не выпьет со мной, — прогудел он, и его голос разнёсся по залу так, что несколько голов повернулись в их сторону, а некоторые леди даже прикрыли лица кубками, скрывая улыбки, — я буду всю свою оставшуюся пропойную жизнь звать его безхмельной девкой! Ненадолго тишина повисла в зале. Казалось, эти слова совершенно не беспокоили её отца. Он не стал бы искать ссоры из-за слов пьяного недоразумения, что зовётся верховным лордом Штормовых земель. Отец посмотрел на Баратеона, что стоял в другом конце зала, и вернул внимание к дочери, но та только кивнула. — Негоже лорду Простора сидеть с дочерью весь вечер, — сказала она, положив свою ладонь на его. — Я обещаю, что потанцую с кем-нибудь. Тибольт Ланнистер, скоро решится подойти ко мне. Она наклонилась к нему, и растянула губы в нагловатой улыбке. — Покажи Баратеону, кто тут настоящая безхмельная девка. Мужчина, оглядев её, кивнул и поднялся, направляясь в сторону Баратеона, что, завидев мужчину, пьяно рассмеялся и хлопнул отца по плечу. Флоренс же еле заметно выдохнула и взглянула в сторону Тибольта, что уже было сделал к ней неуверенный шаг, но, завидев её говорящий взгляд, остановился, а затем вернулся на место, к своей семье. Девушка распрямила плечи и заметила, как принц Бейлор поднялся со своего места и, поцеловав руку матери, направился к гостям, а точнее к Баратеону, что чуть ли не навалился на её отца, однако тот терпел, но было видно, что из последних сил. Вмешательство дипломатичного десницы снизило бы градус, пока сыновья Баратеона, Лионель и Гоуэн, только переглянулись и подавили смех, наблюдая за отцом. — Мальчишка Ланнистер едва не обделался из-за вас, — раздался голос сбоку, и Тирелл, не поворачивая головы, почувствовала, как её губы приподнимаются. — Стул моего отца не место для посторонних. Он строго спросит за такую вольность, — ответила она, продолжая бесцельно глядеть на леди и лордов, кружащихся в танце, но всё её внимание было полностью приковано к сидевшему рядом. Тирелл оторвала себе ещё пару виноградин и всё же повернула голову в сторону принца Дейрона. — Не думала, что когда-то застану вас в чём-то официальном, — легко подначила Флоренс, оглядывая его чёрный кожаный дублет с алыми вставками и волосы, собранные в хвост. Девушка заметила, что он чувствует себя неловко в этой одежде, будто она была ему велика или он не привык к ней. Но принц беззвучно усмехнулся, и неуверенно продолжил. — Вы тоже выглядите… как того требует дом Тиреллов. Она прикусила внутреннюю сторону губы. — Старалась не затмить невесту, — должным образом, Флоренс даже не обратила внимания на свою интонацию, надеялась, что кокетство в её голосе было не столь очевидным. — Что ж, вышло у вас отвратительно, — выдохнул юноша, уже потянувшись за кувшином с вином, который отставил её отец. — Говорите тише, мой принц. Даже у стен есть уши. Принц Дейрон только покачал головой и занёс кувшин над своим кубком, как остановился, а затем взглянул на неё и её кубок, словно впервые понял, что нужно делать. Он сжал ручку посуды сильнее, явно желая удержать не только посуду, но и собственную неловкость. Несмотря на это, зрительный контакт принц с ней не оборвал: — Вам налить? Флоренс молча подвинула кубок ближе к нему. Дейрон наклонил кувшин, но рука его слегка дрогнула, и край горлышка царапнул по стенке чаши. Кувшин покачнулся, вино хлынуло не только в кубок, но и по столу, широкой тёмной дорожкой, и тут же сам кубок соскользнул и упал на пол с глухим стуком. Дейрон застыл, глядя на растекающуюся лужу. — Седьмое пекло, — выдохнул он, отставляя кувшин. Где-то она уже это слышала. Тирелл спокойно продолжала наблюдать за принцем, а затем наклонилась и подобрала кубок, одёргивая край платья, чтобы не запачкаться о вино, что капало со стола. Девушка вернула чашу на место, поставив её поближе к юноше. Принц Дейрон, на этот раз, обхватил кубок рукой и налил вина, протягивая тот обратно. Его пальцы подрагивали, когда он передавал ей кубок. Видимо вино в нём уже начало ослаблять его сознание. — Благодарю вас, мой принц, — Флоренс отпила, смотря как принц Дейрон наливаеь себе практически целый кубок, чтобы осушить его едва ли не одним глотком. От досады, Дейрону хотелось прикрыть глаза. Стоило ли столько времени стоять в стороне, оглядывая сначала септу, а затем и тронный зал в поисках, чтобы споткнуться на том месте, которое он проделывал изо дня в день уже более пяти лет? Юноша поставил пустой кубок на стол и провёл рукой по волосам, под внимательным взором ореховых глаз. — Этот пир так скучен, — внезапно выдохнула девушка. — Не в обиду нашим новобрачным, но мужчины становятся всё более нерешительными. Дейрон наблюдал, как Тирелл отпивает вино, и даже это у неё получалось столь изящно, но наглухо фальшиво, будто даже в таких жестах ей нужно было выглядеть идеально, если на неё посмотрят. — Может, они просто боятся оттоптать вам ноги? — начал юноша, пытаясь полностью не упасть лицом в грязь… или вино перед ней. — Если никто не пригласит, он и не узнает, — тише сказала она, и ему понадобилось приложить некоторое усилие, чтобы расслышать её слова. Когда ему это удалось, он встретился с ней взглядами, в котором ему привиделось ожидание. Что-то почти