Цена Короны

Холодный пот стекал по фарфоровой коже, такой бледной, что она казалась почти неживой в холодном свете луны. За хлипкими деревянными ставнями ворочалась неприглядная тьма. Она не просто скрывала ночь — она жила, дышала и жадно тянула свои щупальца, стремясь поглотить маленькую, испуганную фигурку ребёнка. Лунный блеск, пробивающийся сквозь щели, казался недосягаемым и холодным. Он тщетно боролся с этой вязкой чернотой, пробирающейся в каждый уголок сознания и заполняющей собой всё пространство комнаты. Спасительный проблеск надежды мерк под тяжестью ощущения пронзительного, ледяного взгляда ночной покровительницы. Здесь, когда жизнь после заката замирала в тревожном ожидании рассвета, в непроглядной темноте правила лишь одна богиня — Луна. Как далеки были её мотивы от страхов крошечного человеческого существа! В мечтах, парящих в небесах, ребёнок жаждал наступления зари, боясь проснуться здесь, в оковах ночи, и заснуть в них навсегда. Возможно, среброликой Владычице уже давно было всё равно на судьбы тех, над кем она имела покровительство. И люди были отданы на растерзание тьме. Измотанные временем ставни издали протяжный скрип, но он тут же утонул в ватной тишине. Ветер снаружи бушевал и бесновался, ему тоже хотелось повеселиться — поиздеваться над беззащитной душой. Казалось, всё ополчилось против этого ребёнка: даже свеча, стоявшая на небольшом дубовом сундуке у стены, давно догорела, оставив после себя лишь бесформенную копну застывшего воска. И снова пришло оно. Это было не просто существо. Это было чудище из самой страшной легенды, которую когда-либо рассказывала бабушка Кэт. Изуродованная, неоднородная чёрная масса медленно подползала к кровати. Её зубастая пасть зияла провалом в бездну, сверкая там, где тьма становилась абсолютной. Нечеловеческие звуки, которые она издавала, походили на скрежет железа по стеклу; казалось, каждое движение причиняет твари мучительную боль, но она продолжала идти вперёд, невзирая на страдания. Мерзкий липкий язык вывалился из пасти и обвил хрупкое тельце девочки, давя со всей нечеловеческой силы. Существо застонало от боли — или это был смех? — но лишь сильнее сжало свою добычу и потянуло её к себе. Сейчас... вот сейчас оно сомкнёт свои челюсти! И всё закончится. Но видение дрогнуло и рассыпалось осколками кошмара. Всё та же комната. Та же догоревшая свеча. И леденящий душу свет Луны, который теперь почему-то озарял всю крошечную комнатушку серебристым сиянием. В такой обстановке глаза быстро привыкли к темноте. Страх всё ещё пронизывал тело и сковывал движения, но сейчас это не имело значения. Главной целью было добраться до кухни — единственного безопасного места во владениях богини Ночи. Половицы заскрипели под босыми ногами, отзываясь на каждый шаг жалобным стоном. Время потеряло счёт. Маленькая фигурка ребёнка незаметно скользила по тёмному коридору, ведущему в чистую горницу, а оттуда уже можно было попасть в кухню. «Главное не оглядываться назад», — эта мысль глубоко засела в светлой голове девочки, бежавшей навстречу тьме. Хоть её глаза и привыкли к ней, она боялась разглядеть ту тварь, которая преследовала её уже не первую ночь. Пробегая через толщу ужасов, она наконец добралась до горницы. В нос ударил густой запах смолистой сосны и свежего сена — ароматы дома и безопасности. Пол был усыпан смесью песка и полыни, чтобы отгонять насекомых и сохранять свежесть; от неожиданности девочка чуть не упала, позабыв об этом древнем обряде. На широкий дубовый стол падал лунный свет, озаряя при этом и широкие скамьи, тянущиеся вдоль окон. Они были покрыты овечьими шкурами — мягкими и тёплыми; кажется, они появились здесь совсем недавно. Протяжный вой собаки за окном вывел забывшегося ребёнка из ступора. Она совсем забыла, куда направлялась и зачем. Страх снова овладел её маленьким телом, и, кинув последний взгляд на величественно стоявший ткацкий станок с незаконченным узором, она выбежала из горницы. Половицы прогибались под её весом, издавая звуки, напоминавшие девочке о её сне. — Бабушка! Спаси меня!