робкое, чего он не видел в ней раньше. Дейрон приподнял ладонь, но даже не успел открыть рот, как застыл, смотря куда-то за плечо девушки. — Леди Флоренс, — раздался голос, и почему-то его она узнала сразу. Тирелл хотела обернуться, но шаги вновь раздались сбоку от неё. Принц Эйрион подошёл к ним с плавной уверенностью, которая отличала его от Дейрона так же явно, как огонь отличается от пепла. Его походка была лёгкой, словно танцующей. Принц бегло взглянул на брата, что не смотрел на них, больше интересуясь содержимым на столе, и вернул своё внимание ей. — Я ненароком стал свидетелем части вашего разговора. Позволите мне развеять вашу тоску? Он протянул руку, ничуть не сомневаясь в отказе. Его тонкие и длинные пальцы, украшенные кольцами, раскрылись так уверенно, что Флоренс на мгновение испытала стойкое желание ударить по ним. Она взглянула на него и тут же сжала кубок в руках. Его особенная насмешливая снисходительность так и читалась в его чертах. — Мы разговаривали, — сказал Дейрон, придвигая ближе к себе вазу с фруктами и хлебом, пока Эйрион только едва заметно поджал губы, словно актёр спектакля. — Всегда разговоры, брат, — протянул младший принц, не убирая руки, и в его голосе появилась скучающая нотка. — Но леди Флоренс не обязана делить с тобой это бремя. Принц Дейрон хмыкнул, и Тирелл с лёгкой надеждой посмотрела на него, поскольку танцевать с принцем Эйрионом не хотелось. Но тот молчал, вновь налив себе вина, и казалось, стал менее заинтересован, чем был ранее, полностью уйдя в себя и содержимое своего кубка. — Я не могу обещать, что моя компания будет столь же увлекательной, как компания моего брата, — продолжил Эйрион, и уголки его губ дрогнули в усмешке, в которой не было ни капли искренности. — Но танец с принцем всегда лучше, чем пустая беседа с ним. — Боюсь, что… — начала она, но её так же уверенно лишили права слова, перебив на полуслове. — Если бы боитесь реакции вашего отца, то не волнуйтесь, я сделал всё, что от меня требуется. Ваш отец не будет против, я уже поговорил с ним. Флоренс бросила взгляд в сторону отца, что стоял всё там же, но теперь полностью сосредоточил всё внимание на ней и, кивнул. — Он был крайне обеспокоен, что вы ведёте себя как белая ворона на этом празднике. Тирелл оставила кубок, и тот звякнул о стол. — Полагаю, это стоит исправить, — продолжил принц Эйрион невозмутимо. — Негоже будущей леди Простора сидеть в тени, как пигалице. Насмешку в титуле к ней осознал каждый. Флоренс чувствовала, как её щёки заливаются гневной краской. — Если только принц Дейрон не будет против, — добавила она, бросая быстрый взор на него. Правила этикета не оставляли ей никакого шанса: отказать в танце принцу значило нанести оскорбление. Но если сидящий напротив Дейрон изъявит желание пригласить её на танец, принц Эйрион будет обязан подчиниться. Он был младше и подошёл вторым. Она снова взглянула на Дейрона и снова, как в пустоту. Принц лишь равнодушно пожал плечами, и одним глотком опустошил кубок, даже не посмотрев в её сторону. — Прекрасно, брат, — сказал Эйрион, когда Тирелл сглотнула мерзкий ком в горле. — Уверен, ты сможешь попробовать сегодня все сорта вина здесь. Флоренс, задержав пронзительный взгляд на принце Дейроне, всё же поднялась, и её ладонь оказалась в пальцах принца Эйриона. Он повёл её к центру зала, где как раз собирались пары для нового танца. Юноша вёл девушку в танце так, будто они были в зале одни. Его пальцы, лежавшие на её талии, сжимали ту слишком сильно. Не от волнения и не в порыве чувств: ему это было чуждо. Скорее он делал это, желая доставить ей как можно больше неудобства, превратить изящный танец в тягостную пытку. — Вы прекрасно танцуете, — начал принц, но она резко отошла от него и обошла по кругу, как того требовал этот танец. — Я слышал, что леди Простора славятся своими талантами в танцах. Тирелл не ответила, когда юноша вернул её ближе к себе, и его рука снова легла на её талию. — А розы Простора самые лучшие. Нежные и податливые, как женщины. Флоренс резко подняла на него голову. — Вы так осведомлены нашими женщинами, принц Эйрион? — желание наступить ему на ногу росло с каждым его словом. Они поменялись с какой-то парой местами, теперь танцуя ближе к столу короля, где сидели новобрачные. И даже отсюда девушка слышала смех Киры: звонкий и счастливый, такой далёкий от её собственного состояния. — В борделях Простора держат умелых танцовщиц, — протянул он, понизив голос до доверительного шёпота, будто он делился с ней секретом. — Не сравнить, конечно, с женщинами Дорна… но и в Просторе знают толк в удовольствиях. Флоренс стиснула зубы, удерживая на языке едкое слово. — Говорят, там умеют угадывать желания прежде, чем их произнесут. Вам ли этого не знать… Его взгляд неторопливо скользнул по её лицу. Она не отдёрнула руку с его плеча, но пальцы сжались крепче, а ногти впились в плотную ткань одежд. — Впрочем, в замке Хайгарден, должно быть, умеют делать это ещё лучше. Или я заблуждаюсь, миледи? Девушка резко выдохнула, отнимая его ладонь от своей талии. — Боюсь, вы путаете розы Простора с теми, кто обитает на Шёлковой улице, Тот выгнул бровь и наклонился к ней, сокращая расстояние между ними. — Валарру ты говорила так же? Тирелл хотелось застыть, но упрямая мелодия тянула её вперёд, вынуждая снова и снова переставлять ноги, чтобы не привлекать к себе внимания. — Похоже, что дочь воинственного Лео Тирелла лишь… — Флоренс резко наступила ему на ногу и он оборвал фразу на полуслове. Взгляд юноши потяжелел, хотя лицо оставалось таким же безмятежным. — Знаете, я всегда мечтала увидеть дракона, — сказала она мягко, почти доверительно, слыша, как мелодия подходит к концу. — Или хотя бы их яйцо. Во всех книгах их описывают как нечто невероятное. Эйрион чуть прищурился и в этом едва заметном движении уже читалась зарождающаяся злость. — Принц Валарр рассказал мне, что один из его кузенов даже не расстаётся со своим, надеясь, что однажды оно треснет и оттуда появится хоть что-то, что будет стоить внимания. Рука на её талии сжалась сильнее, впиваясь в ткань платья. — Но думаю, если увижу его сейчас, то испытаю только разочарование. Говорят, некоторые вещи лучше представлять, чем видеть вживую. Напряжение в его челюстях стало для неё слаще мёда. — Я будущая верховная леди Простора, — лицо Флоренс стало жёстче, когда она приблизилась к нему ближе, чтобы это выглядело как танец, который уже подходил к завершению. — Именно наши земли являются самыми плодородными и богатыми на урожай и скот. За счёт наших провизий живут остальные Шесть Королевств. Музыка постепенно затихала, но её голос всё ещё тянулся следом. — Наше королевство одно из самых густонаселённых из всех остальных, половина вашего королевского войска — это люди Простора. Они люди с моих земель. На лице Тирелл не дрогнул ни один мускул, но внутри она улыбалась, упиваясь гневом принца Эйриона. — Но мы гордые люди и достаточно злопамятны. Это правда. Все танцующие начали кланяться своим партнёрам. — И мне могут крайне не понравиться грязные намёки и безосновательные слухи о моём благочестии… не хотелось бы начинать своё правление с массового голода в Королевской Гавани. Бодрые рукоплескания послышались из всех уголков зала. — Благодарю за танец, принц Эйрион. Вы прекрасно танцуете, но не столь талантливо, как леди моего Простора. Реверанс для него вышел глубоким, настолько, что в коленях на миг проступила предательская дрожь, однако Флоренс справилась с ней, не дав себе дрогнуть ни на мгновение. Вернуться к столу не хотелось: там, среди привычных мест, слишком легко было столкнуться с принцем Дейроном, и сейчас ей не нужны были ни его слова, ни тишина между ними. Поэтому, она осторожно оглядела зал в поисках леди Ронелы. Но та по-прежнему стояла в обществе сына лорда Ройса, и мешать их беседе Тирелл не стала. Тогда девушка попыталась отыскать отца, но стоило ей случайно встретиться с разноцветными глазами, как Флоренс тут же опустила ресницы, стараясь не задерживаться ни на ком, пока сердце не перестанет биться так громко. Она остановилась у одного из столов, скользнув взглядом по миниатюрным пирожным на блюдцах, и не спеша взяла клубнику с одного из них. Где‑то рядом вспыхнул смех, и Тирелл чуть отодвинулась, прихватив с собой ещё одну ягоду. Снова оглядев зал, она отыскала в толпе принца Рейгеля и его жену, леди Алис. Казалось, шум празднества давил на принца, заставляя его держаться прямее и напряжённее, но каждое спокойное движение жены понемногу снимало это напряжение. Леди Алис подложила ему ещё кусок пирога, и Рейгель, отвлёкшись от толпы, поднял глаза на супругу, и, улыбнувшись, переложил свой кусок пирога ей на тарелку. — Дядя любит её. Надеюсь, у нас с Кирой будет нечто похожее. Флоренс не отводила глаз от принца и его жены, досадуя на собственную нерасторопность: стоило давно смешаться с толпой и исчезнуть из виду. И всё же она не шевелилась. И где‑то в глубине души девушка понимала, будь у неё хоть малейшая возможность раствориться среди гостей, она бы ей не воспользовалась. — Мечтаете так же перекладывать пирог в тарелки друг друга? Смешок сбоку не принёс ни капли покоя, но она не подала виду. Но взгляд её, всё равно, скользнул к блюдцу, которое внезапно оказалось перед ней. — Так же заботиться друг о друге. — Я не люблю сладкую выпечку, — тихо произнесла Тирелл, не глядя на пирожные. Валарр не стал их убирать. — Но клубника, кажется, почти вся на месте, — заметил он с лёгкой полуулыбкой. Флоренс не стала отказываться. Ягода сладким соком растеклась по языку, и впервые за вечер она позволила себе крошечную передышку. — Я видел, как вы танцевали с моим кузеном Эйрионом. Вы выглядели так, будто искали способ сбежать. — Принц Валарр взял маленькое пирожное и отправил себе в рот, тщательно пережёвывая. — Ваш кузен был учтив, — ответила девушка, и вторая ягода оказалась у неё, но ей тут же захотелось выплюнуть ту. — На самом деле я здесь не из-за этого, — сладкий сок внезапно стал горчить. Тирелл прижала ягоду к щеке, чтобы не ощущать ее вкуса — Вы уже женаты. Не думаю, что это стоит того. Был бы Валарр разумнее, он бы ушёл. — Я не думаю, что это исправит что-то, — принц отставил блюдце обратно, отряхивая руки от крошек. — Но я хотел, чтобы ты знала, что я сожалею. Я… позволил себе то, что противоречит моей собственной чести. Честь. Какое удобное слово, под слоем которого скрывается пустота. И этой пустотой