Бабушка!.. — отчаянно звала она единственного родного ей человека. Но её слова как будто исчезали в воздухе, обрывались на полуслове, не давая ей путь к спасению, словно кто-то специально глушил их. «Остановись... обернись... посмотри на меня», — мысль появилась в голове внезапно. Голос ребёнка сменился не криком, а глухим внутренним приказом. Глаза намокли, слёзы, переливаясь и поблескивая в свете Луны, стекали по щекам. — Бабушка! — девочка не узнала свой голос. Он не принадлежал ей.Это был вязкий и мерзкий всхлип, пробирающий до костей. Тот самый звук, что издавала та нечеловеческая тварь из сна. — Мей? — глухой протяжный голос раздался у самого уха, золотистая дремота окутала тело. Реальность начала проясняться. Очертания пожилой женщины, в чьих глазах витало беспокойство, стали почти узнаваемыми. Но взгляд девочки до сих пор застилала белая пелена страха. — Бабуля Кэт? — Мей произнесла это тихо, почти шёпотом. Страх начал понемногу отступать. Кухня в этот час была погружена в уютный полумрак. Единственным источником света оставался очаг, сложенный из грубо отёсанных речных камней. Огонь в нём медленно догорал, оставляя после себя россыпь багровых углей, которые изредка тихонько потрескивали. Луна, казавшаяся холодной и отстранённой раньше, сейчас окутывала помещение мягким жемчужным светом. Глухая тишина сменилась умиротворяющим стрекотанием сверчков. На небольшой деревянной столешнице в круге слабого света стояла забытая глиняная миска с остатками вчерашнего хлеба — твёрдого краюхи с кисловатым привкусом ржи — а рядом с ней ручной работы кувшин с водой. Мей пришла в себя только тогда, когда поняла, что оказалась в крепких объятиях своей бабушки: одной рукой Кэт приобнимала её спину, другой медленно поглаживала макушку. Они сидели рядом с очагом на широкой лавке. Запах едкого дыма помог девочке окончательно прийти в себя и прочистить голову от липких остатков кошмара; его перебивал знакомый аромат трав — мяты и зверобоя — которые пожилая женщина так любила собирать для готовки разных целебных снадобий. Снаружи за толстой дубовой дверью всё ещё завывал ветер, но здесь он звучал иначе: спокойно и убаюкивающе, вторя трескотне сверчков. На противоположной стене тени от углей играли между собой; они завораживали своей недосягаемой красотой и казались сказочными. Именно сказочными... Как же Мей обожала это слово! Ведь оно переносило её в мир сказаний о великих королевствах и храбрых героях — истории, которые рассказывала ей любимая Бабушка Кэт. Захватывающие приключения в далёких землях за морем Ветров, ожесточённые бои на стенах неприступных крепостей и романтические спасения принцесс! Они живут не так далеко от великой столицы Эйдеса — города вечного солнца и пересечения звёздных дорог ,как говорила бабушка, где правит настоящий король... Но сейчас здесь всё это казалось таким далёким. Здесь же, укутавшись в объятия бабушки на овечьей шкуре у тёплого очага,где шерсть слегка колола босые ноги, казалось, что никакая беда не переступит порог этого маленького островка спокойствия,даже если бы за дверью выли все волки Севера или топтались легионы Тьмы из бабушкиных сказок. Мей обожала сказки. Раньше перед сном бабушка часто рассказывала ей их: о великих завоеваниях дальних земель и чудесных спасениях от злых чар. Больше всего она любила сказания про прекрасных принцесс и мудрых ведьм, которые иногда оказывались вовсе не злыми.Про красивых мужественных принцев и злобных троллей или огров с дубинами толщиной с вековой дуб, встававших у них на пути. Благодаря этим волшебным историям она могла спокойно заснуть; её не тревожили кошмары и прочая нечисть. Но с недавних пор у бабушки появилось очень много работы: сбор трав по утрам да хлопоты по хозяйству занимали всё её время до поздней ночи. Она просто не успевала защитить сон внучки своим присутствием и голосом. С этого всё и началось: страшные кошмары приходили снова и снова, не давая девочке нормально жить. — Оно снова пришло за мной... — нарушила идиллию Мей тихим голосом. В уголках глаз начали поблескивать слезинки. Девочка сжалась в объятиях единственного родного человека и всхлипнула: — Твои настойки не помогают... Я не могу так... мне больно... Внезапно она почувствовала, как шершавая ладонь коснулась её щеки кожа была сухой и тёплой, стирая мокрую дорожку слёз. Ладонь ,спокойно покоившаяся на макушке головы, начала медленно её поглаживать круговыми движениями — так бабушка всегда успокаивала испуганных ягнят во дворе. — Милая Мей... Ты хочешь услышать историю про великое спасение нашего королевства Велестрии? Историю о прекрасной принцессе Гелии Бейстриш и её доблестном рыцаре Юлии Харберг? — шепотом проговорила женщина. Её спокойный ровный тон успокаивал лучше любого лекарства; он словно отгораживал от всех страхов внешнего мира невидимой стеной из чистого серебра. Девочка охотно закивала головой так сильно, что выбившаяся прядь волос, цвета спелой пшеницы, упала на лицо. Кэт всегда удивлялась этой быстрой перемене её настроения: вот только что внучка дрожала от ужаса так сильно, что стучали зубы, а теперь уже тянется к ней с надеждой в широко распахнутых глазах ,в которых ещё блестели непросохшие слёзы. Это была детская вера в чудо: вера в то, что любая тьма отступит перед светом хорошей истории. Удивительно быстро Мей вскочила с колен бабушки ,её маленькое тельце наполнилось внезапной энергией. Она уже не была испуганным зверьком — она была слушательницей, готовой к путешествию в другой мир. Мей протягивала бабушке руку с неожиданной для ребёнка силой,ее ладошка была тёплой и чуть влажной от волнения. — Пойдём! Расскажи мне! — голос девочки снова обрёл нотки счастья от нетерпения. Мгновение спустя они снова были в её комнате ,воздух здесь уже не казался затхлым. Но теперь она уже не была страшной или ужасающей даже паутина в углу выглядела как причудливое кружево. С бабушкой рядом комната наполнилась теплом и уютом, будто все это было почти правдой, даже тени по углам стали добрее и послушнее ,превратившись из хищных чудовищ в безобидных сказочных существ. Кэт тяжело поднялась с лавки и прошла к кровати. Она села на самый край массивного деревянного ложа пружины под ней едва слышно скрипнули. Жестом полным материнской заботы, она пригласила внучку устроиться рядом под тяжёлым шерстяным одеялом ,пахнущим сухой лавандой.Колючий плед был надёжным укрытием, Мей юркнула под него и свернулась калачиком у бока бабушки. Прежде чем начать главную историю, Кэт решила прогнать остатки страха,чтобы он ушёл навсегда. Она начала рассказывать ей про простые вещи: про ночных сверчков, маленьких музыкантов ночи, что прятались в щелях старого сруба где дерево встречается с камнем, и о том, какие разные песни они могут петь: — Одни стрекочут тихо-тихо ,словно шёпот уставшего леса перед грозой или шелест сухих листьев под ногами старого друида, — говорила она низким голосом сказительницы, глядя в темноту за окном где луна рисовала узоры на полу. — А другие выводят звонкие как серебряные колокольчики на сбруе королевского коня, быстрые трели... С бабушкой ей всё было нипочём даже если небо упадёт на землю. В этом коконе из тепла, запаха трав зверобоя и мяты,да родного голоса ,Мей чувствовала себя неуязвимой ,сильнее любого рыцаря. — Итак... Мей. — спустя несколько минут тишины ,нарушаемой лишь треском углей в очаге да песней сверчков, проговорила женщина. На её губах заиграла мягкая улыбка мудрого