оправдывают всё: и клинок в спину, и как “достойные” лорды торгуются за каждый титул, пока “благородные” дамы шепчут ложь за спиной, а “верные” рыцари меняют сторону, стоит ветру подуть в другую сторону. Пусть их честь остаётся с ними. — Как это вернёт мне то, что я потеряла? — ей удалось проглотить тошнотворную кашу из клубники у себя во рту, и развернуться к столу, вновь ища что-то для себя. — Я не прошу прощения за то, что произошло между нами, — пальцы её замерли в сантиметрах от засахаренного лимона, когда Валарр развернулся к ней. — Лишь хочу извиниться за то, что позволил нам зайти так далеко. Услышав это, Флоренс ощутила, как внутри растекается холод. Сперва она приняла его за гнев — за ту резкую, обжигающую злобу, от которой хочется говорить колкости и резать словами. Но потом поняла: нет, это не ярость. Это холод, который приходит не от обиды, а от ясности. Она взяла засахаренный лимон и откусила кусочек, разворачиваясь к нему. Кислота обожгла язык, а следом пришла та самая горечь, что уже поселилась в груди, стоило ей оглядеть более выразительные скулы и эти глаза, что стали намного осознаннее и когда-то привлекли её больше всего. Вкус стал до странности точным отражением её мыслей о нём — терпкий, въедливый, такой, что не прогнать ни глотком, ни вздохом. Пальцы сжались на корке, и те мерзко начали слипаться. — Ты боишься, — прошептала Тирелл, и сама не поняла, когда начала говорить с ним на равных. Тон вышел сухим, но она не сумела скрыть короткий, торжествующий блеск в глазах. И пусть слова были бесстрастны, в них продолжала прятаться едва уловимая обида. Валарр же кивнул, и Флоренс удивилась этому смелому жесту перед самим собой. — Я не хочу, чтобы она страдала, — оба сразу же нашли розоволосую тирошийку, что стояла в объятиях своей матери, леди Мореей, словно женщина до сих пор не могла поверить в произошедшую свадьбу. Синие волосы женщины, контрастировали с нежно розовыми волосами дочери. — Кира ничего не знает. И я хочу, чтобы так и оставалось впредь. Теперь девушка видела в его разноцветных глазах ответ. — Я люблю её, — произнёс он, и Флоренс, не глядя, резко положила недоеденный ломтик лимона обратно на блюдце. Валарр заметил это движение и невольно сжал кулаки за спиной. Ему было тяжело видеть её огорчение и ещё тяжелее от того, что он не мог ничего исправить. — Мне правда жаль, Фло. Она смотрела на него долго. Так долго, что Валарр начал думать, что она не ответит ему. — Тебе никогда не понять, что значит жить с виной, — наконец ответила Тирелл, приподнимая губы в усмешке, что ничуть её не красила. — Будь ты знаком с ней хоть немного, то не смел бы сейчас смотреть мне в глаза. Флоренс уже сделала шаг, чтобы пройти мимо, но остановилась у его плеча. Уйти вот так, ничего не сказав, оказалось невозможно. Она на мгновение задержала внимание на счастливой Кире, и тяжёлый вздох сам сорвался с губ. Мать была бы разочарована. — Я ничего не скажу Кире, — проговорила она, и в голосе сама собой проступила сталь. — Надеюсь, ты воспользуешься этим с умом. Тирелл шагнула прочь, но подол её сиреневой накидки дрогнул, зажатый в чужой руке. — Благодарю вас, леди Флоренс, — в голосе Валарра не было ни дерзости, ни издёвки, только тихая признательность. — Если мне суждено стать королём, я этого не забуду. Как и мой отец. Девушка коротко кивнула, ощущая, как в нём уместилась вся её усталость. Она знала, что он не лжёт, но правда порой ранит сильнее лжи. — Надеюсь, что, это обещание вы сдержите. Валарр мягко приподнял брови, отпуская накидку из своих пальцев. — У меня есть причина. Флоренс без труда угадала, куда направлен его взгляд. — Тогда иди к ней, — произнесла Тирелл равнодушно, и повернулась, чтобы уйти, пряча дрожь в пальцах, крепко стискивая ткань накидки, там, где недавно были его пальцы. *** — Твоя дочь больше никогда не приедет в столицу. Лео мазнул взглядом по садящемуся рядом Бейлору и плюхающемуся Мейкару, который издал такой тяжёлый стон, будто присел впервые за последние два дня. — Столько внимания, — продолжил десница, и Тирелл хмыкнул в ответ, но в этом звуке не было веселья. Мужчина вновь отпил из кубка, и уже не помнил, сколько именно он выпил. — Ваши парни бегают возле неё, — начал Лео, и его голос стал громче, когда он помахал пальцем в сторону Бейлора, который только усмехнулся и налил себе вина из кувшина, стоявшего рядом. — Попридержите их, если хотите сохранить мир в собственном доме. — Она будущая леди Простора. Разве это удивительно? Каждый… Тирелл пьяно хмыкнул. — Каждый пытается пристроить к ней свой мелкий член, ничего большего. Некоторые люди обернулись к ним, тогда Мейкар усмехнулся, а Бейлор покачал головой, но тон друга не пресёк. Он знал Лео достаточно долго, чтобы понимать, когда тот говорит серьёзно, а когда просто выпускает пар, накопившийся за долгий вечер принудительного веселья. — Рано или поздно ей придётся выйти замуж, — голос десницы стал более задумчивым. — И сегодня прекрасная возможность найти подходящего. Посмотри вокруг, здесь собрались лучшие сыновья лучших домов. Лео поморщился, едва не выронив кубок. — Сначала им нужно прийти ко мне, — мужчина ожесточился, и стал более угрожающим, — а после моего позволения уже к ней. Вон, как его. Тирелл махнул головой в сторону Мейкара, который щёлкал засахаренные орехи, с хрустом разгрызая их зубами, и его лицо выражало очевидное безучастие, которое тот демонстрировал всякий раз, когда речь заходила о делах, его не касающихся. Но сейчас он только лениво откинулся на спинку стула, походя этим на своего старшего сына. — Я сам упросил Эйриона быть любезным с гостями, если тебя это устроит. Дейрон справлялся с этим крайне дерьмово. Лео деловито покивал, но вдруг Бейлор резко прищурился, а затем отвернулся и прочистил горло, что заметил Мейкар. — Что? — мужчина стал намного суровее, но старший брат только помотал головой, не желая говорить. — Выпей вина, брат, — ошибкой Бейлора было посмотреть ему за спину ещё раз. Тогда Мейкар резко развернулся, и его руки сжали подлокотники стула с такой силой, что дерево жалобно скрипнуло. Дейрон, явно хмельной, стоял у одного из столов, непонимающе морщась, пока рядом визжала облитая им девушка. Около него, не скрывая удовольствия, скалился Эйрион. Лицо Мейкара мгновенно потемнело. – Семь преисподен… – он резко поднялся и направился к сыновьям, и всякий, кто оказывался у него на пути, поспешно отходил в сторону. — С сыновьями так мало хлопот, — начал Лео, и Бейлор отвлекался от свирепого брата, который уже грубо схватил Эйриона за плечо и что-то шипел ему на ухо. — Уверен? — Таргариен отпил вина, когда Тирелл фыркнул. — А чего думать, мой отец воспитывал меня только оплеухами до крови, если был в хорошем настроении. Десница покачал головой. — Я так и слышу любовь в твоём голосе. Лео нахмурился, отмахиваясь. — Отец воспитывает мужчину, мать любит. И никак наоборот. Бейлор пододвинул к нему мясо, и тот начал протыкать его рядом лежащим ножом и прямо так класть в рот, не заботясь о манерах, которые всегда соблюдал при посторонних. — Но ты любишь Флоренс. Лео ничего не ответил, но Бейлору ответ был и не нужен. Мужчины замолчали ненадолго, и Таргариен вновь стал осматривать людей, чтобы понять, не затянулся ли пир. — Всё-таки добился своего… — вновь раздался голос Тирелла, и десница перестал смотреть на Валарра и Киру, которые больше развлекались, чем отдавали почести гостям, но сегодня им было позволительно. Бейлор взглянул на давнего друга с вопросом. — Кот облезлый наконец-то проявил мужество. Таргариен проследил за его взглядом и усмехнулся. — Ты сам сетовал, что она приросла к стулу. Лео издал гортанный звук и махнул на него головой, а десница смотрел, как леди Флоренс без особого удовольствия танцует с Тибольтом Ланнистером, и в каждом её движении читалась сдержанная вежливость, за которой не было ни капли искреннего интереса. — Я сказал, что она должна развеяться, — выплюнул Лео, и его голос стал твёрже, — а не плясать с каждым, кто попросит. — За весь вечер, она потанцевала только с двумя, — заметил Бейлор невзначай, делая ещё глоток вина. — Не важно, — был ему ответ. Возможно, он вёл бы себя так же, будь у него молодая и красивая дочь в самом расцвете сил — готовая к браку. Мужчины замолчали, и оба смотрели, как танец заканчивается и Флоренс делает реверанс перед своим партнёром, но также быстро разворачивается и уходит, когда молодой Тибольт попытался что-то сказать, но неловко зажался, не зная, как привлечь её внимание. Бейлор услышал гордый смешок рядом. — Эй, мальчик, — позвал Лео, останавливая снующего туда-сюда слугу, тряся перед собой пустым кубком. — Принеси ещё кувшина вина, да покрепче. Совсем уж разбавленная дрянь здесь. Воды больше, чем вина. Слуга взглянул на пьяного лорда, а затем на принца Бейлора, и тот кивнул. Юноша тут же исчез, растворившись в толпе гостей. Таргариен осмотрел его. — Тебе явно хватит. Лео допил остатки в кубке, так что вино встало комом в горле, и на мгновение его лицо исказила гримаса боли, которую он тут же скрыл за привычной усмешкой. — На Арборе наконец-то всё наладилось. Они стали производить то самое вино, вместо лошадиной мочи, которую нам пришлось пить на похоронах моей жены. Теперь Простор вновь обогнал Дорн в виноделии. Слуга уже появился у стола, наливая в кубок вина и ставя рядом новый кувшин с почтительной поспешностью. Бейлор смотрел, как Тирелл глядит в полный кубок, но не пьёт. Надменное, даже ликующее выражение лица испарилось, уступая место внезапному безразличию, стоило только вспомнить о похоронах Алисс. Мужчина наклонял бокал то в одну сторону, то в другую, пока красная жидкость всё же не пролилась ему на руку. Лео посмотрел на пятно и прикрыл глаза, а затем резко вытер его другой ладонью, расплескав всё ещё больше. — Лео… — начал Бейлор, но Тирелл резко вдохнул воздух с шипящим звуком, и Таргариен понял, что сейчас не время. Лео отставил кубок, не поднимая глаз. Он глубоко вздохнул пару раз, пытаясь успокоиться, и Бейлор оглядел зал, желая найти Флоренс, чтобы привести ту к отцу, но не обнаружил её среди танцующих и беседующих гостей. Нашёл всю свою семью, даже веселящаяся тётка Шира и Бринден стояли рядом как связанные, но леди Флоренс не было. — Найди леди Тирелл и приведи сюда, — наклонился Бейлор к слуге, стараясь говорить тихо. Тот кивнул и исчез среди гостей. — Тебе пора отдохнуть, — Таргариен так же продолжал поиски леди Тирелл, одновременно