человека, знающего цену хорошим историям и детским слезам. Она посмотрела на внучку взглядом полным любви, и в ответ встретила лишь нетерпеливый блеск в глазах и новый энергичный кивок. — Ты готова? Не дожидаясь ответа ,который был очевиден по сияющему лицу девочки, Кэт чуть выпрямила спину. Её голос изменился: из мягкого и убаюкивающего он стал глубоким , бархатным баритоном рассказчицы: — Тогда слушай... Это было много лет назад ,в те времена когда Королевство Велестрия процветало под мудрым правлением короля Эдварда Бейстриша ,да упокоит Свет его душу. Земли королества были богаты пшеницей , её золотые поля колыхались до самого горизонта,и виноградом, из которого делали вино крепче стали, города были полны ремесленников ,кузнецов да ювелиров, а замки — рыцарей в сияющих доспехах... Она сделала паузу ,нагнетая интригу, глядя прямо перед собой невидящим взором: — Но не только сталью и золотом славилось наше королевство... Она сделала паузу ещё раз. — Главной его гордостью была юная принцесса Гелия Бейстриш...

***

Ветер трепал её рыжие, непослушные волосы, бросая пряди в лицо, словно игривый зверёк. Тёплый весенний воздух пах влажной после дождевой землёй, дымом из печных труб и чем-то неуловимо сладким — возможно,это был аромат цветущих яблонь из дворцового сада или запах свежего хлеба, долетавший с нижних улиц. Яркие солнечные лучи били прямо в глаза, заставляя щуриться, но юная принцесса не уходила. Она стояла на вершине Северной Башни Звездочёта, вцепившись пальцами в холодный камень парапета, и смотрела вниз. Под ней, в чаше между холмами, раскинулся Эйдес — Город Пересечения Звёзд.С высоты птичьего полёта столица казалась ожившей драгоценностью. Солнце только вставало из-за горизонта, и его первые лучи заливали мир жидким золотом. Багряные черепичные крыши плавились в этом огне, превращая город в россыпь самоцветов. Над всем этим великолепием возносились шпили соборов и башен. Они были стройными и острыми, словно иглы, пронзающие само небо. Их навершия, покрытые сусальным золотом, вспыхивали так ярко, что было больно смотреть.Внизу, по мощёным улицам, уже текла река людей. Ночной дождь смыл пыль, и мостовые блестели, как полированный оникс. Скоро здесь будет не протолкнуться. Фестиваль Рассвета только начинался. — Сегодня здесь будет куча народа... — тихо прошептала Гелия самой себе. Она любила празднества: музыку, смех, яркие одежды. Но сейчас эта мысль не приносила радости. Она знала, что история солнечной богини снова будет переврана. Жрецы на площади будут петь оды свету и теплу, но ни словом не обмолвятся о её сестре — богине Ночи. Эта несправедливость всегда ранила принцессу. Почему люди так боятся тьмы? Ведь без неё не бывает и света. Её взгляд медленно скользил по панораме. Вот они, роскошные башни знати. Их особняки с резными фасадами и высокими окнами-бойницами утопали в зелени садов. На крышах развевались яркие флаги. Совсем недавно отлили и установили новые позолоченные купола на Храме Света — видно, в честь предстоящего праздника казна не поскупилась. Но чем ниже спускался взгляд по склону холма, тем заметнее менялась картина. Богатые домики с черепичными крышами сменялись более скромными жилищами ремесленников. Здесь уже не было садов за каменными стенами — только узкие улочки да запахи мастерских: едкая вонь кожевен, звон металла из кузниц и приторно-сладкий дух пекарен.