говоря с более разморенным Тиреллом. — Стража отведёт тебя, а я позабочусь о твоей дочери. Не волнуйся. Тишина затянулась, а слуги с леди Флоренс всё не было. — Думаешь, я не понимаю… — Бейлор навострил слух, чтобы расслышать бормотание и взглянул на мужчину. — Что твой сын с ней сделал. Таргариен переплел пальцы между собой и сжал их, чувствуя, как ногти впиваются в кожу, оставляя белые полумесяцы. — Конечно, ты всё понимаешь, — продолжил Лео повышать тон. — Честный и благородный десница — принц Бейлор, надежда королевства. Но он слишком проницателен, чтобы не заметить. Десница продолжал молчать. — Скажи мне, твоё благородство проснулось в тебе, если бы Флоренс понесла? Бейлор оглядел окружение и наклонился в сторону Лео, что теперь смотрел на него без былого дружелюбия. — Ты знаешь мой ответ, но своими словами ты собственноручно ставишь под удар родную дочь. Эти слова не уменьшили негодования Тирелла. — Как удачно, что моя дочь не стала делать проблему там, где её нет, да? — интонация Лео с каждым словом становилась более ядовитой. Бейлор посильнее втянул носом воздух. — Ты думаешь, что я запугал её? — Спокойствие в тоне десницы распалило лорда Простора ещё сильнее. Ладонь Лео с резким, явно недружелюбным хлопком опустилась на плечо Таргариена. Стража, державшаяся поодаль, тут же насторожилась, заметив этот жест. Однако стоило Бейлору скользнуть по ним взглядом, как все движения замерли, и даже звон доспехов стих, будто его и не было. — Бастард твоего сына явно не входил в твои планы, да? — Лео и сам не ожидал от себя такой злобы. Но с каждым часом видеть счастливое лицо новобрачных, а рядом с ним несчастную Флоренс, становилось всё невыносимее. Бейлор вздохнул и посмотрел Тиреллу в глаза, начиная говорить спокойно. — Я понимаю все твои подозрения, как и принимаю твою злобу из-за поведения моего сына. Рука на плече сжалась сильнее. — Но клянусь всеми богами, что нам известны, я не посмел бы сделать этого с твоей дочерью. Он поддался ближе, и со стороны эта сцена выглядела как непринуждённая беседа старых товарищей. Никто бы не догадался, что под внешним спокойствием обоих прячется туго скрученное напряжение. — Если бы Флоренс понесла… — начал было Лео. — Валарр женился бы на ней, — закончил за него Бейлор. Тирелл впился своими потемневшими глазами в его лицо и выдохнул. Бейлор даже не обратил внимания на запах. — А тирошийцы остались бы не с чем? Ты столько лет выстраивал с ними отношения, чтобы разрушить их из-за одного ребёнка? Я не такой мудрец, как ты, но не нужно делать из меня дурака. — Был ещё Дейрон. Лео рассмеялся не сдерживаясь. Его смех стал громким, даже истеричным, привлекая внимание нескольких соседних лордов. — Он не наследник, — успокоившись, еле выдавил мужчина. — Тирошийцы любым способом хотели показать, что больше не представляют угрозы, — Бейлор продолжал говорить так же размеренно, будто не чувствовал накала. — Они согласились бы и на Дейрона. Лео откинулся на стул, отпуская плечо десницы, и тот выпрямился, чувствуя, как напряжение в плечах начинает понемногу отпускать. — Она у меня одна, Бейлор, — уязвимость в тоне мужчины впечатлила десницу. — Если с ней что-то случится по твоей вине или вине кого-то из твоей семьи… Таргариен ожидал следующих слов, и они прозвучали. — Хайгардену хватит запасов, чтобы выдержать осаду. Мы не являемся великими воинами, но всегда были превосходными стратегами. Я скорее сожгу свои поля, чем позволю кому-то нанести нашему дому такое оскорбление. За эти слова лорда Простора надлежало лишить всех титулов и заточить в темницу до исполнения приговора. Бейлор без колебаний поступил бы так с любым иным вельможей. Но перед ним сидел бессильный Тирелл, и рука Бейлора не поднималась отдать приказ. — Ты мой давний друг, Лео, — начал он, когда мужчина принялся осушать свой кубок, и его голос стал твёрже. — И я пропущу эти слова об измене, но впредь будь осторожен в том, сколько пьешь. Таргариен хлопнул того по плечу и налил себе вина. Они не замечали, как вокруг постепенно стихали голоса — будто весь зал вдруг затаил дыхание. И, возможно, они так и не заметили бы ничего, если бы не раздался чей‑то голос: — Кто-то кричал? Бейлор заметил побелевшего слугу, который подошёл и встал перед ним, отрицательно качая головой. Не нашёл. — Провожание уже началось? — Лео обернулся к столу короля. Валарр и Кира, раскрасневшиеся после танца, пытались отдышаться. Но вокруг не было ни мужчин с сальным взглядом, ни краснеющих придворных дам, что тянули бы свои руки к молодой паре. Никто не спешил вести молодых на брачное ложе. Пронзительный крик ворвался в тронный зал сквозь распахнутые двери и Тирелл застыл. Лео судорожно стал метать взор по залу, цепляясь за каждое лицо в надежде увидеть нужное. Бейлор увидел, как хмельная вялость Тирелла мгновенно сменяется ледяной ясностью. Таргариен едва успел вскочить, как Лео уже мчался к выходу, расталкивая растерянных лордов, которые бестолково топтались на пути. *** Золото, золото, золото. Сколько много золота. Металл сверкал повсюду — на шеях лордов и леди, на пальцах, на поясах, на рукоятях мечей, на канделябрах, на кубках, из которых пили вино, и даже на самих тканях, которыми были