А у самого подножия холма, там, где земля встречалась с мутными водами реки Яры, начинался совсем другой мир. Глазу стало больно. Здесь уже не было мостовых из гладкого камня. Узкие проходы между домами утопали в грязи и нечистотах. Вместо крепких стен — покосившиеся хибары из гнилых досок и глины, крытые прелой соломой. Это были кварталы бедноты и речной порт. Отсюда доносился совсем другой шум: не музыка лютни, а крики грузчиков, скрип телег и пьяный хохот из грязных кабаков. Эйдес был городом двух лиц. Сияющей короной на холме и грязной подошвой сапога у подножия. И с высоты своей башни Гелия видела их оба. Она отвернулась от бедняцких кварталов и снова посмотрела на восток, туда, где над рекой изгибалась величественная дуга Центрального моста Эдварда. Он соединял Дворцовую гору с Торговым берегом — артерия, по которой текла жизнь столицы. По нему уже двигалась пёстрая толпа: знатные дамы в паланкинах, купцы с охраной, простой люд с корзинами. Фестиваль ждал её внизу. Но Геля медлила. Ей нужно было ещё мгновение тишины здесь, наверху, прежде чем окунуться в шум и фальшивое золото празднества. Вдруг до неё донесся яркий звонкий смех.Юная принцесса улыбнулась,узнав его мгновенно.Не помня себя от радости, она сорвалась с места. Её тяжёлые кожаные сапоги гулко застучали по истёртым ступеням винтовой лестницы. Она летела вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Принцессе не подобало носиться по винтовым лестницам, словно простой паж — её ждали в Изумрудном Зале , где придворные дамы уже наверняка разложили на столике рукоделие. Но сейчас ей было плевать на обязанности и вышивку. Она так давно не видела этого человека, что никакая дворцовая рутина не могла помешать их встрече. -Спускаясь всё ниже, она уже чётко различала голоса внизу. — Эйдес совсем не изменился, Катрин. Всё такой же солнечный и приветливый. — Да, Мисс. Великая Астория никогда не обделяла нашу столицу своим вниманием. темноволосая девушка в простой одежде служанки складывала седельные сумки на землю. — Юля!! — крик Гелии разнёсся по двору, заставив пару голубей испуганно взметнуться в небо. Катрин лишь слегка улыбнулась уголками губ, увидев принцессу. А Юля уже разворачивалась на каблуках ,разводя руки в стороны. Геля бросилась к ней напрямик, не разбирая дороги, и через мгновение они уже сжимали друг друга в объятиях так крепко, что у обеих перехватило дыхание. — Сколько прошло времени! Я так соскучилась! — голос принцессы был приглушён плечом подруги, но в нём отчётливо слышались нотки детской обиды. — Ты говорила, это ненадолго! А прошло грёбаных полгода! Юля лишь фыркнула ей в макушку, не ослабляя хватки. — Но время же быстро пролетело! — попыталась защититься она, отстранялась и заглядывая подруге в глаза. В её взгляде плясали озорные огоньки. — В Ленсии было не до скуки. Тренировки с утра до ночи...разные поручения,от которых хочется валиться с ног. Вспоминаю с ужасом. Она шутливо взъерошила рыжие волосы принцессы. — Ты только посмотри на себя! Настоящая гроза всех фрейлин! Небось, опять сбежала от уроков танцев или рукоделия? Гелия лишь показала ей язык. — Ваше Высочество... — тихий голос Катрин прервал их идиллию. Она стояла чуть поодаль, сложив руки на груди в жесте спокойного ожидания. Её тёмные глаза внимательно следили за происходящим. — Ваш великий отец, король Эдвард Бейстриш, ожидает вас вместе со светлоликой. Фестиваль Рассвета уже скоро начнется. Прошу вас поторопиться. Юля виновато посмотрела на свою спутницу и отпустила принцессу. — Катрин... Занесёшь мои вещи в покои? — Да, Мисс. Это моя работа, — спокойно ответила Катрин и сделалв безупречный реверанс, она удалилась к конюшным Как только служанка скрылась из виду, Юля снова повернулась к подруге. — Пойдём скорее! — Геля схватила её за руку и потянула за собой по направлению к дворцу. — У меня столько новостей! Ты не поверишь! Леди Марибель снова пыталась сосватать мне своего сына-увальня... А ещё я видела новый гобелен в восточном крыле... И научилась стрелять из арбалета так, что стражники теперь обходят мою тренировочную площадку стороной! Она болтала без умолку, таща за собой подругу через дворцовые галереи, и Юля лишь смеялась в ответ, слушая этот поток новостей вперемешку со сплетнями и дворцовыми тайнами.

***

Они шли по дворцу, и гулкое эхо их шагов смешивалось с оживлённым шумом готовящегося праздника. Солнечный свет, проникая через витражи Зала Славы, рассыпался на полу разноцветными пятнами, но чем ближе они подходили к Залу Аудиенций, тем холоднее и темнее становилось вокруг. Мрамор сменился тёмным, почти чёрным гранитом, привезённым из северных копей. Стены здесь не украшали гобелены — вместо них в нишах стояли статуи героев прошлого: суровые лица, скрещенные мечи, застывшие в камне битвы. Это был путь не к празднику, а к власти — холодный и безмолвный. У массивных дверей из чёрного дуба, украшенных гербом Бейстришей, золотым леэьвои на алом поле, стояла. Стража при виде принцессы и светлоликой вытянулась. Юлия кивнула им как старым знакомым и тяжёлые створки беззвучно распахнулись. Зал Аудиенций был огромен. Солнечный свет здесь казался тусклым и робким. Главным источником света служил гигантский камин, в котором можно было зажарить целого быка. Пламя отбрасывало на стены пляшущие тени среди охотничьих трофеев: оскаленные морды вепрей, ветвистые оленьи рога, чучело грифона с распахнутыми крыльями. Король Эдвард Бейстриш стоял у огромной карты королевства, заложив руки за спину. Его фигура отбрасывала длинную тень на земли южных баронств. Рядом с ним возвышалась неподвижная фигура Верховного Жреца Светлоликой Астории в белоснежных одеждах. — Юлия Харберг, — голос короля был низким и спокойным — Рад видеть вас в добром здравии после службы в Ленсии. Аудиенция была короткой и формальной. Король похвалил Юлию за верную службу короне и выразил надежду на её дальнейшую преданность делу защиты королевства. Это была обычная дань вежливости влиятельной семье Харбергов. Но перед тем как отпустить их, король сделал паузу. Он бросил фразу вскользь, словно размышляя вслух, но его слова предназначались для чутких ушей присутствующих: — Надеюсь, ваша служба была плодотворной. Нам нужны верные люди на юге. Особенно в свете... странных событий в Вельдшире.Он многозначительно посмотрел на Юлию — тяжёлым взглядом человека, привыкшего повелевать армиями. Затем он едва заметно кивнул Жрецу и перевёл взгляд на дочь: — Гелия, ты можешь идти. Как только тяжёлые дубовые двери зала закрылись за их спинами с глухим стуком, отсекая жар гигантского камина и тяжёлый взгляд короля, принцесса тут же схватила Юлю за рукав дорожного плаща. — Ты слышала? «Странные события в Вельдшире»! Это же на юге! Там находится Тихая Заводь! Деревня ткачих! Юлия нахмурилась. Её лицо стало серьёзным и сосредоточенным. — Я слышала от гонцов по дороге сюда. Говорят, там перестали платить подати. Геля уже тянула её по коридору в сторону восточного крыла дворца, где располагалась Королевская библиотека. — Точно! Ещё вчера я невзначай услышала,как отец говорил об этом с казначеем,но не предала этому значение..Здесь точно не чисто!