задрапированы стены тронного зала. Флоренс раздражённо прошла мимо очередного скопления людей, стараясь поскорее отделаться от золотогривого наследника Ланнистеров. Тибольт был учтив и мил, но совершенно несуразен и чувствителен в своей простоте. Он говорил о погоде, о своих лошадях, о том, как прекрасно выглядит зал в свете свечей. Каждое его слово было правильным, но совершенно пустым, и Тирелл казалось, что она слышит эхо собственных мыслей, которые не находили отклика. Где же то величие львиного дома, кроме золотых украшений на шее и пальцах наследника? Девушка почувствовала, как её плечи опускаются, и тяжесть этого дня начала давить с новой силой. Ей хотелось снять с себя это платье, которое сжимало рёбра, и просто лечь, закрыть глаза и просто заснуть. Тирелл столкнулась с кем-то, и тут же извинилась, ещё не подняв головы, надеясь, что это просто ещё один пьяный лорд, который пройдёт мимо, не заметив её. — Какая ты неуклюжая, птенчик, — раздался голос, и Флоренс солгала бы, если сказала, что слышала хоть раз голос мягче, чем этот. Он был как шёлк, который касается кожи и оставляет после себя ощущение уюта. Стоило Тирелл взглянуть на незнакомку, как собственная фигура вдруг показалась ей угловатой и несуразной. Женщина напротив была воплощением грации и красоты. Гладкие волосы напротив, заставляли собственные казаться тусклыми и непослушными, словно тяжёлая копна сухой соломы. Кожа незнакомки отливала благородной бледностью, и на её фоне Флоренс почувствовала себя невыразительной, будто весь свет ушёл к этой женщине, оставив ей лишь тень. — Какое чудное личико, — Тирелл моргнула и замерла, когда встретилась с озорными, разноцветными глазами, которые, казалось, видели её насквозь. Женщина растянула свои полные губы в обходительной улыбке. — Неудивительно, что ты привлекла так много внимания сегодня, птенчик. Они все так кружили вокруг тебя, чувствовали слабый кусочек. Девушка не знала, как на это реагировать, поэтому присела в реверансе, понимая по цвету волос, что перед ней кто-то из правящей семьи. — Прошу прощения, леди… — Шира, — ответила та, отводя кубок от себя и оглядывая девушку перед собой с новым вниманием. — Понравились мои глаза? Похоже та заметила, как часто Флоренс смотрит на них, и в её голосе появилась шаловливая нотка. — Удивительно, правда? — спросила она, похлопывая ресницами. Тирелл расправила плечи, чувствуя, как её дыхание становится ровнее. — Я видела подобную особенность в вашей семье. Это красиво. Шира обволакивающе засмеялась, и девушка действительно не думала, что видела кого-то красивее. — Конечно, ты видела, — женщина прошлась пальцами по ожерелью, и её тон стал мечтательным. — Милый мальчик Валарр и мой дорогой племянник Бейлор. Они особенные, не так ли? Флоренс кивнула, надеясь, что та не заметит, насколько неуверенно это было. — Как вам торжество, миледи Шира? — спросила она, стараясь поддерживать разговор, как её учили. Шира обвела зал, и скука проскользнула в её разноцветных глазах. — Я ожидала большего. Столько шума из-за свадьбы, а всё одно и то же — вино, танцы, пустые разговоры. Я уже видела это сотню раз, и каждый раз надеюсь, что будет что-то новое. Тирелл чуть улыбнулась, а сама обратила внимание на её одеяние. Платье цвета слоновой кости, кружева, поблескивающая серебряная накидка на плечах и ожерелье с чередующимися изумрудами и сапфирами, в цвет её глаз. — Если будешь смотреть на меня так долго, птенчик, я подумаю, что ты влюбилась в меня. Девушка ненароком дёрнулась, когда указательный палец женщины легко стукнул её по кончику носа. Шира издала довольный смешок, стоило ей увидеть растерянное лицо. — Не люблю золото, — внезапно сказала Шира, скользнув взглядом по украшениям тронного зала, стукнув ногтем по кубку. – Только посмотри. Флоренс проследила за легким наклоном головы женщины и заметила, как один из лордов невольно трогает массивный золотой перстень, будто проверяя, на месте ли он. — Золото — это крикливость без голоса. Оно всегда старается быть замеченным, потому что боится, что без блеска его никто не увидит. Шира ласково убрала один локон от лица Тирелл. — Ты красивая. Очень красивая, многие девушки мечтают о такой красоте. Она замолчала, резко убирая руку, и в этом жесте было столько холодной отстранённости, сколько Флоренс не видела даже у королевы. — Но красота — это тоже золото, — добавила она, и невесомость её голоса не позволяла подумать, что это было оскорбление. Тирелл сжала губы, пока женщина продолжала оставаться умиротворённой. — Но вы тоже красивы. Шира приподняла уголки губ в сладкой усмешке. — Разница лишь в том, — протянула она, глядя на Тирелл с холодной снисходительностью, от которой у той внутри всё сжалось, — что моё золото нельзя снять. Оно всегда со мной. Флоренс прикусила язык вовремя, когда заметила подходящую леди Дианну, и её лицо было таким же спокойным, как и всегда. Платье женщины было тёмно-синим, и на нём не было ни одного украшения, кроме простого серебряного кулона на шее. — Миледи Шира, вы сегодня поистине прекрасны, — проговорила Дианна, и в её тоне скользнула едва уловимая фальшь. — И вам к лицу это платье, леди Тирелл. Правда, вы немного бледны. Воздух в зале, признаться, тяжеловат. Дианна положила руку девушке на плечо. — Мне позвать вашего отца? Думаю, вам не помешает отдохнуть. Тирелл покачала головой, смотря с одной женщины на другую, что казалось уже забыли о ней, смотря друг на друга. — Всё хорошо, благодарю за беспокойство, леди Дианна. Девушка отошла подальше. — Я ненадолго выйду. После найду отца. Благодарю ещё раз. Она кивнула и направилась к выходу из тронного зала, расправляя лопатки под несколькими взглядами, которые провожали её до самых дверей. Когда Флоренс вышла из зала, внутри у неё всё оборвалось. Вечер казался бесконечным: шум, толпы, запахи. Тирелл едва переставляла ноги, плечи опустились сами, и на секунду девушка позволила себе расслабиться. Но правда не стиралась. Шёлковая улица, человек от мейстера Ломиса… Отец будет в ярости, риск огромен, но она должна была узнать. Должна. Она прошла ещё несколько шагов и резко остановилась, втянув воздух. Запах металла ударил в ноздри, густой и резкий. Девушка втянула воздух глубже, будто надеялась ошибиться. Но запах не исчезал. Флоренс сделала ещё пару шагов и взгляд её упал на пол. Брызги крови. Свежей крови. Они покрывали камни пола и стен, в тусклом свете факелов сливаясь в чёрные потёки. Комок подкатил к горлу; она должна была развернуться и бежать, но ноги будто вросли в пол, не слушаясь. В считаных метрах впереди темнело что‑то объёмное. Тирелл шагнула ближе — один шаг, второй… Третий дался тяжелее, словно каждый шаг вытягивал из неё остатки сил. И вот, когда расстояние сократилось, она замерла. Сердце больно ударилось о рёбра и заколотилось вдвое быстрее, стоило ей разглядеть знакомые серые одежды. Те самые, что она видела каждый день, пахнущие сандалом и старым деревом. Такие привычные, такие родные… На миг она даже забыла, что это не просто одежда, а тело того, кто её носил. Крик сорвался с губ сам собой, хотя внутри всё будто окаменело. Она не узнала собственного голоса. Горячие слёзы хлынули из глаз, колени подкосились, со стуком и болью ударившись о камень. Флоренс вцепилась пальцами в край платья, и разрыдалась в голос. Тело отказывалось слушаться, но она всё же подползла чуть ближе. — Флоренс! Голос долетел издалека. Эхо гуляло по коридорам, теряясь в темноте. Знакомый голос. И столько страха в нём, что у Тирелл внутри всё сжалось. Такого страха она не слышала никогда. Сильные руки обхватили её за талию, пытаясь оторвать от пола, но рыдания сотрясали грудь всё сильнее, и девушка не поддалась. Кто-то опустился к ней на колени, пытаясь приподнять лицо. — Посмотри на меня, Фло! Фло! Ей казалось, что она тонет в собственной боли. Воздух не шёл в лёгкие, каждый вдох разбивался о ком в горле. — Септа Марлоу, — Лео прижал дрожащую дочь сильнее к себе, чувствуя, как её тело содрогается от каждого всхлипа. С головы женщины был сдёрнут платок, и Флоренс почему‑то особенно остро заметила, что не хватает пары седых локонов. Но страшнее всего был надрез на шее: рваный, но глубокий, до самой кости. Одно движение — и конец. Лео заставил себя отвести взор от убитой и посмотреть на Бейлора. Тот стоял рядом, такой же потрясённый, и упорно не поднимал глаз, избегая обжигающего взора Тирелла. — Вся стража, что осталась в тронном зале, должна быть на готове, — сказал Бейлор, взглянув в сторону мальчишки-слуги, что побелевший, стоял рядом с ним. — Живее. Слуга быстро кивнул и промчался мимо двух стражников, что стояли за десницей. — Седьмое пекло, — выругался Мейкар, рычащим, низким тоном. — Кому понадобилось убивать септу? Он посмотрел на брата, но тот метал глазами между мёртвой женщиной и двумя фигурами, застывшими на коленях. Бейлор не знал. Ничего не знал. Лео продолжал крепко прижимать к себе дочь, которая обхватила его шею руками. Тело её содрогалось, и на каждый новый всхлип отец сжимал объятия сильнее. Мужчина чувствовал, как сбивается её дыхание, и как она отчаянно пытается унять дрожь и не может. — Нужно усилить охрану и караул, — Бейлор стоило усилий отвлечь своё внимание от Тиреллов и сказать следующее. — Возможно, убийца всё ещё в замке. — Седьмое пекло, — повторил Мейкар. Тирелл же смотрела на кровь, пропитавшую подол платья. Не могла поверить, что это кровь той женщины, что столько лет её воспитывала. Той, что подала ей руку в самый глупый и тяжёлый миг её жизни. Теперь её не было. И никто не мог её вернуть. — Септа… — прошептала Флоренс хрипло. — Септа… Она хотела сказать ещё что‑то, но слова застряли в горле. Вместо них пришёл новый приступ грубых и надрывных рыданий, трясущих всё тело. Девушка чувствовала, как отец сжимает ей плечи, притягивает ближе, но прикосновение казалось чужим, будто Тирелл смотрела на себя со стороны. Не могла успокоиться. Не могла собраться. Единственное, на что хватало сил, смотреть на тело септы Марлоу и понимать: если его уберут, она сломается. Если Марлоу просто исчезнет, как исчезла её мать, она не выдержит. — Септа, — прошептала Флоренс вновь так тихо, что едва услышала сама. — Простите меня. Простите… Лео прижал дочь крепче. Он не знал, что сказать. Не знал, как утешить дочь, потерявшую не просто наставницу. Оставалось только держать и чувствовать, как её тело бьётся в рыданиях. И надеяться, что это когда‑нибудь закончится.