***

Королевская библиотека это огромный зал с высокими сводчатыми потолками, поддерживаемыми колоннами из темно-зеленого мрамора. Воздух пропитан запахом старой бумаги, воска и пыли. Солнечный свет пробивается через витражные окна, рисуя на полу разноцветные узоры. Вдоль стен тянутся бесконечные стеллажи, уходящие во мрак.Гелия ворвалась в библиотеку, словно вихрь, разметав по пути стопку фолиантов, которые пытался упорядочить пожилой архивариус. — Мастер Элиас! Простите! — крикнула она на бегу, даже не обернувшись. Харберг вошла следом, куда более сдержанно, но её глаза смеяялись. — Ты когда-нибудь научишься ходить, а не летать? — спросила она, помогая старику поднять книги. — Когда во дворце станет скучно, — парировала Гелия, уже карабкаясь по приставной лестнице к верхним полкам. — А это будет ой как не скоро! Юля лишь покачала головой и присела на край массивного деревянного стола, заваленного картами и свитками. Она сняла перчатки для верховой езды и размяла пальцы. — Так что мы ищем? Ты сказала, что-то интересное? — Историю южных землях Вельдшира! — донеслось сверху. — . Деревня перестала платить подати. Но это же чушь! Там живут лучшие ткачихи королевства! У них всегда есть деньги. Значит, дело не в золоте. Принцесса спустилась, прижимая к груди огромный, обтянутый кожей том. Она с грохотом бросила его на стол перед рыцарем, подняв облако пыли. — "Хроники забытых мест и тёмных сказаний южных баронств", — прочитала Юля вслух, проводя пальцем по тиснёному названию. — Ты хочешь найти сказку? — Я хочу найти правду! — её Высочество перегнулась через её плечо, обдав запахом весеннего ветра и свободы. — Открывай же! Юлия открыла книгу на заложенной странице. Текст был витиеватым, старинным. — "...и был в деревне Тихая Заводь кузнец по имени Рован. И полюбилась ему дева Лира, чья красота была подобна утренней заре..." — начала читать Юлия, но её голос прервал звук открывающейся двери.В библиотеку вошла Катарина. В её руках был свёрток с чистой одеждой для Юли. — Мисс, я распорядилась насчёт воды. Ваши вещи я отнесла в покои... — она осеклась, увидев девушек над книгой. Её взгляд стал цепким и внимательным. — Катрин! — воскликнула Гелия. — Ты же местная? Из южных земель? Ты должна знать эту историю! Катарина замерла на пороге в непонимании,. На её лице промелькнула тень.В её деревушке было только одно сказание,которое могло бы заинтересовать знать. — Это не та история, которую рассказывают детям на ночь, Ваше Высочество. Это... дурная слава тех мест. Она подошла ближе и заглянула в книгу через плечо Юли. Её голос изменился, стал тише, наполнился суеверным страхом.— "...но узрел Рован в глазах любимой тьму. И поверил он слухам о ведьмах...". Моя бабушка рассказывала мне её иначе. Она говорила, что Лира не была ведьмой при жизни. Она стала ею после смерти. От горя и предательства её душа почернела. Катарина ткнула пальцем в пожелтевшую страницу. — Здесь написано: "он разрубил её тело".По повериям так ведьма лишается своей черноты и магии. Он утопил её голову в омуте, чтобы она не нашла дорогу домой, а тело бросил волкам в Чернолесье. Но душа без головы не может обрести покой. Она мучилась, пока не нашла способ вернуться... через боль своего убийцы. В библиотеке повисла тишина. Даже пылинки в солнечном луче, казалось, замерли. — Значит, дух мстит? — тихо спросила Юля, её рука снова легла на эфес меча — привычка при упоминании угрозы. — Дух не просто мстит, — голос Катарины был томным и тягучим . — Он питается болью. Он пытал кузнеца, пока тот не наложил на себя руки. А самоубийца... его душа застревает между мирами. Они связаны теперь навечно — палач и жертва. Два призрака в одном лесу.